Группа декадентов

Группа декадентов Поездка на курортВизг покрышек по льду, и машина, чудом не сбив нас и не влетев в припаркованный автомобиль, с пробуксовкой смывается дальше по улице. Я едва успел выдернуть

«Поездка на курорт»
Визг покрышек по льду, и машина, чудом не сбив нас и не влетев в припаркованный автомобиль, с пробуксовкой смывается дальше по улице. Я едва успел выдернуть супругу с проезжей части. А вот кинуть ему вслед булыжник или, на худой конец, обломок льда, которыми щедро усыпана обочина, уже не успел.
— Шумахер долбанный! – крикнул я вслед лихачу, изобразив угрожающий жест.
***
Моргнув, я снова уставился в кружку, на дне которой плескалось несколько глотков отвратительного пива. Отвратительным в этой забегаловке было все. И персонал, сверху вниз смотрящий на не частых посетителей, и крысы, без особого страха заглядывающие во входную дверь, и рыба, мутным глазом смотрящая на нас с решетчатого пола кафешки, который время от времени заливало соленой морской водой.
Ну кто так строит Кому вообще пришло в голову строить кафе на берегу. Да не просто на берегу, а над самой водой, на сваях, до кучи снабдив это угнетающее строение решетчатым полом, до которого добирались самые настойчивые, но от этого не более приятные – волны. Сыро, скользко, воняет. Неудивительно, что посетителей тут немного.
В кафешке мы тухли уже не первый час, и настроение мое портилось, стремясь достигнуть той же степени отвратительности, что и застрявшая в решетке рыбина. К чему вообще всплыло это воспоминание Когда это было Кажется, в тот самый день, когда в нашем доме раздался совершенно неожиданный звонок. Звонил, как оказалось, давно почивший дед жены, как все считали, чтобы пригласить нас в гости. И не абы куда, а на какой-то крутой курорт, где он коротал последние пятнадцать лет, для всей родни успешно прикинувшись мертвым. Такой звонок не особо ожидаешь услышать когда-либо.
— Кто это был – спросил я у супруги, когда она, наконец, положила трубку и несколько ошарашено опустилась в кресло.
— Дедушка. Мы едем к нему в гости.
— Родная, а ты уверена Твой дражайший родственник вот уже как полтора десятилетия как отчалил на поля вечной охоты.
— Оказалось, что он не умер, а все это время коротал года на Курорте, а теперь зовет нас в гости. С тобой хочет познакомиться. Он тебя ни разу не видел. И вообще, я еду и все, и ты, кстати, тоже. Я деда больше десяти лет не видела. Билеты нам высланы, добираться, конечно, далеко, но он уже все организовал, даже забронировал нам местечко. Не в своем корпусе, в соседнем, но там рядом. Далеко ходить не надо будет. Заодно он и объяснит, что это за финт был.
Ну и что мне оставалось делать в этой ситуации Конечно, мы упаковали чемоданы и отправились в путь. Когда я представлял себе длинную дорогу, я рассчитывал на сутки на поезде. К такому меня жизнь не готовила. Сначала мы почти двенадцать часов летели на самолете, который угрожал прямо в полете развалиться на запчасти, потом полдня ехали на поезде, после которого я с нежностью вспоминал самолет, а теперь ждали… э-э-э… корабль. То ли паром, то ли какую-то схожую лодку, которой и предстояло доставить нас к пункту назначения.
Ждали мы уже долго, и мой характер стремительно достигал идеальной схожести с давно почившей рыбиной. Жена с долей скепсиса разглядывала орешки в вазочке на столике, которые выглядели так, словно нашли их при раскопках Помпей, не меньше. Пробовать сие лакомство на зуб я поостерегся точно так же, как и тысячи, если не миллионы, я был уверен, посетителей до меня. Зубы были мне дороги как память. Когда я уже был готов взорваться, объявили, что наш транспорт прибыл. Ну наконец-то. Подхватив свои чемоданы, мы выдвинулись в указанном направлении и почти сразу же воткнулись в хвост длинной очереди, выстроившейся для последующей погрузки на борт.
— Да твою же… — прошипел я сквозь зубы, но тут же получил чувствительный тычок в бок от супруги.
— Тиха! Веди себя прилично, — прошипела она и, изобразив улыбку Джоконды, что, по моему опыту, не предвещало персоналу ничего утешительного, тихонько стала дожидаться нашей очереди. Дальше все шло более-менее гладко. Команда была вышколена до блеска, работала быстро и слаженно. У самого трапа нам вручили по паре монет. Какие достались жене, я не видел, а мои были странными. На
одной красовались надписи на французском, а на второй, с квадратным отверстием в центре, проступали корейские иероглифы. Однако.
— А это – что такое – поинтересовался я у дядьки, который нам эти монеты и вручил.
— Это – для оплаты развлечений на борту, — отрапортовал тот спокойным голосом.
Я с сомнением посмотрел на две печальные монетки.
— А хватит
— Обычно хватает, — усмехнулся тот, но поспрашивать дальше его я не успел. Поток людей понес нас дальше, прерывая беседу.
Следуя за потоком, мы поднялись на борт и, пройдясь по нему, оказались в большом и полутемном зале. Дверь за спиной закрылась. Я осмотрелся. Особо задержать взгляд было не на чем. Свет вроде и есть, но источника не видно. Да и не понятно, что он конкретно освещает. Деталей интерьера не рассмотришь, но этого света достаточно, чтобы не врезаться в остальных пассажиров. А команда, не смотря на темно-синюю форму, и так отчетливо видна за счет белых перчаток и фуражек.
Кстати о команде, один из них как раз стоял между двух дверей в дальнем конце зала и что-то рассказывал пассажирам. Пришлось подтянуться, чтобы послушать.
Ага. Значит, сейчас он нас всех зарегистрирует, а потом пропустит дальше, где мы сможем отдохнуть, накатить, если потребуется, и развлечься, если потребуется. Для оплаты всего этого веселья нам как раз и дали монеты. А сейчас он просит нас выстроиться в очередь для прохождения регистрации.
Ну отлично. Короткая суматоха на борту закончилась тем, что все выстроились в изогнутую очередь, а мы с супругой снова оказались в ее конце.
— Да что же ты… — привычно зашипел я и принялся строить планы по отодвиганию или оглушению конкурентов чемоданом, тут как пойдет.
— Тш-ш-ш-ш, — наступила каблуком мне на ногу моя ненаглядная, и я понял, что устным выговором команда не отделается. Явно дойдет до рукоприкладства. Ну что же. Они сами виноваты.
На этот раз команда снова работала быстро, через каких-то полчаса в двери втягивался уже самый хвост жаждущих веселья и развлечений.
Но когда подошла наша очередь, рослый моряк захлопнул дверь прямо перед нашим носом. За дверью слышался гомон, смех, музыка. Похоже, там в самом деле неплохо оттягивались все те, кто туда пройти успел.
— Что за – поинтересовался я у моряка, удобней перехватывая чемодан.
— Эта дверь не для вас.
— Что значит не для нас
— Не для вас, — упрямо повторил человек в форме и, дотянувшись, открыл вторую дверь. Смеха там не было слышно. Вообще ничего не было слышно. За этой дверью царила абсолютная тишина и непроницаемая темнота. — Эта – для вас.
— Вы издеваетесь Там не видно ни черта. А тут даже сесть некуда, — возмутился я и попытался отодвинуть моряка, чтобы прорваться в ту дверь, в которую он беспрепятственно впустил всех остальных. С тем же успехом можно было бы попытаться сдвинуть с места колонну. Странно. Он, конечно, выше меня и мощнее, но не настолько же
— Эта дверь не для вас, – безэмоционально повторил тот и протянул в мою сторону руку в перчатке. – И сдайте монеты.
— Нет, – тут уж мне шлея под хвост попала. Все, баста. Сколько можно издеваться над людьми – Я восемь часов летел в самолете, куда мы были набиты, как кильки в банке, в позе переносного холодильника, потому что какой-то хмырь решил, что разложить свое кресло ко мне на колени – самая светлая мысль. Нас колбасило так, что я пакетом «если чо» пользовался только с перерывами на вдох. Я полдня трясся в поезде в одном вагоне с дембелями и цыганским табором. Я три часа все с теми же дембелями, цыганским табором и дядей Васей из Саратова мок в какой-то портовой забегаловке за одним столиком с портовыми крысами и рыбой, которая умерла своей смертью в позапрошлом году. Я. Хочу. В ту. Комнату!
Новая попытка прорваться потерпела столь за сокрушительное фиаско, как и предыдущая. Наброситься с кулаками на мужика в форме я не успел, так как рядом вдруг нарисовалось еще двое таких же.
— Этого – туда, — кивнул первый сначала в мою сторону, а потом в темноту. – А ее верните в порт. – Новая фраза досталась уже моей жене.
На этот раз возмутиться я успел. Правда, силы оказались слишком не равны. Двое новеньких скрутили меня с подозрительной ловкостью. А потом дверь закрылась, и что они сделали с женой, я увидеть уже не мог. Монеты эти двое тоже отобрали, шустро пошарив по карманам.
Трудно сказать, сколько времени я провел в том помещении, явно большую его часть потратив как раз на возмущения разной степени цензурности и пинание двери. Слишком темно, чтобы понять, где именно я находился, так что отходить от двери было боязно.
Наконец, выдохнувшись, я сел, облокотившись о дверь, и, кажется, задремал, иначе явно услышал бы, как к ней подошли и ее же открыли.
Кулем вывалившись в полутемный зал, к ногам одного из моряков, поморгал, привыкая к освещению, но снова орать не стал. Приберегу вокальные данные до лучших времен и присутствия благодарной аудитории.
— Скоро прибудем, — изобразил тот кривую улыбку, — хочешь посмотреть на Курорт
— Хочу, — со скрипом поднявшись с пола, я нашел в себе силы выпрямиться. Спать хотелось сильно, но и полюбопытствовать, куда мы так долго добирались, было интересно.
На борт меня выпустили в гордом одиночестве, если не считать сновавшую туда-сюда команду. Что они делали было непонятно, да и не особо любопытно. В конце концов, в том как устроена и работает команда судна, я ровным счетом ничего не смыслю.
Гораздо интересней был тот вид, что открывался с борта. Высокие, здоровенные здания располагались на крохотных островках. Даже не представляю, как можно построить нечто подобное в океане. Казалось, что островки созданы как раз под форму построек. С десяток их стоял полукругом. Верхние этажи терялись в облаках. Боюсь представить, насколько сильно укачивает на самом верху. По мере приближения удавалось рассмотреть больше деталей. Крохотные фигурки человечков, похоже, перемещались по дорожкам, скрытым на небольшой глубине под водой. Создавалось полное ощущение, что они ходят по воде. В центре полукруга было еще что-то, то ли фонтан, то ли какое-то схожее сооружение. Трудно сказать, вроде как люди туда заходили. В то же время из верхней его точки не переставали вырываться, сверкая на солнце, струи воды.
У подножия зданий стали видны… пальмы Наверное, пальмы, а может и еще какая схожая растительность. Деревья я способен разделить на пальмы и не пальмы, а цветы на ромашки и не ромашки. Здесь мои скудные познания в ботанике оканчиваются. Корабль замедлял ход по мере приближения, люди с Курорта заметили нас, кто-то шел прямо к нам, приветственно маша руками. По воде Или все же под ней что-то скрыто
— Райское местечко, — выдохнул я, уцепившись за борт, подтягиваясь, в попытках рассмотреть все получше.
— Ты даже не представляешь, — ответил кто-то за спиной, едва не заставив меня вывалиться за борт от неожиданности.
Обернувшись, я обнаружил за спиной все того же моряка. А может, и другого, все они тут были на одно лицо и в одинаковой форме. Поди разбери ху из ху.
— В смысле
— А ты сам-то как думаешь – тот вроде стоял ровно, заложив руки за спину, но от самого его присутствия вдруг начала кружиться голова.
— А я не думаю.
— Это я вижу. Тебе не интересно – он склонил голову к плечу, рассматривая меня под другим углом. – Мы скоро причалим, но, сам понимаешь, сойти на землю ты не сможешь.
— Почему это
— Если ступишь на эту землю, то вернуться обратно уже не сможешь.
— Куда обратно Домой А если на воду
— Попробуй. Если сможешь пройти по воде, то и до земли дойдешь. А если не сможешь, то все поймут, что ты нелегал. Здесь не очень любят нелегалов. Ты, конечно, вернешься, а мне будет а-та-та за то, что зайца привез. Я не дед Мазай, чтобы зайцев возить.
— Чей-то я заяц У меня билеты есть.
— А ты уверен Тогда попробуй, — шагнув вперед, он вдруг с силой толкнул меня в грудь.
Уцепиться за борт я не сумел и, обогатив в полете лексикон местных несколькими непечатными выражениями, рухнул в ледяную воду.
Помнится, еще возмутиться успел, что для Курорта, вода здесь слишком ледяная. Прямо обжигающая. Перед глазами мелькнули чьи-то ноги. Нет. Под водой определенно не было никаких дорожек, шагали они прямо по водной глади, если и погружаясь в нее, то совсем незначительно.
Я же провалился глубже, гораздо глубже. Для человека, который, в принципе, довольно неплохо всегда умел плавать, погружался я так, словно к ноге было прицеплено ядро. Все мои барахтанья не приносили ровным счетом никакого результата. Пучина сжимала тело, сдавливала легкие, даже свет, проникавший с поверхности, стал меркнуть, пока не превратился в абсолютную темноту.
***
— Очнулся – осведомился над ухом чей-то голос.
Глаза открывать почему-то было очень тяжко, но я старался. За слухом стали возвращаться и остальные ощущения. Приятными они не было. Самым близким по смыслу было бы ощущение, что тебя пропустили через мясорубку, а потом неудачно собрали обратно. Болело абсолютно все. Над ухом что-то натужно пищало. Наконец удалось открыть глаза… глаз. На большее я сейчас вряд ли был бы способен.
— Где – не знаю, удалось ли мне произнести это вслух. Скорее чужому голосу удалось просто угадать мой вопрос.
— В больнице. Вас машина на переходе сбила. Жена твоя сравнительно легко отделалась, а вот тебя пришлось практически с того света вытаскивать. Повезло тебе, парень. Очень повезло.

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *