Главная / Вокруг нас / П. Кропоткин о религии. Этика взаимопомощи и гуманизм.

П. Кропоткин о религии. Этика взаимопомощи и гуманизм.

В обыденной жизни понятие «анархизм чаще всего ассоциируется с чем-то утопическим и всеотрицающим. Люди представляют себе анархиста как «человека на грани», чей бунт склонен принимать самые крайние, порой абсурдные формы.

Отчасти в этом виноваты и сами анархисты, которые в XIX – начале XX веков создали себе репутацию самых радикальных представителей революционных социально-политических движений. Их бунтарская и заговорщическая деятельность надолго сблизила понятие «анархии» с губительным для человека социальным и духовным хаосом. Анархизм плох тем, что он утопичен и невыполним в реальных условиях. Социальная иерархия является закономерным следствием устройства любого человеческого общества. Любой даже самый малый коллектив на определенном этапе начинает проводить иерархизацию по признаку власти, имущества, авторитета, силы. Классовое устройство человеческого общества является закономерным следствием его биологической природы. Безусловно, человек пошел дальше своих предков-приматов и отказался от понятий альфа-, бета- и других самцов, однако видимая цивилизованность есть лишь подмена понятий, где властными полномочия самца заменились другими параметрами. Анархизм как идеологический выбор в условиях борьбы за власть оказывается недостаточно мобилизующим по сравнению с коммунистическими идеологическими движениями различного спектра или же с правыми идеологиями, и проигрывает (см. гражданские войны в России и Испании).

Однако здесь мы говорим именно о теоретиках, о мыслителях, создавших интеллектуальный базис , а не о боевых анархистских организациях, чья деятельность действительно имеет весьма сомнительный и спорный характер, не говоря о том, что практики анархизма, как правило, вульгарно понимали и извращали теоретические основы этой идеи. К зрелому русскому классическому анархизму, бесспорно, относится учение известного философа, революционера и учёного П. А. Кропоткина. Место Кропоткина — теоретика, гуманиста, ученого в истории русской общественной мысли определяется его вкладом в социальную философию и человеческими качествами, которые составляют неотъемлемый компонент духовного богатства его личности. Весь этот круг идей был подчинен главной доминанте теоретической и практической деятельности Кропоткина — его реальному гуманизму. Не только русские современники, но и наиболее чуткие иностранцы запечатлели духовный облик Кропоткина, особо выделили в нем черты гуманизма, уважения к личности и ее интересам. Неудержимое стремление Кропоткина радикально трансформировать социум и обратить взор людей в сторону гуманистических ценностей воплотилось не только в его многочисленных сочинениях, но и в его просветительской деятельности среди людей, независимо от их этнической, религиозной и социальной принадлежности. Жизнь Петра Кропоткина – живой пример борьбы за свободу человека, за его достоинство, за справедливое общество как единство равных, за воплощение в жизнь гуманистических ценностей.

Петр Алексеевич Кропоткин прожил долгую и очень насыщенную жизнь, наполненную приключениями, творческими исканиями и открытиями. Ему пришлось испытать много трудностей и лишений. Но он нашел в себе силы, чтобы до конца дней своих оставаться Человеком с большой буквы. Кропоткин умел отказаться от всех благ во имя своих идеалов и свободы. Высший смысл жизни для него заключался в следующем: «Дарить людям добро даже ценой собственных лишений». У него не было расхождений между нравственными идеалами и своим образом жизни.

Пётр Алексеевич Кропоткин (1842 — 1921) — русский революционер-анархист, учёный географ, этнограф и геоморфолог. Исследователь тектонического строения Сибири и Средней Азии и ледникового периода. Известный историк, философ и публицист. Из рода Кропоткиных. Петр Алексеевич родился в Москве в семье генерала, богатого землевладельца из рода Рюриковичей. Петр Алексеевич Кропоткин Получил блестящее образование: окончил Пажеский корпус, физико-математический факультет Петербургского университета. Многое сделал по освоению и исследованию Восточной Сибири и Северной Маньчжурии. В 1868 году был избран членом Русского географического общества. В 1872 году за рубежом П.А. Кропоткин встретился с представителями российских и европейских революционных организаций. По возвращению в Россию он активно занялся политической агитацией, был одним из инициаторов «хождения в народ»; участвовал в работе кружка «чайковцев». В 1874 году П. Кропоткин был арестован и заключён в Петропавловскую крепость. За время заключения он написал трактат «Исследования о ледниковом периоде». В 1876 году Кропоткин бежал из крепости и покинул Россию, куда вернулся лишь в 1917 году. П.А. Кропоткин стал ведущим теоретиком и организатором международного анархистского движения. За пропаганду анархизма три года провёл во французской тюрьме. В июне 1917 года Кропоткин вернулся в Россию. Ему было предложено войти в состав правительства, но Кропоткин отказался, заявив, что «считает ремесло чистильщика сапог более честным и полезным». Он поддерживал отношения с представителями различных политических движений, встречался с Лениным. Приветствовал Октябрьскую Революцию, хотя в дальнейшем неоднократно высказывал критические замечания. Умер Кропоткин в г. Дмитрове (Московская область) 8 февраля 1921 г.

Еще при жизни труды Петра Алексеевича публиковались не только в России, но и за рубежом — на английском, немецком, французском и других языках. В Китае в конце 1940-х было издано Полное собрание сочинений П.А. Кропоткина. Взгляды П.А. Кропоткина оказали значительное влияние на формирование идеологии ряда молодых африканских государств. Предлагаемая вниманию читателей работа П.А. Кропоткина «Взаимная помощь как фактор эволюции» впервые была опубликована в 1902 году, в последний раз — в 1917-м. После этого она лишь фрагментарно входила в некоторые сборники; в частности, в книгу «Анархия» (2002 г. «Айрис-пресс»). Несмотря на то, что с момента написания работы «Взаимная помощь как фактор эволюции» . ( Читать — ) Прошло более ста лет, она по-прежнему актуальна как в биологическом, так и в социально-политическом отношении.

В области биологии идеи П.А. Кропоткина о взаимопомощи как факторе эволюции, об отсутствии внутривидовой борьбы представляли собой развитие одного из важных направлений дарвинизма. Свое учение о взаимной помощи и поддержке, об отсутствии внутривидовой борьбы Кропоткин перенес и на общественную жизнь. Основы человеческой нравственности он видел в солидарности, справедливости и самопожертвовании, а их истоки — в инстинкте взаимопомощи, который человек перенял из мира животных. Наряду с этим он признавал, что как биологическая, так и социальная жизнь проникнута началом борьбы. Но социальная борьба плодотворна и прогрессивна только тогда, когда она помогает возникновению новых форм, основанных на принципах справедливости и солидарности. В 1917 году он приступает к своему заключительному сочинению под названием «Этика», в котором подводит некоторые итоги своей творческой деятельности и решается систематически изложить свою нравственно-философскую концепцию. (Читать — По замыслу П. А. Кропоткина, первый том посвящался анализу истории этики, второй — ее позитивному изложению. Однако и сама история этики, анализируемая под определенным концептуальным углом зрения, дает достаточно полное представление о его позитивных взглядах на этику и ее проблемы.

Интерес Кропоткина к христианству объясняется, прежде всего, его стремлением разрешить для себя мировоззренческие проблемы. Вопросы о мироустройстве интересуют любого мыслящего человека, не давали они покоя и Кропоткину. Анархизм как мировоззрение осуждали не только за отрицание необходимости государства, но и за критику христианства как подлинной ценности. Воспитанный на русской культуре XIX века, Кропоткин не мог обойти стороной проблему ценности и христианства как её составляющей. Научный склад его характера требовал не простого отрицания какой-либо религии, но теоретического обоснованного атеистического выбора. Христианство определяло свою позицию по всем мировоззренческим вопросам, и уже поэтому свободолюбие мыслителя требовало научного анализа христианской догматики, философского исследования теологического обоснования того или иного догматического положения религии.

Кропоткин писал: — Главное отличие христианства и буддизма от предшествовавших им религий было в том, что вместо жестоких, мстительных богов, велениям которых должны были покоряться люди, эти две религии выдвинули — в пример людям, а не в устрашение — идеального бого-человека, причем в христианстве любовь божественного учителя к людям — ко всем людям без различия племен и состояний, а особенно к низшим, — дошла до самого высокого подвига, до смерти на кресте, ради спасения человечества от власти Зла. Основы христианства — особенно равноправие и прощение обид — очень скоро начали смягчаться в проповедях новой веры, а потом и совсем стали забываться. Таким образом, церковь прямо отвергла в жизни доброту и всепрощение, проповедовавшиеся основателем христианства и составлявшие его отличие от всех других религий, кроме буддийской. Мало того, в преследовании своих противников она не знала пределов жестокости.

Затем последователи Христа — даже самые близкие — пошли еще дальше по пути отступления. Все более и более отдаляясь от первоначального учения, они дошли до того, что христианская церковь вступила в полный союз с царями; так что в глазах «князей церкви» истинные учения Христа стали даже считаться опасными; до того опасными, что в западной церкви не позволялось издавать Евангелие иначе как на совершенно не понятном народу латинском языке, а в России — на малопонятном старославянском*.

* В России это запрещение оставалось в силе вплоть до 1859 или 1860 годов, и я хорошо помню, какое впечатление произвело в Петербурге первое появление евангелия на русском языке и как мы все торопились купить это необычное издание в синодальной типографии, где только и можно было купить его.

Но хуже всего было то, что, обратившись в государственную церковь, официальное христианство забыло основное отличие христианства от всех предшествовавших религий. Оно забыло прощение обид и мстило за всякую обиду не менее восточных деспотов. Наконец, представители церкви скоро стали такими же владельцами крепостных, как и светское дворянство, и постепенно они приобрели такую же доходную судебную власть, как и графы, герцоги и короли, причем в пользовании этой властью князья церкви оказались такими же мстительными и алчными, как и светские владыки. Когда же в XV и XVI столетиях стала развиваться централизованная власть королей и царей в возникавших тогда государствах, церковь своим влиянием и богатствами везде помогала созданию этой власти и своим крестом осеняла таких звероподобных владык, как Людовик XI, Филипп II и Иван Грозный. Всякое сопротивление своей власти церковь наказывала с чисто восточной жестокостью — пытками и костром, для чего западная церковь создала даже особое учреждение — «Святую» Инквизицию. Уступки светским властям, которые делались первыми последователями Христа, далеко увели, стало быть, христианство от учения его основателя. Прощение личных обид было забыто как ненужный балласт, и, таким образом, было отвергнуто то, что составляло основное отличие христианства от всех предшествующих религий, кроме буддизма.

Мы должны, следовательно, признать, что, проповедуя братство и взаимопомощь внутри своего народа, христианство не вносило никакого нового нравственного начала… В результате рабство и рабское подчинение власти, оба поддерживаемые церковью, продержались в продолжение одиннадцати веков — вплоть до первых городских и крестьянских восстаний XI и XII веков. Иоанн Златоуст, папа Григорий, которого церковь назвала Великим, и разные люди, причисленные церковью к святым, одобряли рабство, а «блаженный» Августин даже оправдывал его, утверждая, что рабами стали грешники за свои грехи. Даже сравнительно либеральный философ Фома Аквинат утверждал, что рабство — «божественный закон». Только некоторые рабовладельцы отпускали на волю своих рабов и некоторые епископы собирали деньги, чтобы выкупать рабов. И только с началом крестовых походов рабы, нашивая на рукаве крест и идя на восток для завоевания Иерусалима, освобождались от своих владельцев.

Христианские священнослужители скоро стали даже опорой императоров. Имущественные неравенства и политическое угнетение остались те же, что и прежде, а умственное развитие общества значительно понизилось. Новых форм общественности христианство не выработало. В сущности, ожидая скорого конца мира, оно об этом мало заботилось. За церковью явно или молчаливо шло и большинство философов. Только в XVIII веке, накануне <Великой> французской революции, раздались голоса свободномыслящих против рабства. Революция, а не церковь уничтожила рабство во французских колониях и крепостное состояние в самой Франции. В течение же всей первой половины XIX века торговля рабами-неграми процветала в Европе и в Америке — и церковь молчала. Только в 1861 году уничтожение в России рабства, называвшегося крепостным правом, подготовленное заговорами декабристов в 1825 году, петрашевцев — в 1848 году и крестьянскими бунтами 50-х годов, вызвавшими среди дворянства страх новой пугачевщины, стало свершившимся фактом; а в 1864 году уничтожение рабства произошло и в «глубоко религиозных» Соединенных Штатах. После кровопролитной войны с рабовладельцами рабов объявили свободными, но им не дали для пропитания даже клочка обрабатывавшейся ими земли. В борьбе с жадностью рабовладельцев и торговцев рабами христианство оказалось бессильным. Рабство продолжало держаться, пока усиленная производительность машин не дала возможности наживаться наемным трудом быстрее, чем трудом рабов и крепостных, и пока сами рабы не начали восставать. Таким образом, два основных завета христианства — равенство и прощение обид — были отвергнуты его последователями и вероучителями. И потребовалось пятнадцать веков, прежде чем некоторые писатели, порвав с религией, решились признать один из этих заветов — равноправие — основой гражданского общества.

Церкви как хранительницы учения и его обрядов, создавалось, так же как в буддизме, с одной стороны, монашество, т. е. удаление части учителей от общества, а с другой стороны, слагалась особая, могучая каста, духовенство, и шло сближение этой касты со светской властью. Охраняя то, что она считала чистотой веры, и преследуя то, что она считала ее искажением и преступной ересью, церковь скоро дошла в своих преследованиях «отступников» до крайней жестокости. И ради успеха в этой борьбе она сперва искала, а потом уже требовала поддержки от светских властей, которые в свою очередь требовали от церкви благосклонного к себе отношения и поддержки религией своей тиранической власти над народом. Таким образом, забывалась основная мысль христианского учения — его скромность, его «дух смиреномудрия». Движение, начавшееся как протест против безобразий власти, становилось теперь орудием этой власти; благословение церкви не только прощало правителям их преступления, оно представляло эти преступления как исполнение велений Бога. Вместе с тем христианская церковь употребляла все усилия, чтобы помешать изучению христианами «языческой старены». Памятники и рукописи Древней Греции — единственные в то время источники знания — истреблялись, так как церковь видела в них только «гордость» и «неверие», внушаемые диаволом, и запреты ее были так строги и так совпадали с общим духом нетерпимости христианства, что некоторые писания греческих мыслителей совершенно исчезли, и дошли они до Западной Европы лишь потому, что сохранились у арабов в арабских переводах. Так старательно вытравлялась христианами «эллинская мудрость»*.

* Творения великого основателя естествознания Аристотеля впервые стали известны в средневековой Европе по переводу с арабского языка на латинский.

Читать еще:

Завиет-эль-Эриан: запрещенный город в Египте

Далеко не все загадки древних сооружений разгаданы современными учеными. К некоторым из них доступ закрыт …

Добавить комментарий