Главная / Страх и смех / Скорбный удел

Скорбный удел

часть 1

Гарри Олбан переехал в старый дом на черной улице. Хозяева так торопились, что продали ему тот дом за бесценок, возможно, они были даже рады, что наконец-то избавились от него. Немедля собрали вещи и уехали, а здание досталось ему.
Лишних вопросов он не задавал, к тому же появился шанс сэкономить и не влезать в еще большие долги.
Безусловно, он чувствовал что-то нехорошее, стоя у подъездной дорожки и разглядывая внешний вид своего нового жилища, которое даже в свете ярких лучей солнца выглядело грозным гигантом; обнесённым вокруг забором, местами завалившемся, из черного эбенового дерева. Все окна были закрыты тяжелыми дубовыми ставнями, античный дверной молоток в виде бронзовой головы лисицы.
«С Хэллоуином», — иронично поздравил сам себя Гарри, — «Замок с привидениями отдыхает».
В первый день он взялся за обследование ветхого особняка, обставляя апартаменты по удобству. Из прежней своей однушки он взял только самое необходимое — потрепанный диван, расстроенную гитару и еще парочку предметов. Остальное он хотел купить, однако похоже жильцы так спешили, что оставили большую часть барахла.
Здесь были и ценные экземпляры, которые вполне могли бы сойти за антиквариат: разные статуэтки, инкрустированные шкатулки, рабочие часы с кукушкой.
Он взобрался на чердак, поднимая столп пыли, скопившейся здесь, наверное, с первой мировой войны. Осмотрелся по сторонам и обнаружил здоровенный сундук архаичной конструкции, запрятанный в дальнем углу темного помещения. Испещренный причудливой вязью старинной выделки на нем был замок.
Гарри опустился на колени и попытался открыть его, но не получилось. Тогда он принялся рыскать в поисках завалявшегося ключика, пока не заметил, что в замке отсутствует скважина, куда надо вставлять этот самый ключ.
Стало быть открывается он с другой стороны. Гарри еще раз тщательно и дотошно проверил устройство на наличие каких-либо подсказок.
В замок, как ему удалось выяснить, был встроен хитрый механизм, который мог сработать только лишь при правильно построенной комбинации из каких-то разнообразных замысловатых фигур. На каждой давались цифры.
«Что-то вроде головоломки», — заметил парень, задумчиво почесав рукой затылок.
Он несколько раз покрутил колесики, расставляя фигурки в случайных порядках. Ничего не произошло. Тогда решил спустить сундук вниз и уже в более комфортных условиях разобраться в том, как же открывается это диковинное изделие.
В нем определенно что-то хранилось, что-то достаточно весомое и старинное. Первое, что навевало на мысль Гарри, когда он жадно глядел на предмет вожделения — неисчислимые сокровища и богатства, много-много чистых монет, переливающихся золотистым блеском. А может быть и что-нибудь другое не менее ценное. Он должен был это выяснить, и немедленно.
Руки его возбужденно дрожали, когда он обхватывал сундук по краям. В ноздри ударила пыль. Слегка приподнимая над полом, он почувствовал насколько тяжелым оказался предмет, наверное, внутри действительно что-то было.
С трудом Гарри все же сумел перетащить его на второй этаж в маленькую, просторную комнатку, где кроме ржавой кушетки ничего не было, даже обои отсутствовали.
Он задвинул сундук к стенке, на которой висела какая-то картина, стиль а-ля Уистлера; изображенный на ней приземистый старик, сидел в обгоревшем кресле перед потухшим камином совсем одинокий, выглядело довольно мрачновато.
Целый день провозился он с сундуком, но так и не сумел открыть его. Злость охватила Гарри от бессилия, от чего он не выдержал и ударил по крышке кулаком, проклиная все, что можно.
В середине ночи его разбудили размеренные звуки шагов, которые раздавались со стороны той самой комнаты, где хранился ящик с секретом. Словно там кто-то бродил. Парень спросонья взглянул на табло. На электронных часах зеленым неоновым светом горело «3_36».
– Черт бы вас побрал, да кто там еще, – пробурчал он сквозь зубы, не хотя вставая с кровати.
Уже в коридоре топот прекратился, а когда он открыл дверь, то обнаружил в углу темного помещения какого-то грязного оборванца, скукожено сидящего на коленях перед открытым сундуком, из которого струился ослепительно-яркий свет. Настолько яркий, но мужчина даже и не думал прикрывать глаза.
– Какого хрена, ты кто такой – скорее удивлено, нежели как-то еще, задал вопрос Гарри.
Мужчина не отвечал. И кажется даже горько плакал, потому что плечи его тряслись. Вступая в пределы комнаты Гарри вдруг остановился, оцепенел, и словно пораженный громом вымолвил:
– Погоди-ка… как ты сумел открыть его
Но и тут парень позволил себе промолчать.
– Я к тебе обращаюсь, слышишь, ты, ублюдок…
Только приблизившись к незваному гостю Гарри наконец заметил глубокие, уродливые шрамы и рубцы, исполосовавшие всю его голую, грязную спину, будто кто-то часами бил его цепными плетями, рассекая мясо до костей зазубренными железными звеньями.
Незнакомец безостановочно что-то шептал на непонятном языке, громко всхлипывая.
Гарри потянулся рукой, собираясь коснуться его смертельно исхудалого плеча, когда тот внезапно развернулся и принялся угрожающе наступать на Гарри.
– Не открывай, не открывай… не смей! – говорил он сдавлено и с явным акцентом. Из его рта вытекала кроваво-красная жидкость. – Нет, боже, боже… истязает нас… мучает нас, боже, умоляю…
Когда отступать уже было некуда и Гарри уперся спиной в стену, незнакомец схватил его за воротник и потянул к своему ужасающему лицу, от которого разило запахом тлена, экскрементов и протухшего мяса.
Парня чуть было не стошнило прямо на бродягу. Он чувствовал его зловонное дыхание, но пребывал в таком шоке, что не мог освободиться от удивительно цепких, разодранных в кровь, рук, которые словно хватались за ниточку последнего спасения.
– Он придет к тебе, предложит сделку, не верь ему! Не верь ему! – слезливо молил оборванец, как будто говорил это себе прошлому, чтобы исправить непоправимую, роковую ошибку, приведшую его к такому жалкому, рабскому существованию. – Ты погубишь себя, он придет и ты не сможешь ничего сделать. Лучше беги! Беги отсюда! Беги отсюда, пока можешь!
Бродяга с трудом позволил себе отпустить парня, вернуться к открытому, светящемуся сундуку и, переборов супротивное чувство, покорно прыгнуть внутрь, растворяясь в бесконечно ярком свете. Крышка, с громким шумом, захлопнулась сама, после чего Гарри проснулся.
Приходя в себя, первое, что он ощутил была сильная боль в сердце, которое учащенно билось, как барабан. Вместе с тем оживленно работали легкие, пропуская через себя огромные объемы кислорода. Подушка и простыня пропитались от пота.
«Это был всего лишь дурной сон, вызванный на почве вчерашнего перенапряжения», — успокоил себя Гарри. На этом он больше не зацикливался, однако проблема с сундуком оставалась нерешенной. Теперь он просто жаждал открыть его и узнать, что в нем спрятано.

Затянувшееся предвкушение — поначалу это забавляет, как игра. Испытываешь от процесса тягостное, какое-то болезненно-мучительное, но все же наслаждение. Затем бессилие, гнев, затем от него звереешь, но не можешь ничего с этим поделать. Воображение превращается в изобретательного палача, ни чем не ограниченного, терзающего голову навязчивыми мыслями и идеями, словно хочет медленно свести с ума. «Думай только об этом и больше ни о чем», властно приказывает оно. Эти душевные страдания можно было бы с радостью заменить на физические, если они не равнозначны, лишь бы избавиться от этих переживаний.
Из комнаты он практически не выбирался, и просидел там до полудня, разгадывая шифр. Его отвлек стук во входную дверь, и парень мог бы проигнорировать, если бы звук не был таким настойчивым. Кто-то явно знал, что он дома.
Спустившись на первый этаж, он открыл дверь. На террасе стоял молодой, высокий мужчина — брюнет: умные глаза, выразительные скулы, аристократичный нос и белоснежная улыбка, растянутая на довольном, загорелом лице.
– Скотти – несколько удивлено произнес Гарри. – Что ты здесь делаешь
– Пришел навестить тебя. А что, я не вовремя
– Ты всегда не вовремя, – огрызнулся он, не хотя впуская мужчину в дом. – Серьезно, Скотти, у меня мало времени. Говори сразу, зачем пожаловал
– Ну я же твой брат, как никак. Решил заглянуть в гости, проведать, узнать, как дела, – Скотт деловито пошаркал к другому концу зала, словно устанавливал границы невидимой рулеткой, оценивающе обвел взглядом помещение.
– Знаешь, – начал он, скрестив руки на груди, – ты говорил мне, что купил в этом районе самый убогий дом и до последнего момента я думал, что ты преувеличиваешь. Пока не увидел его воочию. Гарри, ты был прав. Когда я подходил к твоему дому меня одолевали сильные сомнения, что здесь вообще кто-либо способен жить. Думал, уж не ошибся ли я адресом.
– Как же мне не хватало твоих едких замечаний, Скотти. Ты всегда любил меня подкалывать. Даже, когда мы были детьми не упускал случая по глумиться надо мной, – сказал Гарри.
– На то мы и братья, – парировал Скотт, как будто это был единственный правильный ответ.
– Меня тошнит.
– Тебя тошнит
– Нет, уже стошнило, — ядовито буркнул Гарри.
– Как мило, – улыбнулся ему брат. – Как в старые добрые времена.
– Не хочу показаться грубым, хоть ты этого и заслуживаешь, но может хочешь выпить чаю или еще чего Уж извини, я не был готов к приходу гостей, – высказался саркастически, но Скотти либо пропустил это мимо ушей, либо решил играть по его правилам и ответил:
– Ничего страшного, чаю будет достаточно.
Они прошли в столовую, обставленную в минималистическом стиле. Только самые необходимые предметы, а на другие у Гарри попросту не хватало денег, поэтому она казалась такой просторной: круглый столик, прикрытый драной пленкой, два стула, электрическая плита, с проступающей на конфорках ржавчиной, мини холодильник, наполненный бутылками пива, шкафчик с посудой и на этом, пожалуй, все.
Гарри сумел отыскать два пакетика с чаем, заварил в чашках и отдал одну брату.
– Спасибо, – любезно поблагодарил он. – Слушай, я так и не извинился перед тобой за тот случай с Кейт…
– Все нормально, – жестко отрезал Гарри, не давая ему окончить поток бессмысленных излияний души. – Это было давно, и я не хочу вспоминать об этом.
– Хорошо. Я просто хотел извиниться. Я знаю, как ты любил ее и не должен был так поступать. Но ты же меня знаешь.
– Конечно, – рассеяно кивнул он. – Как у вас с ней теперь
– Не очень. Ну, то есть, она меня бросила.
Гарри вопросительно вскинул бровь, ожидая объяснений. Скотти неторопливо отпил из чашки, от которой поднимался пар.
– Застукала с другой, – наконец сказал он, невинно опуская глаза.
– И почему я не удивлен, – громко воскликнул Гарри.
– Нет-нет-нет, – принялся возражать Скотт, – Я изменился, я правда теперь другой, Гарри, честно. Раньше во мне бушевала неукротимая страсть. Я не понимал, как можно любить одного человека и не уделять внимания остальным. Хотя, ты меня не поймешь, – внезапно бросил ему прямо в лицо Скотти. Сорвавшаяся с его губ фраза звучала оскорбительно, непроизвольно всколыхнув в груди Гарри столп жгучей ненависти, которую он усилием воли постарался подавить.
Тайная зависть разъедала его изнутри. Гарри завидовал ему за привлекательную внешность, с той легкостью, с которой он подходил в баре к очередной девчонке, чтобы взять у нее номер, и она соглашалась. Скотти был лучшим во всем, и во всем опережал своего младшего брата.
– Я по-настоящему влюбился, старик, – продолжал откровенничать Скотт, – не знаю, как я это определил, наверное, почувствовал зов сердца.
– Ты уверен, что это был именно зов сердца – попробовал намекнуть Гарри. – Ты плел мне ту же ересь про Ребекку, рассказывал, как тебе с ней хорошо. И где она теперь Зрение у меня хорошее, но я что-то ее не вижу.
– Это совсем другое, – отмахнулся парень. – Вчера я позвонил Кейт и предложил встретиться в кафе, пообщаться. Она согласилась. Сегодня я иду на свидание.
– Брось, ты совсем не изменился, братец. Каждый раз одна и та же песня. Хотя раньше ты обходился без всех этих любовных дифирамбов.
– Нет, мне нужна Кейт. Я по-настоящему понял, что хочу быть только с ней, когда она ушла от меня. Ушла, и внутри стало пусто.
– Она забрала всю твою мебель
– Не прикидывайся. Я говорю о душевной пустоте, тебе ли этого не знать!
И снова Скотти ненароком задел Гарри за живое своим неосторожным словом. Он и славился тем, что сначала говорил, а уже потом думал, и возможно даже не обратил внимания на то, какую боль он снова принес брату.
Всю дальнейшую беседу Гарри просидел, как на иголках.
Скотти демонстративно задрал рукав куртки, и с той же непринужденностью посмотрел на наручные дорогие швейцарские часы.
– Ого, сколько уже времени, – произнес он, откладывая пустую чашку и вставая со стула. – Ты еще не устроился здесь Судя по здешней мебели, прежние хозяева жили в позапрошлой эпохе. Мой тебе совет, старик, избавься от этого барахла, ну или продай на ebay, там за такое старье с руками оторвут.
– Это мое. Вчера еще распаковался, – с угрюмой физиономией отозвался Гарри, прожигая брата испепеляющим взглядом.
– Да – Скотти нервно улыбнулся. – Неловко получилось…
– Сейчас я несколько стеснен в средствах и не могу позволить себе большего, – со вздохом объяснил Гарри.
– Давай ты поживешь у меня какое-то время, а там и подберем тебе что-нибудь дельное У меня и обстановка более человечная, что ли. Тебя, кстати, призраки ночью не донимают Половицы в пустых комнатах не скрипят
– Ха-ха! – саркастически засмеялся Гарри в ответ.
– Серьезно, приятель, мы же не чужие друг к другу люди, соглашайся.
– Нет, – отказался парень. – Спасибо, но я как-нибудь сам. Тебе пора.
– Если что-нибудь понадобится, только скажи…
Они попрощались в коридоре.
– Я обязательно еще зайду, брат, – сказал Скотти уже у порога. Гарри сдержанно промолчал, закрывая за ним входную дверь.

Продолжение следует…

Читать еще:

«Мамочка!»

У меня погиб дядя и я очень долгое время не могла навестить его могилу из-за …

Добавить комментарий