Главная / Где культура / Зимний день. Сверкает ли он снегом на солнце и голубой эмалью небес или хмурится под толстым одеялом серых тяжёлых туч – неважно. Чашечка горячего шоколада в уютной кофейне, полной сладчайших ароматов, зимой всегда кстати. Особенно, если кофейня – венская

Зимний день. Сверкает ли он снегом на солнце и голубой эмалью небес или хмурится под толстым одеялом серых тяжёлых туч – неважно. Чашечка горячего шоколада в уютной кофейне, полной сладчайших ароматов, зимой всегда кстати. Особенно, если кофейня – венская

Рассказывают, что работница венской кофейни, которая принесла чашку горячего шоколада посетителю, коим оказался целый принц Дитрихштейн (или, если угодно, князь), совершенно его очаровала. «Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки!..» — что-то в этом роде пронеслось у принца в очарованной голове, — «Все владения брошу к её прелестным ножкам!..»
Вообще-то, владений у него было совсем немного – швейцарский городок Тарасп, отчего-то признанный до поры суверенным княжеством, да кое-какие земли в Моравии, Чехии и австрийской Каринтии. Но всё же его брак с шоколадницей сочли вопиющим мезальянсом. А ведь эта девушка – Анна Бальтауф – была дочерью дворянина, пусть и обедневшего. Или же она была камеристкой венгерской королевы Марии-Терезии и тогда, явившись с чашкой шоколада (уже во дворце, а не в кофейне), она покорила сердце, возможно, не принца Дитрихштейна, а одного из князей Лихтенштейна…
В общем, если честно, детали той истории любви канули в вечность, известно только, что жила примерно 275 лет назад прекрасная шоколадница и жил тогда же влюбившийся в неё дворянин, который заказал художнику портрет упомянутой девицы.

А художником тем был Жан-Этьен Лиотар – очень, очень модный в ту пору портретист. Самые высокородные особы из разных стран поручали ему запечатлеть их лица и лица их близких.
Лиотар прошёл извилистый профессиональный путь, и сохранились его работы самого разного качества, но в итоге он, превыше всего ценивший правду изображения и изучивший разные художественные техники, достиг подлинного мастерства. Особенно во владении пастелью.
Кстати, «Прекрасная шоколадница» – признанный шедевр Жана-Этьена – тоже пастель. И, кстати, вполне возможно, что эту картину никто не заказывал в качестве свадебного подарка. Вероятно, Лиотар написал её по собственному желанию, а потом уже стал искать покупателя. Во всяком случае, приобрёл «Шоколадницу» граф Франческо Альгаротти – в то время один из величайших специалистов в области искусства. Его мнение было очень авторитетным, советы – бесценными, а коллекции, которые Альгаротти собирал для особ королевских кровей (например, для короля Пруссии и короля Польши), состояли из настоящих сокровищ.
Спустя годы упомянутая картина оказалась в знаменитой Дрезденской галерее, где остаётся и по сей день, и где во второй половине XIX века её увидел глава американской Walter Baker Company, выпускающей шоколад. Вскоре в той фирме сочли необходимым купить права на использование пастели и украсить копией «Прекрасной шоколадницы» упаковки товара «Baker’s Chocolate». Сей факт добавил к таким титулам «Шоколадницы» как «шедевр» или «самая прекрасная пастель на свете» ещё и такой косвенный: «одна из старейших в мире торговых марок».

Но вернёмся к Лиотару. К Жану-Этьену. А то ведь этих Лиотаров было!.. Скажем, у нашего героя родилось пятеро детей, а у его папеньки (переехавшего вместе с семейством из Швейцарии во Францию) – не меньше тринадцати! К тому же, у Жана-Этьена имелся родной брат – Жан-Мишель, который появился на свет в один день с ним (315 лет назад) и который тоже с самого детства проявлял изрядный интерес к изобразительному искусству. Близнецами они были или двойняшками – доподлинно неизвестно, зато известно, что судьбы двух этих братьев заметно отличались.
Жан-Мишель никакой заметной славы не снискал и, получив профессию гравёра, довольно скоро вернулся на родину предков – в Женеву и зажил там тихой и, как утверждается, счастливой семейной жизнью.

А Жана-Этьена, несмотря на то, что он в своё время тоже женился и называл супругу (которая, к слову, была младше его на 26 лет) любимой своей моделью и стал отцом пятерых отпрысков, домоседом никто бы не назвал.
Сколько стран, сколько городов он объездил! Даже до Константинополя (или, если угодно, Стамбула) добрался и, покорённый восточной экзотикой, прожил там около пяти лет: рисовал самых «продвинутых» турок, включая даже визирей султана, покупал удивительные местные одеяния и украшения, растил бороду…
А потом собрал всю накопленную экзотику, включая растительность на лице, и вернулся в Европу, чтобы впредь привлекать к себе не только талантом портретиста, но и своим причудливым видом. Вскоре Лиотара иначе как Турком не называли. На этого диковинного человека и так бы шли смотреть, а он ведь ещё мог и портрет гостя выполнить. В общем, никакого вреда ни от экзотики, ни от эклектики не было. Однако жена Жана-Этьена, хотя и сама порой позировала мужу в турецких нарядах, однажды всё же поставила вопрос ребром – в том духе, что «или я, или твоя борода – кто-то из нас должен исчезнуть!..» Художник посопротивлялся, повздыхал, погоревал немного по испорченному имиджу, но побрился.
Впрочем, вполне вероятно, что потом он ещё лет семь (последние семь лет из его 87-летней жизни) снова носил бороду. По крайней мере, на автопортрете Лиотара, датированном 1782 годом (между прочим, годом кончины его супруги), борода снова украшает подбородок художника.

#жанэтьенлиотар #прекраснаяшоколадница #художник #судьбахудожника #портрет #аэльфман #гдекультура #gdekultura_живопись

Читать еще:

«Зepкaлo Πoмнит» — Φoтoпpoeкт Τom Hussеy.

Зepкaлo фoтoпpoeктa Τom Hussеy цeлoe вoлшeбcтвo. Онo пoкaзывaeт пpeкpacнoe и дaлeкoe пpoшлoe; миp в кoтopoм …

Добавить комментарий