Главная / Страх и смех / ОСНОВНОЕ ПРАВИЛО МАНЬЯКА, ЧАСТЬ 6

ОСНОВНОЕ ПРАВИЛО МАНЬЯКА, ЧАСТЬ 6

основное правило маньяка, часть 6 ‘перед глазами всё поплыло. неужели я действительно недооценил противника и... проиграл..очень захотелось плюхнуться на задницу и разрыдаться. плевать на

‘Перед глазами всё поплыло. Неужели я действительно недооценил противника и… ПРОИГРАЛ..

Очень захотелось плюхнуться на задницу и разрыдаться. Плевать на стержень, который Судьба начала вставлять ещё в семилетнего мальчика, который убегал от обезумевшего отца с окровавленной сковородой, и окончательно, бесцеремонно вогнала спустя восемь лет вместе с лезвием тесака в живот. На всё плевать. НА ВСЁ!

Но вскоре это отчаяние сменило другое чувство – ещё более клокочущее и сметающее. Злоба. Жажда отомстить. И где-то между ними тихо-тихо пристроилась надежда. Это были всего лишь три пальца. Возможно, Ксюша всё ещё жива. Где-то там, в лапах больного садиста.

Я заставил себя смахнуть с глаз пелену слёз, а с сознания – пелену отчаяния, и осмотрелся. Под журнальным столиком лежал белый конверт. Чистый, без кровавых потёков. Он был началом квеста, который оппонент приготовил для меня на улицах ночного города.

Показывая глубину своих исследований, соперник путём лёгких подсказок вёл меня по памятным местам наших с Ксюшей отношений, и с каждым шагом надежды, что девушка жива, становилось всё меньше.

Рисунок внутри конверта – два человека, парень и девушка, стоящие на расстоянии друг от друга – подсказал, что нужно отправляться туда, где мы с девушкой встретились впервые. У здания родного университета. Внимательный осмотр стены показал вторую подсказку – отпечаток губ Ксюши. Хотелось верить, что это – красная помада, но едва ли. Безумный противник скорее сорвал с губ девушки кожу и заставил её оставить на стене кровавый поцелуй.

На месте первого поцелуя стояла отрезанная кисть с остатками пальцев, намекая на то, что следующее место – там, где мы с девушкой впервые взялись за руки.

Увиденное там превратило надежду на лучшее в едва различимый силуэт. К стволу дерева маньяк прибил вырезанные глаза любимой, а под ними кровью нарисовал сиськи – намекая на место, где девушка, проиграв спор, впервые показала мне грудь. Мимолётно, слегка задрав вверх футболку, но именно в тот момент я решил, что обязательно женюсь на ней.

В указанном месте надежды на лучшее не осталось вовсе – на асфальте, аккурат на том месте, где когда-то стояла задравшая футболку девушка, лежали её губы. Нижняя часть лица, вокруг которого расплылась лужа уже подсохшей крови. Кровавая аппликация отправляла туда, где в одном слабоосвещённом переулке я впервые испытал интимную нежность губ своей возлюбленной.

Вот так, всё больше и больше убеждаясь, что девушка мертва, чувствуя, что ярость уже готова хлынуть из всех отверстий на лице и теле, я бегал по ночному городу, пока этот чудовищный квест не подошёл к концу. Об этом сообщила традиционно написанная кровью надпись

ФИНИШ
ИГРА ОКОНЧЕНА

Но нет, это не мог быть финиш! Не мог, ведь я не отомстил за смерть любимой, которая была непростой!

И снова захотелось плюхнуться на колени и разрыдаться, ведь это всё-таки был финиш. Ни одной подсказки вокруг я не увидел. Соперник решил просто поиздеваться – никакой решающей битвы в конце этого пути он не планировал.

В этот раз я действительно разрыдался. В полный голос. Плевать на стойкость. Плевать на стержень. Плевать на то, что сейчас за мной мог наблюдать соперник, выжидающий оптимальный момент для нападения. Плевать, что я сам создавал этот самый момент. На всё плевать!

Как ни странно, слёзы закончились быстро, а после, словно радуга после дождя, рассудок озарило просветвление. Теперь, нарыдавшись и успокоившись, я увидел то, что разгорячённый рассудок не заметил. От надписи тянулся едва различимый кровавый след. Оппонент ошибся.

“Попался, урод!”

Не сдерживая улыбки, я шёл по оставленному следу. Ухмылялся глупости противника, ведь он забыл ещё одно важное правило: “Когда ты уходишь с места преступления, всегда оглядывайся. Даже если уверен, что хвоста нет – оглядывайся. Только посмотрев назад, ты можешь убедиться, что не оставляешь никаких следов, по которым тебя могут найти” Наставник обучил его хорошо, но не достаточно.

В тот момент не возникло и призрачной мысли о том, что теперь именно я нарушал самое главное правило. Возможно, противник оставил след специально – чтобы заманить в ловушку, а я даже не подумал об этом, недооценил его.

А его мастерство нужно было брать в расчёт. Оппонент специально раскачивал мои эмоции, то накаляя их, то остуждая, – для того, чтобы в конце как будто случайным следом окончательно “взорвать” мозг.

Место, куда привёл след, было идеальным для последней схватки. Один заброшенный дом на окраине.

Некогда это ветхое жилище принадлежало деду – серому призраку, до которого никому не было никакого дела. Родственники от него отвернулись, друзей он растерял. Старика не осаждали даже работники коммунальных служб – газ и свет в доме отсутствовали, а водой он почти не пользовался. Небольшая задолженность имелась, но она терялась на фоне других, более расточительных неплательщиков.

Дед редко покидал пределы своего дома; пожалуй только продавщица в соседнем продуктовом магазине видела его регулярно, но даже для этой девушки старик – постоянный клиент, – был лишь серым призраком. Случайным посетителем, визит которого забывался сразу же, как только переставал звенеть колокольчик над дверью, выпустившей покупателя.

Дед заходил в магазин со строгой периодичностью раз в три-четыре дня, но когда эта система нарушилась, продавщица не обратила внимания. Она забыла о сером призраке сразу же, как только он ушёл после последнего визита, и не вспомнила о нём даже тогда, когда старик не появился ни через неделю, ни через две.

О всеми забытом деде вспомнили лишь только спустя две с половиной, а может, даже и три недели. И то, только потому, что до соседей начал доходить отвратный запах разложения человеческой плоти. На улице стояло лето, и просто невозможно описать, что жара сделала с телом за прошедшие с момента смерти дни. Мертвеца пришлось выносить по частям – разложившийся труп развалился на куски, стоило только к нему прикоснуться. А тошнотворный запах гниения – он царил в доме и по сей день.

Соперник прятался там, и пожалуй это был лучший вариант.

Обитель смерти.

Дом, вкусивший запах мёртвой человеческой плоти.

Идеальное место для финальной игры.

Идеальное место для свершения мести.

Несмотря на то, что со смерти деда прошло несколько лет, дом пустовал – в него никто так и не въехал. Заходить в обитель смерти решались только бродяги, скрывающиеся от дождя и холода, но сейчас там и бомжей быть не должно – соперник вряд ли согласится держать таких “соседей”.

Я улыбнулся, будучи уверенным, что застану противника врасплох. Он и понять ничего не успеет. Я накинусь на него исподтишка и пленю. Свяжу, а после буду медленно вкручивать ржавый болт в его голову.

Но всё получилось с точностью до наоборот. Это он, усыпив бдительность, у самого входа вылил в огонь моей злости целую цистерну масла. Я подошёл ближе, и в голове мощнейшим фейерверком взорвался калейдоскоп самых разнообразных чувств – тут был и гнев, и ненависть, и жажда отомстить. Этот фейерверк лишил способности оставаться хладнокровным, думать логично и расчётливо. Соперник оказался гениальным стратегом и добился своего.

Из остатков тела моей любимой противник сделал ещё одну кровавую аппликацию. Больной психопат расчленил Ксюшу и прибил отрезанные руки (одна из них оканчивалась в районе кисти), ноги и груди в почти идеально соответствующей настоящему телу пропорции к росшему около входа дереву. Спилил последнее на высоте чуть меньше полутора метров (рост девушки был равен 157 сантиметрам) и водрузил на ровную поверхность пня отделённую голову с изуродованным лицом. На лбу он вырезал надпись

ТЫ НЕ УСПЕЛ!
ХА-ХА-ХА!!!

Чтобы добить окончательно, психопат в качестве дополнения к своему кровавому шедевру посадил на ствол обрубленного дерева дятла, и теперь птица долбила кору аккурат в том месте, где, по идее, должно было находиться самое интимное местечко моей любимой девушки.

Вспыхнувшая злоба помутила рассудок, отключила способность мыслить трезво, стёрла из памяти ещё одно немаловажное правило: «Нельзя атаковать в гневе. Гнев затмит взор и помешает трезво оценить положение. Гнев – брат неудачи. Прежде, чем нанести удар, нужно отрешиться от всех чувств. Возвести вокруг своего разума стену холодного безразличия и расчётливости. Взвесить реальные шансы победы и поражения, после чего принять окончательное решение: а стоит ли вообще атаковать»

Однажды нарушение этого правила привело к удару тесаком в живот. Но теперь соперник не оттащит меня в больницу, не попытается спасти. Скорее, бросит в заброшенном доме, чтобы крысы сожрали меня живьём.

Нельзя атаковать в гневе!

Если бы я послушал внутренний голос, то подошёл бы к двери тихо. Бесшумно. Как кошка. Так же тихо приоткрыл бы её и заглянул вовнутрь. Дал бы время глазам привыкнуть к царившему в помещении полумраку. Взвесил бы все «за» и «против» нападения на этой территории, оценил бы степень опасности и только тогда начал бы действовать. А может, вообще решил бы, что целесообразнее уйти и отложить сладкий момент мести на другой, более безопасный раз.

Такой вариант действий был бы идеальным, но там, где ведущими становятся ненависть и гнев, нет места идеалу. Здравому смыслу. Правильным решениям. Рядом стоит одна только смерть. Стоит и выжидает. Наблюдает за тем, как затягивается петля на шее очередной жертвы своим немигающим, безразличным взглядом.

Вместо того, чтобы тихо подойти к двери и осторожно приоткрыть, я с треском вышиб её плечом. Влетел в помещение с таким шумом, будто превратился в целое стадо слонов. И только после этого осознал свою ошибку.

Царивший там мрак ослепил меня, сделал беспомощным. Противник, наверняка, находился тут уже достаточно долго, и его глаза привыкли к этой темноте. Он выиграл несколько секунд, которые в финальном сражении были решающими.

— — — — — — — — — — — — —

© Scolopendra Psychopath,
06 сентября 2017 года

Читать еще:

Замочная скважина

Позади остался детсад, впереди маячила школа, и «первый раз в первый класс». Лето было в …

Добавить комментарий