Главная / Вокруг нас / САНТЬЯГО КАЛАТРАВА ВАЛЬС

САНТЬЯГО КАЛАТРАВА ВАЛЬС

Сантьяго Калатрава Вальс (исп. Santiago Calatrava Valls; род. 28 июля 1951, Валенсия) — испанский архитектор и скульптор, автор многих футуристических построек в разных странах мира.

Сам архитектор определяет свой стиль как «привнесение разницы между проектированием и архитектурой».

В своих проектах он, по его словам, продолжает традиции испанской модернистской инженерии Антонио Гауди, Феликса Канделы и Рафаэля Гуаставино с вкраплениями персонального стиля, который имеет в своей основе долгое изучение человеческого тела и окружающей природы. Архитектурные критики же обычно сходятся на том, что Калатрава продолжает традиции экспрессионизма Ээро Сааринена. Сантьяго Калатрава родился 28 июля 1951 года в Бенимамете, маленькой деревне рядом с Валенсией в Испании. Он получил начальное образование в Валенсии, ранее бывшей процветающим королевским городом. Основанная греками, она была завоевана римлянами, арабами, маврами и готами, а в XIII веке в ней располагалось богатое еврейское поселение. Несмотря на королевское прошлое, город участвовал в многочисленных республиканских восстаниях в XIX и XX веке. Затем Валенсия превратилась в центр аграрного региона, но богатое прошлое города не могло не отразиться на его архитектуре. Исторический центр города, в частности комплекс зданий Лонха-де-ла-Седа, куда маленького Сантьяго водили на прогулку, особенно поражал его. Позже в интервью он говорил, что именно эффект, оказанный величественными колоннами Лонха, напоминающими деревья, повлиял на его понимание «анти-гравитационного пространства».

Увлечение Калатравы дизайном началось рано, когда в возрасте 8 лет его отдали в валенсийскую школы искусств для изучения рисования. Когда ему было 13, его мать, с целью расширить кругозор сына, устроила Сантьяго поездку по обмену в Париж, чтобы он выучил французский и познакомился с великими шедеврами искусства. 4 года спустя она отправила его в Цюрих, на этот раз для изучения немецкого. Сантьяго вернулся в Париж после окончания школы в 1968 с намерением поступить в Национальную высшую школу изящных искусств и оказался в центре студенческих восстаний, охвативших город. Чтобы не терять времени, Калатрава вернулся в Валенсию, чтобы поступить в Школу Искусств и ремесел, но, тем не менее, «дух созидания» мая 1968 года повлиял на его мировосприятие. Он проучился в школе лишь до конца года. В тот момент, он осознал, что хочет заниматься именно архитектурой.

Калатрава поступил в Высшую школу архитектуры Валенсии в 1969 году, по иронии судьбы, как раз когда до Валенсии докатились отголоски студенческих восстаний в Париже. По всей Европе и в США студенты начали активно пропагандировать «альтернативные» типы обучения. Коснулось это и архитектурной школы. С одной стороны, ситуация огорчала Калатраву, который хотел получить основательные знания по необходимым дисциплинам. С другой стороны, он соглашался, что ограничение в творчестве и упор на изучение только основных, главенствующих в то время тенденций , которое было присуще классическому образованию, сильно бы мешало его развитию. Перспектива самообучения подходила его самостоятельному характеру. Калатрава с нетерпением разрабатывал с другими студентами курс, включающий в себя посещение и изучение иберийских народных строений, противопоставлявшихся современным зданиям. Для испанских студентов и молодых архитекторов изучение этой архитектуры, не относящейся к общепризнанным памятникам, было своего рода вызовом. Для Калатравы контакт со свежестью, прямотой и функциональностью этих строений, еще больше укрепил в нем мнение, что серьезное обучение включает в себя самостоятельный анализ и постановку собственных целей, а не пассивное восприятие и усвоение накопленной информации. Следуя цели самообразования, он задумал поездку во французский Роншан, к зданию капеллы Нотр-Дам-дю-О, выстроенной Ле Корбюзье. Знаменитое здание в те годы считалось выходящим из ряда вон, но Калатрава пришел в полный восторг от увиденного. Нравились ему и другие работы Ле Корбюзье.

В своих набросках он пытался соединить неописуемый бесформенный облик капеллы Роншана и испанскую сельскую архитектуру. Но простые скетчи не могли передать всей инновационности проектов. И тогда на помощь Калатраве пришла начертательная геометрия. Ее Сантьяго так же решил изучать самостоятельно, прорисовывая геометрично выстроенные перспективы двух зданий. Конечно, начертательная геометрия не могла открыть все «секреты» организации пространства Роншана, но в ходе попыток архитектор научился передавать через рациональную науку взрывные, эмоциональные образы и уверился в силе в аналитических инструментов. Чтобы улучшить свои навыки в этой области в 1974 Калатрава отправился в Цюрих, чтобы продолжить обучение там, в Технологическом институте Цюрихе на отделении гражданского строительства. В 1979 закончив обучение, Калатрава стал работать ассистентом в инженерной компании и одновременно писать научную работу. Какое-то время его мысли были заняты только математическими расчетами и строгой прагматикой цифр. В 1981 году он защитил диссертацию, одновременно работая в качестве преподавателя. В том же году он открыл свою первую студию в Цюрихе. Тогда же Калатрава выбрал этот город в качестве своего постоянного места жительства.

В 1983 году Калатрава получил свой первый серьезный заказ: проектирование железнодорожного вокзала в пригороде Цюриха. За несколько лет он спроектировал несколько железнодорожных вокзалов. В 1986 году появился мост «9 октября» в Валенсии, что положило начало целой серии проектов мостов по всему миру.

Одной из ключевых точек на пути к всемирной известности стала коммуникационная башня на горе Монжуик в Барселоне, появившаяся накануне олимпиады-1992, а также галерея Аллена Роберта в Торонто.

В течение своей, безусловно, успешной и плодотворной работы Сантьяго Калатрава был удостоен десятками различных премий, его признали почетным доктором наук около 12 университетов по всему миру.

В 1994 году Калатрава выиграл конкурс на перестройку Художественного

музея Милуоки в штате Висконсин. К двум уже существующим галереям

архитекторов Эро Сааринена (1957) и Дэвида Кэлера (1975) он пристроил новый павильон Quadracci и соединил весь комплекс сложной сетью пешеходных мостов. На опорном контуре перекрытия вестибюля закреплена солнцезащитная конструкция Берке, известная как Brise Soleil. Отслеживая направление прямых солнечных лучей, она контролирует освещенность помещения, предотвращая тем самым перегревание здания через стеклянный фасад. Это особенно актуально для художественного музея, где нежелательно попадание прямых солнечных лучей на произведения искусства. В архитектурном решении Калатравы Brise Soleil имеет форму двух крыльев, поднимающихся и опускающихся в зависимости от погодных условий. Именно они придают музею его незабываемый «летящий» вид. На деле же «крылья» представляют собой 72 стальных ребра, скрепленных между собой наподобие жалюзи. Длина ребер составляет от 8 до 32 метров, так что размах «крыльев» в раскрытом состоянии достигает 66 метров, в то время как их вес составляет 90 тонн. Тем не менее, чтобы открыться или закрыться, конструкции нужно всего 3,5 минуты, что немаловажно при быстро усиливающихся ветрах Мичигана. Сенсоры, установленные на лопастях, осуществляют постоянный мониторинг силы и направления ветра. Как только скорость ветра начинает превышать 10 м/с, крылья складываются автоматически. Вместе с американским ландшафтным дизайнером Дэном Кайли Калатрава разбил вокруг музея пейзажный парк площадью 30 000 м².

«– Я не рвусь в высшую лигу архитекторов и терпеть не могу названия вроде “мост Калатравы”. Я хочу строить так, чтобы оставались только здания. Никто, кроме историков, не помнит имен Анфимия из Тралл и Исидора из Милета, строителей Святой Софии в Константинополе. Они, кстати, были не архитекторами, а математиками. И когда попадаешь в этот собор, кажется, никаких имен у них и быть не могло, потому что не может это идеальное пространство быть делом рук человеческих. Поэтому лучше все же вернуться к тому, чему меня учили в Валенсии. Aрхитектор – не шоумен в погоне за сенсацией. Он тот же рабочий. Матисс писал картины каждый день и считал себя ремесленником от живописи. Вот и я бы хотел так же заниматься архитектурой. С восьми утра до восьми вечера. Каждый день.»

Читать еще:

КАК РОССИЯ ИЗМЕНИЛА ЖИЗНЬ ИСПАНЦА МАНУЭЛЯ.

Мануэль живет в России два года. За это время ему удалось так хорошо выучить русский …

Добавить комментарий