Как я победил Шумахера в 1997 году.

Вольный перевод воспоминаний Жака Вильнёва.

Победа над Михаэлем Шумахером в погоне за чемпионским титулом в 1997 году была не только победой над гонщиком. Я потряс устои Формулы 1. Именно такие чувства у меня были после гонки в Хересе; все хотели, чтобы Феррари выиграла свой первый чемпионат с 1979–го, а я разрушил их мечты.

Сезон 97–го года был очень насыщенным, и положения Вильямса было нестабильным. Если на первой гонке в Мельбурне мы привозили всем по две секунды на круге, то к концу сезона Феррари подтянулись и даже вышли вперёд. К решающей гонке сезона мы были в роли догоняющих.

Следует напомнить, что меня дисквалифицировали на предпоследней гонке в Сузуке за игнорирование жёлтых флагов во время тренировки. В гонке я всё же стартовал, пока шло рассмотрение аппеляции. Это было ошибкой. Нам надо было не бодаться с ФИА, а собрать вещи и уехать домой.

Михаэль победил в Японии и на одно очко опережал меня в личном зачёте. Чтобы выиграть чемпионат, мне надо было финишировать впереди его в Испании. Арифметика очень простая, но ставки были высоки и напряжение росло. В какой–то момент мне даже пришлось пойти в боксы Феррари и поговорить с Эдди Ирвайном, который четыре раза блокировал меня на пятничной тренировке. Больше он так не поступал, но вы должны понимать настроения перед гонкой.

Мы с Михаэлем не разговаривали друг с другом во время официальных мероприятий перед гонкой. Мы никогда особо не ладили. Мы не общались с тех пор, как я обошел его по внешней траектории в Эшториле в 1996 году. Для него это было неприятно, он принимал это близко к сердцу. Думаю, что я трижды обгонял его на трассе в 96–м, а никто не обгонял Михаэля!

Херес — не очень подходящая трасса для FW19. У машины была избыточная поворачиваемость, которая не позволила победить во Франции в том же сезоне. Примерно того же мы ожидали и в Хересе. Но во время практики я был приятно удивлён своим темпом и понял, что смогу бороться.

Квалификация была безумной. Я завоевал промежуточный поул на моем первом комплекте резины, хотя даже особенно и не давил. Гудьеровская резина хорошо цеплялась за трассу, но ее рабочий диапазон был очень узок и приходилось довольно агрессивно ехать, чтобы оставаться в нём. Я думал, что на втором комплекте буду медленнее, но этого не случилось. Сейчас, оглядываясь назад, я считаю, что мой круг в квалификации был идеальным. Идеальная смесь контроля и агрессии. Михаэль, Хайнц–Харальд Френцен и я показали одинаковое время — 1.21.072, но поул достался мне, т.к. я первым проехал с этим временем.

Может показаться странным, но в ночь перед гонкой я спал, как сурок. Это был, наверное, самый лучший ночной сон за всю мою гоночную карьеру. Я поужинал с друзьями, рано лёг и выспался, как никогда.

В день гонки атмосфера была довольно нервной и было хорошо отправиться на трассу и успокоить нервы на предгоночной тренировке. Я показал пятое время и это нормально — я никогда не давил в пол на предгоночных тренировках, машину я и так хорошо чувствовал.

Мы провели много времени, обсуждая стратегию на гонку и в итоге перехитрили сами себя. Мы обсудили сотню возможностей и к началу гонки не знали, что выбрать. Когда тебя поджимает, не стоит много раздумывать, потому что сам себя запутаешь. Просто поступай по обстоятельствам, что я и сделал сразу после старта.

Я хорошо стартовал. Вовремя среагировал на стартовые огни и тронулся так же хорошо, как и обычно. Но старт Михаэля — это что–то космическое. Я думаю, что это был лучший старт в его карьере, без малейшей пробуксовки. Он вырвался вперед, а мне пришлось думать, как его обогнать.

Преследуя Михаэля я подмечал его сильные и слабые стороны. Я обратил внимание, что на торможении он терял время. На предыдущем Гран–при на Вильямсы установили новую электронную систему торможения, которая позволяла мне лучше и более предсказуемо использовать тормоза.

В шпильке в конце обратной прямой я мог тормозить на 10 метров позднее Михаэля и знал, что это мой шанс. Я знал, что удивлю его, ведь я был так далеко сзади, что он даже не смотрел в зеркала.

Я продолжал ехать за Михаэлем и ожидал своего второго пит–стопа. Мне нужен был новый комплект резины для максимального сцепления с трассой, чтобы увеличить свои шансы на обгон. Два круга после моего второго пит–стопа стали для меня квинтэссенцией всего чемпионата. У меня был круг для того, чтобы догнать Михаэля и круг для того, чтобы обогнать его. Потом резина была бы уже не такой эффективной.

И вот что произошло. На 48 круге, втором после пита, я приступил. Довольно рисковано я прошел правый скоростной поворот Curva Sito Pons и приблизился к Михаэлю на пару метров перед обратной прямой. Сейчас или никогда — так я думал.

Я сместился внутрь и удивился, что Шумахер сразу не захлопнул калитку. Когда он понял, что происходит и попытался закрыть мне путь, было уже слишком поздно — я поравнялся с ним. Феррари ударила меня в левый боковой понтон.

Это был удивительный момент. Я помню, как на следующем круге, смотрел на него, стоящего на стене и наблюдающего за гонкой. Я до сих пор помню пот на его лице. Он никогда не потел, но это одно из самых ярких воспоминаний.

Перед гонкой было много разговоров. Я говорил прессе, что ожидаю от Михаэля какого–то отчаяного поступка в случае его отставания. ФИА предупредила, что любое нарушение правил будет сурово наказано.

Как я и ожидал, мы столкнулись и мне повезло финишировать. Аккумулятор в моей машине, который как раз расположен в левом понтоне, был сорван с места и держался только на проводах.Во время гонки я об этом не знал, но всё рано замедлился, чтобы сберечь машину. Я не думал о финише на подиуме и не придавал значения тому, что меня обошли оба МакЛарена. Если бы я знал, что за мной, на четветом месте, едет Герхард Бергер, я бы пропустил и его. Это была его последняя гонка и он бы завершил её на подиуме.

Празднование немного стерлось из памяти. Я помню ребят из Рено в блондинистых париках, похожих на мою прическу. Помню Ирвайна в кепке «Шумахер — чемпион». Такие кепки Феррари приготовила на эту гонку. Мне позвонил Премьер–министр Канады, думаю, что все решили, что я разговариваю с мамой.

В отеле в тот же вечер прошла вечеринка. Я был за бармена, наливал и разносил напитки. Даже Михаэль пришел в парике. Он подошел ко мне, приобнял, а его жена нас сфотографировала. Я подумал:»ОК, веселимся.»

Неделю спустя это фото напечатали в немецких таблоидах, с подписью, что Михаэль не нарушал правил и между нами нет никаких трений. Вот тогда я разозлился. Я не имел ничего против его поступка на трассе, всё таки это помогло мне выиграть титул. Меня разозлило то, что он использовал мой момент славы в своих целях.

Меня спрашивают, как победа в чемпионате изменила мою жизнь. Трудно сказать, я же не знаю, как было бы без этого титула. Победа открыла двери и дала толчок моей карьере. К тому же, я стал не просто сыном Жиля, я достиг чего–то сам. И это основной момент моей карьеры.

© Dirty

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *