Главная / Вокруг нас / Как гитлеровцы этапировали военнопленных. Воспоминания Юрия Апеля

Как гитлеровцы этапировали военнопленных. Воспоминания Юрия Апеля

1. Как Юрий Апель попал в плен

Юрий Александрович Апель родился 22 февраля 1924 года в пос. Нефтегорск Краснодарского края в семье врача. В 1925 году семья Апелей перебралась в Майкоп, где и прошли его детство, отрочество. В 1941 году, после окончания средней школы, Юрий послал документы в Ленинградскую Военно-морскую медицинскую академию. Получил оттуда вызов на экзамены, но к этому времени немцы были уже под Лугой, Ленинград стал фронтовым городом. К этомувремени в Майкоп прибыл в эвакуацию Одесский госуниверситет, и Апель поступил на первый курс химического факультета и, ко времени эвакуации из Майкопа, сдал последний экзамен за первый курс. К этому времени почти все его одногодки были призваны в армию, а Апеля все не брали. Причиной этому была, видимо, немецкая фамилия.

В августе 42-го года убыл в эвакуацию Одесский университет. Студентов пешим порядком отправили в эвакуацию по маршруту Майкоп — Лазаревское — Сочи. Апель с двумя товарищами самостоятельно пытался догнать университет, но сделать этого та и не смог. Добравшись до г. Карши Кашкадарьинской области молодые люди устроились чернорабочими в эвакуированую Рязанскую школу штурманов и летчиков авиации дальнего действия. Наконец, в марте 1943 года все трое были призваны в армию. Апель был зачислен курсантом Ашхабадского военно-пехотного училища и уже в августе пошел на фронт рядовым-пехотинцем.

фото 1. Юрий Александрович Апель с женой Ларисой Ивановной. 1986 год

Апель оказался во втором батальоне двенадцатого стрелкового полка 53-й стрелковой дивизии 7-й гвардейской армии генерала Шумилова, входившей в состав Степного фронта. От Воронежа они двигались в сторону фронта. Шли направлением на Харьков, Кременчуг. Но немного не дойдя до Кременчуга, повернули на юг, вниз по течению Днепра.

В ночь на 25 сентября части 7-й гвардейской армии форсировали Днепр. Апель был среди тех, кто переправился на правый берег. Сначала все шло успешно, красноармейцы, почти не встречая сопротивления, продвигались вперед. В первый день продвинулись километров на десять от переправы. Но на второй день немцы начали наступление. Апель в своих воспоминаниях подробно описал сражение, в котором участвовало три пехотных батальона и артиллерийский полк. 22 немецких «юнкерса» почти непрерывно обстреливала их позиции, вели огонь по ним и немецкие танки. Из батальона Апеля выжило и смогло отступить только 7 человек. После ночного отдыха, Апеля и его товарищей обнаружил штаб другого стрелкового полка их же 53-й стрелковой дивизии. Всех, оставшихся в живых, солдат дивизии (около ста человек) свели в роту и велели окопаться. Немцы снова пошли в бой. Из всей роты остались в живых несколько человек, включая Юрия Апеля. Так он попал в плен.

2. Пятихатки

Апеля посадили в грузовик и повезли в город Пятихатки. «Какой-то маленький городишко вокруг, площадь, посреди площади огороженная забором из колючей проволоки, без единой постройки, деревца или кустика площадка размером в 1/3 гектара. В загородке, куда нас выкинули из машины, лежат, сидят, ходят человек 500−600 красноармейцев, кто в чем: одни в шинелях, другие в одних гимнастерках, кто в пилотках, кто без головных уборов, немало раненых, в основном не тяжелораненых, способных к самостоятельному передвижению, с грязными, пропитанными кровью повязками. Молодых симпатичных солдат часто выдёргивали из кучи, отводили в сторону и жутко насиловали», — писал он в своих воспоминаниях. Еще когда Апеля сажали в грузовик, он почувствовал что-то неладное с ногами: боль при движении ног, то ли в пояснице, то ли в крестце. В лагере эта боль начала быстро прогрессировать.

3. Кривой Рог

Почти сразу пленных погнали дальше. Апелю было больно идти, но все-таки он мог идти самостоятельно. С теми, кто идти не мог, немцы не церемонились. От Пятихаток до Кривого Рога дошли за два с половиной дня. «Кормились в этом этапе вот таким образом: идет колонна через село, вдруг выбегает из боковой улочки баба с корзинкой, в которой нарезанный кусками хлеб, и высыпает эти куски поближе к колонне, в траву, в пыль, как удастся. На хлеб из колонны бросаются десятки пленных, образуя живую, ругающуюся, работающую руками, локтями и ногами кучу. Я быстро понял правильную тактику: нужно постараться в числе первых плюхнуться на землю, схватить в обе руки по куску и тут же, на карачках, выбираться из-под навалившихся сверху и, как можно скорее, назад, в колонну. Не успеешь выбраться — беда, подскакивает на коне цугфюрер, начальник конвоя, эдакая толстомордая арийская сволочь с засученными рукавами и огромными покрытыми рыжей шерстью кулаками, достает свой парабеллум и стреляет всю обойму в не успевшую разбежаться кучу», — вспоминал Апель. Немцы, как правило, пленных в этапах вообще не кормили.

Криворожский лагерь — самый обычный из построенных на территории Советского Союза небольших лагерей. Вокруг колючая проволока в два ряда, со вспаханной и проборонованной полосой между проволочными стенками, по углам — вышки с прожекторами и пулеметами.

Апель попал сразу в барак «доходяг» (больные, изголодавшиеся, раненые, раздетые), которых на работу не гоняют, по утрам не считают и не заставляют стоять в очереди за баландой. «В Кривом Роге баланда представляла из себя варево, состоящее из воды и несшелушенной магары — дикого родственника культурного проса, с мелкими горьковатыми ядрышками, используемого в нормальной жизни на корм скоту. Три раза в неделю давали хлеб, булка на шестерых, хлеб этот пекли из той же магары, размолотой в муку и непросеянной», — отмечал Апель. Он все больше слабел от недоедания, не уменьшалась боль в ногах, крестце и пояснице.

В первых числах ноября 1943 года лагерь с ночи зашумел. Пленных из лагеря погнали дальше. Доходяг посадили в большую грузовую крытую машину. По пути они перегнали пять этапов из Криворожского лагеря, численностью примерно по 1000—1200 человек каждый.

4. Казанка

Доехали до станции Казанка. Там был организован немцами подкормочный пункт: «Наскоро огородили колючей проволокой площадку перед элеватором, поставили четыре чана, и в них постоянно варилась та же самая баланда из магары. Пленные из проходящих этапов здесь получали свой черпак баланды, ели и топали дальше. Мы прибыли в промежутке между двумя этапами. Тем не менее, нас накормили, а затем загнали в длинную-предлинную пристройку к элеватору, до половины высоты своей наполненную просом, и велели здесь ждать. Ждем: один этап, другой, третий, четвертый, пятый и последний». Про «доходяг» немцы попросту забыли. Так Апель случайно оказался сбежавшим из плена.

Но бежать было особо некуда. Тем более с больными ногами. Апель поскитался по окрестным селам, ночевал то на улице, то у местных жителей. Но в итоге попался полицаям и оказался в КПЗ в Казанке.

Из КПЗ Апеля отвезли в г. Новый Буг. Там присоединили к группе пленных и снова погнали вперед на юго-запад. Конвоировали их калмыки, перешедшие на сторону немцев. «Как только вышли за город, начался грейдер — спланированная, но безо всякого покрытия, дорога из первоклассного, раскисшего и разъезжающегося под ногами украинского чернозема. Идти по этой дороге мне было мучительно трудно, ноги не слушались, скользили, вызывая при этом нестерпимую боль. По этой причине начал я понемногу отставать, несмотря на то, что темп движения был невысок — не более четырех километров в час. Через два-три километра я уже плелся, переваливаясь с ноги на ногу, в хвосте колонны, а затем начал отставать от замыкающих на пять-десять-пятнадцать метров. Я, конечно же, понимал и знал, что в таких случаях отстающих чаще всего пристреливают. Сколько таких выстрелов я слышал еще по дороге от Пятихаток до Кривого Рога, но ничего не мог сделать», — писал Апель. К нему подбежали калмыки, начали бить прикладами. Избили так, что встать с земли Юрий не смог. Он был уверен, что его пристрелят. Но случилось невероятное — Апеля бросили в задок подводы, которая сопровождала конвой. На этой подводе он проехал три дня.

На четвертую ночь пристанищем пленных стала колхозная овчарня. Спать там было тепло и более комфортно, чем все ночи до этого. За эту ночь, фактически, произошло чудо. Апель почти избавился от последствий контузии и радикулита. После полутора месяцев мучительных болей, не дававших возможности ходить, за одну ночь ему необыкновенно полегчало.

5. Вознесенск

На следующий день пришли в Вознесенский лагерь. Апеля опять определили в барак для доходяг: «В комнате вдоль стен двухметровой полосой лежала, плотно слежавшаяся, пополам со вшами, солома. На соломе, головами к стенам, плотно лежали около сотни доходяг, над головой каждого на стенах красовались загадочные, неправильной формы пятна цвета запекшейся крови. Вши, в отличие от людей, днем в основном отдыхают, а ночью активно питаются. Доходяги подстраивали свой режим под режим вшей: днем в основном спали, а ночью ловили на себе кусающих вшей и давили их большими пальцами об стену над головой. Вот и разгадка таинственных пятен».

В Вознесенске Апель совершил большую глупость, он отдал за две булки нормального хлеба свои еще вполне приличные солдатские ботинки. В придачу к хлебу он получил деревянные тапочки. К несчастью, вскоре снова предстоял этап.

Пришел Апель в Вознесенск по жидкой грязи, а эвакуировался лагерь уже по морозцу, по замерзшей дороге, припорошенной слегка снежком. Была уже середина декабря. Колонна была большая, более тысячи человек. Уже к полудню Апель увидел, что от деревянных подошв его обуви осталась только половина. К вечеру осталась только тоненькая дощечка под козырьком, а пятки шли уже босиком. «Второй день я кое-как отмучился с остатками моих пантофлей, на третий день пантофли пришлось бросить, снять сатиновые брючки, разорвать их пополам и обмотать ими ноги. Брюк и кепчонки хватило, с грехом пополам, на два дня. На пятый день пришлось идти уже босиком», — вспоминал он. Но Апелю повезло, на следующий день, после ночевки, сочувствующие местные жители снабдили его портянками, галошами и валеными опорками.

24 декабря конвой по случаю рождества устроил дневку. Конюшня была шикарная, на полу слой навоза и соломы, все окна были целы. В день рождества с утра жители принесли много еды, так что хватило всем. На второй день после рождества добрались до гайсинского лагеря, там пленных накормили прокисшей баландой. Самочувствие Апеля ухудшалось.

В конце этапа стало совсем плохо: «Последний ночлег перед Винницей все же доконал меня. Да и не только меня. Эта последняя перед Винницей конюшня стояла метрах в ста от дороги, на бугре, все окна были выбиты, скота там, вероятно, уже больше года не бывало. Пол кочковатый, замерзший, внутри конюшни те же минус пятнадцать, что и снаружи, и тот же ветер. Не помогали ни дыхания тысячи человек, ни то, что легли все, тесно прижавшись друг к другу. Утром при подъеме попробовал встать, но упал, не помогли ни крики, ни приклады». После этой ночи многие из доходяг не смогли идти самостоятельно. Один из конвоиров поймал на дороге грузовик, и Апель с другими больными пленными доехал до Винницы.

6. Винница

В Винницком лагере пленных сразу погнали в вошебойку и баню. «У входа в большую душевую стояли два лагерных придурка, у каждого в руках на метровых держаках по здоровенному квачу, а на полу — ведра с какой-то белой сметанообразной жидкостью. По команде мы входили в дверь, держа «руки за голову», придурки макали свои квачи в ведра, а затем тыкали ими каждому входящему сперва небрежно под мышки, а затем более тщательно в пах и его окрестности. После этой процедуры — бегом под душ! Знали бы вы, какой это ужас, попасть под горячий душ после двух месяцев лагерей и этапов. Немытое, искусанное вшами, все в струпьях, расчесах и язвах тело, попав под горячие струи, вдруг начинает чесаться до такой степени, что даже невольный крик замирает от спазма в горле, хочется ногтями содрать с себя всю кожу. Слава богу, что такое состояние длится минуту-две, а потом! Потом наступает сперва облегчение, и, наконец, почти блаженство! Поблаженствовать, само собою, не дают», — вспоминал Апель.

Винницкий лагерь был большой, стационарно оборудованный. Большинство узников использовались на работах за пределами лагеря. Бараки были большие, с трехэтажными нарами. Там было холодно и очень неуютно.

Утром доходяг повели в ревир. Апеля оставили там лечиться. Ему повезло, он встретил земляка, который помогал с нормальной едой и другими нужными вещами. Так прошли десять дней, наступил новый 1944 год.

Числа 11−12 января лагерь забурлил, прошел слух, что Красная Армия уже чуть ли не окружила и не отрезала Винницу. Лагерь спешно эвакуировался.

Читать еще:

НАТО подступает к границам России

«Миролюбивый» альянс, состоящий из марионеток США, продолжает искать плацдармы для максимального приближения к границам России. …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *