Главная / Где культура / Тот факт, что и спустя 390 лет – почти четыре века! – люди прекрасно знают его имя, может, и польстил бы Шарлю Перро, однако едва ли его порадовало бы, что известен он благодаря сказкам. «Глупее было бы только запомнить меня в связи с моим братом-близнецо

Тот факт, что и спустя 390 лет – почти четыре века! – люди прекрасно знают его имя, может, и польстил бы Шарлю Перро, однако едва ли его порадовало бы, что известен он благодаря сказкам. «Глупее было бы только запомнить меня в связи с моим братом-близнецо

Да, мсье, да, забыли… Хотя Вы ведь даже составили полный перечень своих работ и достижений. Но об этом перечне, как и о Вашей жизни, знают теперь лишь немногие – если, конечно, сравнивать с теми, кому хорошо известны истории о Спящей Красавице, Синей Бороде, Красной Шапочке, Коте в сапогах, Мальчике-с-пальчик, Золушке, Ослиной Шкуре, Рикке с хохолком, о доброй девушке, получившей Подарки Феи, о дровосеке, который загадывал Потешные Желания и о доброй, смиренной Гризельде, которую полжизни терзал её венценосный муж-самодур. Всего получается одиннадцать сказок. И, кстати, с ними такая загадочная путаница вышла!.. Но об этом чуть позже.

Чем же занимался Шарль Перро, если не брать в расчёт сказки Ну, например, он, как и все, родился, учился, женился.
Родился в семье адвоката, в семье с определённым достатком и аристократическими корнями (со стороны матери). Шарль стал младшим из пяти сыновей мсье Пьера Перро и его супруги Пакетт. Они были людьми богобоязненными и преданными короне, а также вполне образованными, и научили детей не только молиться Богу и почитать короля, но и дали им хорошее домашнее образование. А ещё родители поощряли у своих мальчиков склонность к диспутам, критическому подходу, позволяли отстаивать своё мнение даже младшему.
То-то удивился Шарль, начав учиться в колледже, когда понял, что источник знаний, к которому ему полагалось «припасть», довольно скуден, и что от учеников, прежде всего, требуют беспрекословного подчинения и скромного молчания, а потом уж спрашивают вызубренный урок. Несмотря на это, юный Перро успел перейти от робости новичка к привычке спорить с преподавателем, и, хотя успеваемость у него была хорошая, учёба закончилась раньше, чем предполагалось. Одни говорят, что Шарля за непослушание попросту выдворили из колледжа, другие утверждают, что он ушёл сам, да ещё и друга с собой прихватил.
Юноши эти потом не бездельничали, они стали самостоятельно «грызть гранит науки», и года за три, по словам нашего героя, выучили столько всего, сколько им никогда не дал бы никакой колледж.

Старшие братья Шарля уже выбрали свой жизненный пусть: один занялся архитектурой, второй – налогами, третий – медициной, четвёртый – богословием. Считалось, что младшему следует стать адвокатом, как отец. Младший послушался, но до практики не дошло – столь отталкивающим показался ему мир судебных процессов. Он предпочёл стать простым клерком у брата, собиравшего налоги, а в свободное время предаваться своему увлечению – поэзии.
Стихов мсье Перро написал много и разных: больших и маленьких, лирических и насмешливых, верноподданнических од и поэм религиозного содержания. Даже «Гризельда», первая из его сказок, была написана в стихах. Посвящение к этой истории о кроткой красавице он сочинил в таком духе:
«Столь кроткий образец терпенья, о коем в сказке вы прочли,
Пример, достойный удивленья, в Париже чудом бы сочли.
Здесь дамы всем повелевают, достаточно им молвить слово —
Им с радостью служить готовы, за королев их почитают.
И вам признаюсь я: навряд Гризельду здесь оценят дамы —
Прочтут с усмешкою, пожмут плечами да над старинкой поострят…»
Тут, конечно, от Шарля Перро только общий смысл остался, а форма – на совести переводчика, но «Гризельду» в стихах вообще на русском трудно встретить. Кстати, от переводов, точнее, от вольных пересказов сказки Перро очень пострадали. Представьте, что сказки Пушкина стали бы на свой лад переписывать разные люди, оставив только сюжетную линию – и что бы вышло Ведь все эти истории – пересказ старинных мифов и легенд, и главная их ценность – именно в пушкинском или перровском языке, в их особом литературном стиле!.. Но что-то мы опять свернули к сказкам раньше времени. Возвращаемся к биографии.

Вероятно, стихи Перро были хороши. Они привлекли внимание любителей поэзии, которые обретались тогда, в основном, при королевском дворе. А надо понимать, какой это был двор! Двор того самого Короля-Солнца, Людовика XIV, время правления которого отметилось не только войнами, ростом налогов и преследованием гугенотов, но и невиданным усилением Франции как в политической и военной сферах, так и в смысле расцвета культуры и искусств. Развивался театр, продолжал строиться Лувр (к преображению восточного фасада которого имел непосредственное отношение родной брат Шарля – Клод Перро), знаменитый кардинал Ришельё уже основал Французскую Академию, которая с тех пор стала заниматься французским языком и всем, с ним связанным.
Между прочим, Шарль, получив в 35 лет место секретаря в новой Академии надписей и изящной словесности, возглавлял работу над «Всеобщим словарем французского языка». Работа нешуточная, архиважная, и как тут, кстати, снова не вспомнить Пушкина, который в своё время положил столько сил на создание общенационального русского языка.

Так вот, у Шарля Перро известность в светских кругах, вплоть до знакомства с придворными, всемогущим министром финансов Кольбером и самим Людовиком XIV, началась со стихов, а также с поэм, комедий и трагедий. Нужные знакомства дали допуск к высокосветским кругам, ну, а там уже и получить какое-то место было несложно.
И вскоре при содействии министра Кольбера Перро стал генеральным секретарём в Интендантстве королевских построек. И это вовсе не было своеобразной синекурой – Шарль работал по-настоящему. Королевские постройки включали в себя многое: от капитальных строений и временных триумфальных арок до производства гобеленов, причём, говорят, для оных Шарль сам делал эскизы.
Успешной работой Перро на этом поприще был доволен и мсье Кольбер, и сам Король-Солнце, постепенно Шарль достиг такого положения, что смог настоять на строительстве в Версале великолепных фонтанов, иллюстрирующих басни Эзопа, а также выпустил путеводитель по версальским лабиринтам. И говорят, именно Перро нужно благодарить за то, что великолепный сад Тюильри из закрытой королевской территории превратился в общедоступный парк.

Возможно, поначалу Шарлю было некогда, или же он считал, что пока недостаточно богат, или он всё никак не мог встретить «ту самую», в любом случае женился он только в 44 года, уже после того, как стал «бессмертным». «Бессмертные» – это пожизненные члены Французской Академии, в ряды которых Перро приняли за заслуги по составлению словаря французского языка.
Избраннице нашего героя – Мари – не было и 20-ти. Она принесла супругу очень хорошее приданое, а затем премиленькую дочь, трёх крепких сыновей, шесть счастливых лет, наполненных любовью и взаимопониманием, а потом оставила ему безутешное горе вдовца и нескончаемые заботы о детях.
Беда, как говорят в народе, одна не приходит: маленькая дочурка Перро умерла тоже, а на четвёртый год вдовства Шарль потерял и своего бесценного покровителя – скончался всесильный министр финансов Кольбер. Вскоре Людовик XIV словно бы забыл о заслугах Перро, и тот впал в немилость – даже пенсию, положенную ему как видному литератору, выплачивать перестали. А в 67 лет его попросили освободить и место секретаря Академии надписей и изящной словесности, лишив, по сути, последнего заработка.

Может, Шарль и не потерял бы своего положения, если бы вёл себя потише. Но он яростней, чем когда-то в колледже, взялся отстаивать своё мнение. Дело в том, что в те времена непревзойдённым идеалом считалась античность, и полагалось верить, что всё лучшее было создано именно в те давние эпохи, а последующим поколениям можно только строго следовать античным стандартам. Так утверждали многочисленные поклонники «древних».
Однако были и сторонники «новых» творцов, которые считали, что, несмотря на авторитет предков, слепо подражать им не стоит. Шарль Перро, защищая «новых», говорил, что его современникам тоже есть чем и кем гордиться, что люди в XVII веке способны создавать предметы искусства и делать научные изыскания не хуже древних, а некоторые открытия, теории, тезисы древних уже устарели или опровергнуты, и подражать им нельзя.
Перро написал дидактическую поэму «Век Людовика Великого», трактат «Сравнение древних и современных», солидную работу «Знаменитые люди Франции XVII столетия», где собрал больше ста биографий знаменитых учёных, поэтов, историков, хирургов, художников. Он был прав по многим пунктам, только зря забыл, что его могущественный благодетель мёртв, а его оппоненты по-прежнему пользуются высшим покровительством.

Предсказать окончательный закат карьеры Шарля Перро было несложно, впереди его ждали только финансовые заботы и беспокойство о сыновьях. Он уделил отпрыскам много времени и внимания, оставшись единственным родителем, сам занимался их начальным обучением, стараясь превращать уроки в игру, вечерами рассказывал им поучительные и волшебные истории… Детской литературы тогда, по сути, ещё не существовало, но в народе издавна ходили всевозможные сказания – добрые, мудрые, страшные, какие угодно. Шарль и сам слышал их в детстве – в основном, от добрых служанок.
«Гризельду» опубликовали, когда Перро было 63 года, и за ним ещё оставалось, по крайней мере, место секретаря Академии. Строго говоря, ничего сказочного, волшебного в этой поэме не наблюдалось, но пересказанная в стихах история о невероятно кроткой жене, была небезынтересна, изящна и мастерски написана. Свет встретил «Гризельду» вполне благосклонно, впрочем, как и предсказывал Перро, придворные дамы смиренную героиню вовсе не сочли достойной подражания. Между прочим, современный читатель больше обращает внимание не на безропотную покорность жены, а на психопатическое самодурство мужа, будь он хоть трижды король.
Следом за этой историей напечатали прелестные и остроумные сказки Шарля Перро «Ослиная шкура» и «Потешные желания». А сборник, ставший известным под названием «Сказки Матушки Гусыни», вышел, когда Шарлю оставалось около года до 70-летия, а потом ещё 5 лет жизни.

До сих пор спорят, почему эта книга издавалась под именем юного сына Перро – Пьера Дарманкура (фамилия Дарманкур, как утверждается, была взята в честь имения, подаренного отцом сыну).
Одни убеждены, что 19-летний юноша вполне мог написать эти истории столь великолепным, отточенным языком, каким они были написаны, создать витиеватое предисловие, а каждую сказку закончить мудрым, поучительным выводом… Почему нет Может быть, талантом Пьер был весь в отца. Другие примерно эти же признаки – язык, стиль, мудрость – приводят как доказательство того, что настоящим автором Пьер никак не мог быть. Третьи говорят, что солидному литератору Перро не хотелось признаваться в авторстве сказочек.
Высказываются также предположения, что сын записывал народные сказки, услышанные им от кормилицы – может, по собственному почину, а может, по просьбе отца. И, мол, Шарль потом взял эти записи и художественно обработал, что он, действительно, блестяще умел.

Зато почти никто из специалистов не спорит с первым (и поначалу главным) назначением того сборника сказок – он должен был стать пропуском для сына Шарля Перро в высший свет. И тут самой реалистичной выглядит следующая версия.
Слишком шатким стало положение литератора и академика Перро, ни веса в обществе, ни авторитета среди коллег – как при таком положении дел он мог помочь сыну попасть в число придворных. Надо продвигать отпрыска, не давая прямых ассоциаций с опальным отцом. Поэтому книга не должна быть подписана Шарлем Перро, да и Пьеру лучше назваться не Перро, а Дарманкуром. И ко двору стоит пойти слегка в обход: юноше скорее следует искать внимания у женщины, а не у пожилого короля. Нужно посвятить сборник любимице монарха – его племяннице, принцессе Орлеанской! Она оценит изящные поучительные истории и самого талантливого юношу не оставит без внимания.
Так всё и вышло – сказки очень понравились принцессе и её окружению, частью которого стал и Пьер Перро (простите, Дарманкур), одарённый мальчик был принят при дворе и даже получил дворянский титул. Всё удалось как нельзя лучше! А на следующий год сборник сказок стали печатать и продавать. Успех был невероятный, в день разбирали от 20 до 50 экземпляров! И это только в одном магазине, причём покупателями тогда могли быть только грамотные дворяне и буржуа.

Но через полгода произошло несчастье, поставившее крест на всём достигнутом: Пьер ввязался в уличную драку и убил молодого простолюдина. Из-за более высокого социального положения это могло бы сойти ему с рук, но он заколол противника шпагой, осквернив таким образом дворянское оружие. По существовавшим тогда законам подобное обстоятельство позволяло начать судебный процесс. Шарлю Перро стоило огромного труда и больших денег спасти сына от тюрьмы. О возвращении в свиту принцессы Орлеанской не могло быть и речи, поэтому отец купил сыну чин лейтенанта в королевском полку, куда тот и отправился. Через три года Пьер погиб в бою.
Шарль тяжело переживал очередную утрату, его не утешало, что сказки вызывают неослабевающий интерес, а, значит, имя его Пьера повторят множество людей… Отец пережил сына на три года. Сказки же остались жить в веках.

Почти четверть века те волшебные истории печатали под именем Пьера Дарманкура, а потом авторство вдруг было признано за Шарлем Перро. Между прочим, эти сказки внесли лепту в борьбу за признание «новых» творцов, ведь они были написаны без следования античным стандартам, в современном (для эпохи Перро) стиле, даже детали быта и одежды соответствовали реалиям XVII века.
Кроме того, Шарль Перро одним из самых первых взял народную сказку, «отмыл» её и «нарядил», словно фея Золушку. Рассказанные грубым языком простолюдинов, содержащие слишком фривольные и страшные детали, раньше такие истории, в общем-то, считались недостойными людей из благородных семей. Перро, к примеру, убрал из «Спящей Красавицы» распространённое в народных версиях пробуждение Красавицы не от поцелуя, а от рождения детей-близнецов. Он убрал свекровь Красавицы – людоедку, желающую съесть своих внучат. У Перро принц даже не целует Спящую Красавицу, а приближается к ней, чувствуя, что влюбляется, его суженная просыпается и они начинают беседовать, не замечая, как проходят часы. Считается, что если сказка заканчивается поцелуем, то это – вариант братьев Гримм.
Кстати, если в конце «Красной Шапочки» приходят дровосеки и спасают девочку и бабушку, то это – тоже версия братьев Гримм. У Шарля Перро конец печальный, зато, оберегая чувствительность читательниц, Перро убрал такие «народные детали», как невольный каннибализм (волк угощал Красную Шапочку кушаньем, приготовленным из бабушки).

В общем, мы сейчас читаем не произведения Шарля Перро (или его сына, если угодно), а их весьма вольный пересказ, а то и пересказ сказок братьев Гримм, перепутанных с версиями Перро. Порой в сборнике «Сказки Матушки Гусыни» можно даже встретить сказку «Красавица и чудовище», хотя эту историю первой записала и опубликовала французская писательница Габриэль-Сюзанна Барбо де Вильнёв в XVIII веке.
Но всё это ценность самой сказки нисколько не умаляет. А ещё одна несомненная заслуга Шарля Перро заключается в том, что рассказанные им волшебные истории стали неисчерпаемым источником вдохновения для многих художников, мультипликаторов, режиссёров, актёров, композиторов, балетмейстеров и других людей искусства – ещё более «новых», нежели те, кого защищал Перро.

P. S. Кстати, у нас тут альбом с несколькими примерами книжных иллюстраций, балеты Чайковского «Золушка» и «Спящая Красавица» и опера Бартока «Замок герцога Синяя Борода».

#шарльперро #перро #антисказка #аэльфман #гдекультура #gdekultura_люди

Читать еще:

Инcтaляции из живых цвeтoв Rеbеcca Louisе Law

Лoндoнcкий худoжник Рэбeккa Луизa Лoу извecтнa вo вcём миpe cвoими цвeтoчными инcтaлляциями. Ηa пpoтяжeнии нecкoльких …

Добавить комментарий