Главная / Где культура / «Как он работал Сначала был разбор пьесы, перед каждой репетицией – разбор каждой сцены… Когда он начинал рассказывать, становилось понятно, что вот только так и может быть! Что спектакль – именно про то, о чем он говорит, а как иначе Месяц перед премье

«Как он работал Сначала был разбор пьесы, перед каждой репетицией – разбор каждой сцены… Когда он начинал рассказывать, становилось понятно, что вот только так и может быть! Что спектакль – именно про то, о чем он говорит, а как иначе Месяц перед премье

Дотянуться… До уровня его Таланта, до того духовного пространства, в котором он существовал и куда звал своим творчеством и Актёров, и зрителей.
13 января — День Памяти Анатолия ЭФРОСА!

Театр для него был – Миссией… Смотря его спектакли, невозможно было не вспомнить выражение «Театр – Храм Искусства».
Его Театр (неважно в каких стенах он существовал, или вне стен – на телеэкране) был именно таким Храмом. Его спектакли заставляли думать, чувствовать и бесконечно продолжать внутри себя начатый им разговор.
Наше время щедро на эпитеты…
«Великий, необыкновенный, гениальный» можно услышать сейчас довольно часто. А Анатолий Эфрос был именно таким режиссёром – Великим, Необыкновенным и Гениальным. А правильнее сказать – он был Настоящим, Истинным Режиссёром. Он был — Творцом.
Я хотела бы сказать ему слова своей бесконечной благодарности – за открытие понятия «Театр», на том, первом, ставшим на всю жизнь любимым, спектакле «Мой бедный Марат», за слёзы, которые были у меня когда-то на глазах на спектакле «Дальше – тишина», за то, что все его другие спектакли, которые я видела даже в телеверсиях – всегда заставляли думать, чувствовать и бесконечно продолжать внутри себя разговор, начатый им…
Но сегодня говорить об Анатолии ЭФРОСЕ буду не я…

Владимир КАЧАН «ПРО ЭФРОСА».
«Я вот часто думаю, что остается после артиста и режиссера.
Да мало что остается. От Мейерхольда — воспоминания современников, литература, фотографии, утверждения, что он гений, которые мы должны принимать на веру, так как сами спектаклей не видели. От Вахтангова — то же самое плюс традиции, свято соблюдаемые театром по сей день. От Станиславского — букварь для начинающих артистов, катехизис в освоении профессией. Что от Эфроса Несколько книг, несколько фильмов, которые не отражают полностью того, что он умел делать каким-то волшебным образом. Казалось бы — маловато…
Что остается после режиссера или актера, даже названного впоследствии великим Воспоминание, легенда, улица или переулок его имени
И это в лучшем случае, ибо прерогатива нетленного — всегда за литературой, музыкой или живописью, выраженных предметно — в словах, нотах, красках. А что за создание спектакль Это как возведение воздушного замка или карточного домика: вот он построен, вот он виден, вот он в цвете и звуке — кончился и рассыпался…
На пленке не получается: что-то главное уходит, не берет его целлулоид. Даже в книгах самого Мастера — тоже не получается, потому что бессильно слово перед аурой живого спектакля. Перед тем полем, которое создавалось на два-три часа, чтобы постепенно погаснуть с огнями рампы, но еще долго светить в глазах и душах людей, посмотревших, скажем, эфросовский спектакль «Месяц в деревне».
Как удержать и зафиксировать искусство сиюминутное, творящееся на наших глазах, столь же быстротечное и прекрасное, как тихо падающий снег Каждый, наверное, испытывал такие острые, чувственно-прекрасные моменты в своей жизни, которые хотелось удержать, внутренне сфотографировать и спрятать в альбом. А они ускользали. И пойманная в ладонь снежинка неизбежно превращалась в воду.
Я все ищу определение эфросовскому дару. Мне все время хотелось его каким-то словом назвать. И теперь я знаю: талант Эфроса был грациозен. В живописи есть борец — Микеланджело, и неборец — Модильяни, и в музыке есть борец Бетховен, но есть и Моцарт — неборец. Да и в режиссуре мы знаем борца Ефремова и вовсе не борца Виктюка.
И нет необходимости уничтожать одних, чтобы жили другие. Хотя по какому-то дьявольскому закону грациозный талант, идущий своей дорогой, погибает первым. Ибо он — мешает, ибо он — бесконечный и мягкий упрек всем кусающимся, царапающимся и крикливым. Но ничего, ничего…
«Ни словечка, ни улыбки — немота. Но зато… дуэт для скрипки и альта», — как в стихах Давида Самойлова о Моцарте.
Вот я сижу в зале и смотрю «Джинджер и Фред» или «Месяц в деревне».
Я даже не могу уловить момент, с которого все началось. Когда меня начала затягивать эта таинственная, мощная магия, когда я стал соучастником этого действа, когда начал переживать, с каких пор у меня мокрое лицо, и я даже не очень понимаю — почему И вот уже моя душа, очищенная непостижимым образом от всего, что находится за пределами этой театральной коробки — от смрада и грязи, от злобы и невежества, от… боже мой! да от всего того, что там, — моя бедная душа стонет и мается и спрашивает вновь и вновь: зачем я родился Как приходит и куда уходит любовь Для чего мы живем Отчего так быстро проходит жизнь, а мы так и не успеваем понять, что такое красота и счастье! Я тихонько смотрю влево и вправо, мне неудобно, что я так раскис, и вижу, что слева и справа — то же самое: у всех заплаканные и несколько смущенные лица. Нам всем слегка неудобно, нам стыдно за то, чем, в сущности, надо бы гордиться, за то, что наши души умылись, наконец, и открылись навстречу небесной музыке Добра и сострадания. И все это — через узнавание, через призму собственной жизни, к которой у нас столько вопросов. Как это сделано! «Уму непонятно!..»
Разве только сердцу.
Искусство такого ранга, такого класса — прямой проводник от Бога к человеку, прямое обращение Его к нам».

Читать еще:

Сaмaя oпacнaя зимняя бoлeзнь нeдooбнимaниe!

Укpeпляйтe cвoй иммунитeт oбнимaйтecь! Источник

Добавить комментарий