Главная / Вокруг нас / О ПАЛАЧАХ НА ЗАРПЛАТЕ. Часть 2

О ПАЛАЧАХ НА ЗАРПЛАТЕ. Часть 2

Средневековые обычаи, которым подчинялась жизнь палача, плохо гармонировали с технологией казни. Вокруг гильотины все еще собирались толпы зевак, но сама церемония утратила прежнюю притягательную силу.

В 1848 году за работой Мастро Титты наблюдал Чарльз Диккенс, и он был поражен бессмысленностью происходившего: «Это был молодой человек двадцати шести лет, крепко и хорошо сложенный… Он тотчас же стал на колени, прямо под ножом гильотины. Затем вложил шею в отверстие, вырезанное для этого на поперечной доске… прямо под ним был подвешен кожаный мешок, и туда мгновенно скатилась его голова… Никто не был потрясен происшедшим, никто не был даже взволнован. Я не заметил ни малейших проявлений отвращения, жалости, негодования или печали. В толпе, у самого подножия эшафота, пока тело укладывали в гроб, в моих пустых карманах несколько раз пошарили. Это было безобразное, гнусное, бессмысленное, тошнотворное зрелище, кровавая бойня — и ничего больше, если не считать минутного интереса к горемыке-актеру… Завсегдатаи лотереи, устроившись в удобных местах, вели счет каплям крови, падавшим кое-где с эшафота, чтобы купить билет с соответствующим номером. Спрос на него бывает большой».

Постепенно и сами палачи начинали испытывать психологический дискомфорт. Например, внук Великого Сансона Анри-Клеман оказался не на высоте семейного призвания. Этот культурный и чувствительный молодой человек предпочитал гильотине общество актеров и художников, так что должность палача, доставшаяся ему по наследству в 1840 году, легла на него тяжелым грузом. После каждой казни Анри-Клеман, чтобы снять стресс, пускался в бешеный загул и вскоре спустил состояние, нажитое шестью поколениями парижских палачей. Дело кончилось тем, что, не имея возможности расплатиться с долгами, Анри-Клеман попытался заложить гильотину. Орудие казни считалось семейной собственностью Сансонов, так что юридически он имел на это право. Правительство выплатило долги незадачливого палача, конфисковало гильотину и уволило Анри-Клемана. Так закончилась история самой знаменитой династии заплечных дел мастеров — но не история профессии.

Игра в виселицу

Во второй половине XIX века процедура казни все больше обезличивалась, а профессиональный уровень исполнителей постепенно снижался. Все более популярной формой высшей меры наказания становился расстрел. Когда в осужденного стреляли несколько солдат, груз ответственности делился на всех и в конечном счете не лежал ни на ком, а мастерства тут и вовсе не требовалось. С виселицей было несколько сложнее. Повесить человека можно было разными способами. Метод длинной веревки подразумевал, что шея казнимого будет мгновенно сломана и смерть наступит быстро и без мучений. Однако в этом случае полагалось знать вес и рост жертвы, и далеко не каждый вешатель мог все это учесть и подобрать веревку нужной длины. Метод короткой веревки был прост, но агония могла затянуться на несколько минут, поскольку казнимый умирал от удушья. Разумеется, многие палачи-неучи предпочитали второй метод.

Повешение оставалось основным методом казни в англосаксонском мире, причем в тогдашних США за виселицы обычно отвечали шерифы, то есть люди, мало чего смыслившие в палаческом деле. В Великобритании вешали люди, считавшиеся профессионалами, но их профессионализм по традиции оставлял желать лучшего. Самым знаменитым специалистом Викторианской эпохи был Уильям Калкрафт, который попал в профессию совершенно случайно. В конце 1820-х годов молодой башмачник Калкрафт подрабатывал у стен лондонской тюрьмы Ньюгейт — продавал пирожки с мясом. Здесь его повстречал стареющий палач Джон Фокстон и предложил новую работу. Уильям Калкрафт сделался лондонским палачом в 1829 году и оставался на этой должности 45 лет, повесив 450 человек. За все эти годы он так и не научился умерщвлять людей быстро и безболезненно. Калкрафт упорно использовал метод короткой веревки, а когда агония затягивалась, сам повисал на казнимом, ухватив его за ноги или за плечи, чтобы удушить поскорее.

Конец карьеры Уильяма Калкрафта был незавидным. В 1874 году его уволили по старости, положив ему скромную пенсию — 25 шиллингов в неделю. Свои дни он доживал в бедности и одиночестве и, по словам современника, «имел поистине мрачный вид в своей потрепанной черной одежде, со своими длинными волосами и длинной бородой». Впрочем, многим его коллегам повезло еще меньше. Несчастья преследовали палачей во всем мире, словно из-за плохой кармы. Возможно, так оно и было.

В 1870-х годах в Арканзасе прославился Джордж Мейлдон, прозванный прессой принцем вешателей. Это был маленький тихий человек, одетый всегда в черное, с огромной окладистой бородой. Он любил свою работу и даже хранил коллекцию веревок, крюков и ремней, побывавших в деле. В отличие от большинства коллег, Мейлдон очень профессионально использовал метод длинной веревки, так что его клиенты почти не мучились. И все же на старости лет его ожидало горе.18-летнюю дочь Джорджа Мейлдона Энн застрелил ее любовник Фрэнк Крейвен. Дело попало в руки судьи Айзека Паркера, которого прозвали вешающим судьей. Мейлдон много лет приводил в исполнение его приговоры, так что финал был ясен всем. Однако Крейвен добился пересмотра дела и получил пожизненное. Не сумев повесить единственного преступника, которого хотел бы казнить, Мейлдон морально надломился. Он ушел в отставку и поехал по стране с собственным маленьким шоу, показывая за деньги свою коллекцию удавок.

Незавидная судьба ждала британца Джона Эллиса, вешавшего преступников с 1901 по 1924 год. Эллис держал парикмахерскую, а палачом работал по совместительству, чтобы свести концы с концами. Это был очень ответственный и добросовестный человек с довольно тонкой душевной организацией. Вешал он легко и безболезненно для казнимого, но сам часто оказывался на грани нервного срыва. Такой срыв произошел в 1923 году, когда он вздернул Эдит Томпсон, убившую жену своего любовника. Томпсон упала в обморок при виде виселицы, и ее пришлось привязать к стулу и вешать в таком виде. Кроме того, в момент казни у Томпсон открылось сильное кровотечение, что дало основания предполагать, что она была беременной. Джон Эллис вскоре оставил пост палача и крепко запил. В 1924 году он попробовал застрелиться и, поскольку самоубийство считалось незаконным, отсидел год за покушение на самого себя. В 1932 году Джон Эллис, находясь, вероятно, в состоянии белой горячки, набросился на жену с бритвой, но внезапно передумал ее убивать и перерезал горло себе.

Если у палача были крепкие нервы, судьба припасала для него что-нибудь особенное. К примеру, шведский специалист Альберт Густав Дальман, который в начале ХХ века по старинке рубил головы топором, попал под трамвай и умер в 1920 году, будучи инвалидом. С его германским коллегой Лоренцем Швайтцем произошла другая история. Швайтц был мясником по профессии, виду и призванию. В 1901 году Пруссия осталась без палача, поскольку представителя старинной палаческой династии Вильгельма Райнделя пришлось уволить из-за чрезмерного пьянства, неспособности отсечь голову одним ударом топора и за то, что он выглядел как слабоумный. Лоренц Швайтц выдержал экзамены и получил работу своей мечты. После каждой казни он гравировал на топоре имя жертвы, а в интервью говорил, что не испытывает никаких угрызений совести. Судьба наказала его в 1923 году, когда в связи с экономическим кризисом все сбережения отставного палача пропали. Швайтц не перенес утраты состояния и застрелился. Помощник и преемник Швайтца Пауль Шпаете застрелился в 1924 году предположительно по той же причине.

Догнать Венесуэлу

Время палачей кончалось, так что в том, что палачи спивались и стрелялись, не было ничего удивительного. В эпоху массового общества для палача не было стабильного места. Если раньше Самсон казнил преступника по велению Людовика XIV, то теперь анонимное государство расправлялось с приговоренным руками никому не известных работников тюрьмы. Место палача постепенно занимала машина, будь то электрический стул или газовая камера, а в действие ее приводили простые охранники, которые к тому же часто делали это по очереди или по жребию.

И все же профессия палача продолжала существовать в ХХ веке. Об этом, в частности, позаботились нацисты. Главным палачом Третьего рейха был Йохан Райнхарт, который разъезжал по стране на машине с передвижной гильотиной. Вызовов было так много, что Райнхарт даже просил разрешить ему ездить с превышением скорости, но власти ему отказали. Несмотря на вечную спешку, на работу палач всегда выходил приодетым: черный камзол, белая рубашка, галстук-бабочка и шляпа-цилиндр. После войны Райнахрт был арестован, но очень скоро его услуги снова понадобились. Он помогал американскому палачу старшему сержанту Джону Вудсу вешать нацистских преступников. Впрочем, несмотря на благое дело, свершенное в Нюрнберге, оба вешателя были наказаны судьбой. В 1950 году Вудс случайно убил себя электрическим током. В том же году сын Райнхарта, уставший носить клеймо сына палача, покончил с собой.

Между тем смертная казнь все больше выходила из моды. Первым шагом к ее отмене обычно становился запрет публичных казней. Так, в Канаде такой запрет был введен в 1935 году, после того как палач Артур Инглиш не сумел как следует повесить Томазину Сарао, осужденную за убийство. Инглиш был англичанином по имени, происхождению и по уровню компетентности в палаческом деле. Он поверил устаревшим данным о весе казнимой, в результате веревка оторвала женщине голову, и канадские власти решили впредь не показывать публике подобные зрелища. Франция отменила публичные казни после гильотинирования убийцы Эжена Вайдмана. Казнь, состоявшаяся в июне 1939 года, превратилась в настоящий балаган. Из раскрытых окон доносились звуки джаза, вокруг шумела толпа зевак, подогревавших себя спиртным в ожидании зрелища еще с вечера. Отпрыск старинной палаческой династии Жюль-Анри Десфурно привел гильотину в действие, и больше французы казней не видели.

Первой от смертной казни отказалась Венесуэла, причем сделала это еще в 1863 году. В ХХ веке высшую меру начали постепенно отменять и в развитых странах. Первыми в Европе, если не считать Сан-Марино и Исландию, от казни отказались страны бывшего фашистского блока. Италия приняла такое решение в 1948 году, а Германия — в 1949-м. Некоторым государствам понадобились для этого крупные судебные скандалы. Например, в Великобритании в 1950 году повесили Тимоти Эванса, обвиненного в убийстве жены и маленькой дочери, а через три года выяснилось, что соседом казненного был маньяк-убийца Джон Кристи, который и совершил злодейство. Скандал привел к частичному запрету казней в Великобритании с 1965 года и к окончательному запрету с 1971 года.

Главным аргументом в пользу отказа от услуг палачей обычно называют требования гуманности. Между тем существуют и экономические причины. Так, жителям Калифорнии практика содержания приговоренных к смерти в одиночных камерах с повышенными мерами охраны стоит $114 млн в год. Каждый смертный приговор обходится американским налогоплательщикам в среднем в $2,3 млн, что в три раза превышает сумму, необходимую для содержания одного заключенного в течение 40 лет. Таким образом, современный мир сталкивается с той же проблемой, с какой в свое время столкнулся Великий Сансон: казни приносят довольно большие убытки.

И все-таки профессиональные палачи до сих пор существуют. В Саудовской Аравии одним из лучших специалистов считается Мухаммад Саад аль-Беши, стаж — с 1998 года. Чаще всего он работает остро наточенным мечом, которым мгновенно отсекает голову, руку или ногу. На вопросы насчет сна палач отвечает как истинный последователь Сансона: «Как я сплю Крепко». На вопрос о том, сколько людей он может обезглавить за раз, он отвечает с благочестивой уверенностью, достойной Мастера Франца: «Мне не важно — двоих, четверых, десятерых. Пока я исполняю Божью волю, не важно, скольких я казню». Аль-Беши считает, что окружающие его любят и уважают, а когда он приходит домой с работы, жена и дети помогают ему отмыть меч от крови. Так что, возможно, некоторые профессии не умрут никогда.

Читать еще:

Пирамида Кукулькана.

Пирамиду в Чичен-Ице называют большим солнечным календарем. В ее основании лежит квадрат со стороной 55,5 …

Добавить комментарий