Главная / Вокруг нас / ДЫШИТЕ — НЕ ДЫШИТЕ

ДЫШИТЕ — НЕ ДЫШИТЕ

Сложно представить себе современного врача без висящего на шее камня инструмента для прослушивания, именуемого то «ушами», то «трубкой», то еще как-нибудь. Инструмент сей именуют стетоскопом или фонендоскопом.

Врачи — они дотошные. Им всё нужно знать про пациента. Им мало вынуть из него душу, расспросить о всех мелочах жизни его самого и его родственников до девятого колена. Им хочется объективной реальности, которая дается в ощущениях. Например, пощупать больного, особенно, если это молодая симпатичная пациентка, покрывающаяся румянцем от прикосновения рук врача. Или постучать по нему пальцами. Или послушать, что там за звуки раздаются во внутреннем мире пациента. Первый метод обследования именуется «пальпацией», второй — «перкуссией», третий — «аускультацией».

Возможности у аускультации очень широкие. Можно, например, услышать начинающуюся пневмонию и точно установить ее локализацию. Или определить калибр бронхов, пораженных бронхитом. Или услышать шумы в сердце, характерные для того или иного порока. Или засечь — «стоит» кишечник после полостной операции или уже «запустился». Возможностей — масса.

Впрочем, совсем обойтись без упоминания о перкуссии не получится. Хотя бы для того, чтобы сохранить преемственность. И вспомнить об одном докторе, имя которого как-то затерялось в дебрях истории.

Речь о венском враче Леопольде Ауэнбруггере (1722-1809), авторе метода выстукивания (перкуссии).

Будучи сыном трактирщика, Леопольд часто наблюдал, как отец определял количество вина в бочонках, простукивая их стенки. Вполне возможно, что именно эти наблюдения и навели его на мысль об использовании перкуссии для определения наличия жидкости в грудной полости.

В течение 7 лет Ауэнбруггер изучал звуки, издаваемые при простукивании грудной клетки у здоровых и больных людей. Свои клинические наблюдения он систематически соотносил с данными вскрытий. Так в 1761 году появился 95-страничный труд «Новое открытие, позволяющее на основании данных выстукивания грудной клетки человека, как признака, обнаружить скрытые в глубине грудные болезни» (Inventum novum ex percussionae thoracis humani ut signo abstrusos interni pectoris morbos detegendi).

Но новый метод — перкуссию — встретили в лучшем случае насмешливо, в худшем — откровенно враждебно. Венские врачи и их пациенты, которым только пульс щупали, выступили с осуждением «длительной и тягостной процедуры». А ведь для ее проведения надо было еще и раздевать пациентов. И пациенток тоже. Мало того, метод не признал учитель Ауэнбруггера, ректор Венского университета, основатель венской клинической школы Герард ван Свитен (1700-1772). Леопольду пришлось уйти из университета и оставить практику в испанском госпитале Вены. Жизнь великого врача закончилась в психолечебнице, где он умер в 1809 году.

Но падавшее знамя нового метода подхватили во Франции, причем не абы кто, а основоположник национальной клинический медицины лейб-медик Наполеона I, Жан Николя Корвизар де Маре (1755-1821). О перкуссии Корвизар узнал случайно, из небольшой работы венского врача Максимилиана Штоля (1742-1787), который применял этот метод в небольшой больнице для бедных на окраине Вены. «Я не помню ни разу, в течение всего времени, когда я изучал медицину, чтобы упоминалось имя Ауэнбруггера. Я не знал перкуссии, когда начинал преподавать клиническую медицину», — писал Корвизар.

Он развил и усовершенствовал метод Ауэнбруггера, перевел на французский и основательно дополнил «Inventum novum», издав 400-страничный труд.

Не сказать, чтобы идея выстукивания или выслушивания пациента были супер революционными. Считается, что они были известны еще во времена Гиппократа, только применялись достаточно ограниченно, скажем, выстукивали только жидкость в животе (асцит). А метод выслушивания имел один, но серьезный технологический изъян — врачу приходилось прикладываться ухом к грудной клетке пациента. И вот в таком виде метод аускультации, точнее, непосредственной аускультации, и преподавался многим поколениям врачей. Преподавал его и Жан Корвизар, читавший лекции в амфитеатре госпиталя «Шарите».

Слушал эти лекции и молодой Рене Теофил Гиацинт Лаэннек (1782-1826), которому предстояло совершить в медицине небольшую революцию.

Еще будучи студентом Парижского университета, Лаэннек заинтересовался чахоткой (туберкулезом), которая в то время косила население не хуже чумы. Рене пытался найти метод ранней диагностики, потому что когда пациент начинал кашлять кровью, ничего уже сделать было нельзя. До открытия Рентгеном лучей (1895) оставалось еще много времени, непосредственная аускультация никаких ощутимых результатов не давала, да и проблематично было приложиться ухом к каждому пациенту. Иногда мешали банальные вши, иногда — юный возраст и принадлежность к женскому полу (особенно в сочетании со знатным происхождением), иногда — чрезмерный слой подкожного жира.

На Ньютона упало яблоко, Менделееву таблица приснилась, а Лаэннеку помогли дети. Возвращаясь из клиники через парк Лувра, он обратил на ватагу ребятишек, резвящихся вокруг бревен строительного леса. Одни дети прикладывали ухо к одному концу бревна, а другие с энтузиазмом колотили палкой по второму концу. Звук, проходя внутри дерева, усиливался (впрочем есть версия, что он просто вспомнил свои детские игры).

Однажды его вызвали к 19-летней пухленькой особе, которой нужно было выслушать сердце. Как это сделать Девушка-то полная, сердце слышно плохо — ведь при непосредственной аускультации сердцебиение прослушивали в основном со спины.Тогда Лаэннек попросил несколько листов бумаги, скатал их в плотную трубку, один конец трубки приставил к грудной клетке девушки, а второй — к своему уху.

«Я был в равной степени и удивлен и удовлетворен, когда услышал удары сердца такие ясные и отчетливые, какими никогда не слышал их даже при непосредственном приложении уха к области сердца», — признавался позже Лаэннек.

Изобретенный «прибор» Лаэннек назвал «стетоскопом» (stethos — грудь, skopeo — смотреть, исследовать, греч.). Поначалу он клеил их из плотной бумаги, затем стал экспериментировать с различными породами дерева. Его собственный стетоскоп состоял из двух деревянных частей, которые можно было соединять между собой или использовать по отдельности, в зависимости от конкретных целей.

С помощью стетоскопа Лаэннек смог с максимальной эффективностью проводить свои исследования при диагностике заболеваний легких, что, собственно, и составляет его основной вклад в медицину. Кроме того, он описал аускультативные признаки пороков сердца, изучил клинику и патоморфологию портального цирроза печени, который и по наши дни называется циррозом Лаэннека, установил специфичность туберкулезного процесса, описал образования «туберкулы», по которым и дал новое название чахотке. Задолго до работ Роберта Коха Лаэннек считал туберкулез заразным заболеванием, а в качестве лечения на ранних этапах предлагал усиленное питание, отдых и морской воздух.

Самый известный труд Лаэннека вышел в 1819 году. Он назывался традиционно длинно и витиевато: «О посредственной аускультации или распознавании болезней легких и сердца, основанном главным образом на этом новом методе исследования».

Семь лет спустя Рене Лаэннек умер от туберкулеза. Его настигла болезнь, для изучения которой он, пожалуй, сделал больше, чем кто-либо другой.

Не сказать, чтобы стетоскоп ждало безоблачное будущее. Многие врачи его не принимали, например, в США. Основатель Американской кардиологической ассоциации профессор Коннор вплоть до конца XIX века предпочитал прижиматься ухом к шелковому платку, накинутому на участок грудной клетки пациента.

Тем не менее, метод и инструмент стали набирать популярность. Их стали развивать и совершенствовать. Так появились деревянные стетоскопы с раструбами, увеличивавшими площадь соприкосновения с кожей пациента и ухом врача.

Позже к деревянным (или эбонитовым) частям стали приделывать трубки, которые вставлялись в уши доктора. Трубки были не только металлическими, но и резиновыми:

Погоня за «правильным» звуком приводила иногда к очень необычным результатам. Таким, например, как «дифференциальный стетоскоп» Элисона. Считалось, что две отдельные головки должны создавать стерео-эффект. На деле же таким инструментом оказалось очень сложно пользоваться.

В 1894 году появился первый фонендоскоп. Он отличался от стетоскопа тем, что имел мембрану, которая закрывала всю рабочую поверхность. Она улучшала проведение звука, появилась возможность расслышать больше нюансов.

Позже «уши» стали делать с двумя головками, одна из которых была плоской и закрытой мембраной, а вторая выполнена в виде открытого конуса. Впрочем, были «бюджетные» варианты с одной головкой и съемной мембраной. Комбинация два-в-одном называется официально стетофонендоскопом.

Уж совсем привычный вид стетоскоп в модификации Rappaport-Sprague обрел в 40-х годах XX века.

В 60-х годах появилась модификация профессора Гарвардского университета Дэвида Литмана, более легкая и компактная.

Сейчас дело дошло до компьютерных систем, называемых стетофонами — там дело доходит вплоть до анализа звука и выдачи предварительного диагноза.

Однако ушей опытного врача ничего не заменит.

Кстати, классические деревянные стетоскопы кое-где до сих пор используются. Особенно их любят акушеры-гинекологи для прослушивания сердцебиения плода.

Читать еще:

Что, если бы Жан-Мари Ле Пен стал президентом Франции

Первым представителем семейства Ле Пен, пробившимся во второй тур выборов президента Франции, была вовсе не …

Добавить комментарий