Главная / Вокруг нас / ШВЕДСКИЙ ФАКТОР СМУТНОГО ВРЕМЕНИ. СОЮЗНИКИ-ВРАГИ. Часть 1

ШВЕДСКИЙ ФАКТОР СМУТНОГО ВРЕМЕНИ. СОЮЗНИКИ-ВРАГИ. Часть 1

Смутное время принесло России мытарства, несчастья и бедствия – совокупность трудностей, в которой нелегко отделить первостепенное от вторичного. Внутренний хаос сопровождался массированной иностранной интервенцией.

Соседи Руси, традиционно не отличающиеся добрососедским радушием, почуяв слабость страны, в полной мере пользовались удобным моментом. На фоне жестокого, длительного и упорного противостояния с Речью Посполитой не менее драматичные события, пусть и меньшего масштаба, происходили в северо-западных регионах страны. Швеция, чье дружелюбие всегда было под вопросом, тоже стремилась наловить побольше рыбы в огромном озере русской смуты.

Вначале царь Василий Шуйский, чье положение отличалось шаткостью, а военная сила была скорее слабостью, чем мощью, решил обратиться к северным соседям за военной помощью. Шведы не испытывали какого-либо особого пиетета к польской короне, несмотря на то, что Речью Посполитой управлял король из династии Ваза. Долгие переговоры, которые по приказу царя вел князь Скопин-Шуйский, наконец, привели к определенному результату: Швеция обязалась предоставить для боевых действий против поляков «ограниченный воинский контингент» с не совсем ограниченной оплатой за труды — 100 тыс. рублей в месяц.

Для пущей выгоды и откровенно пользуясь непрочным положением Василия Шуйского, фактически запертого в Москве, партнеры по заключенному 28 февраля 1609 г. в Выборге договору выторговали себе город Карелу с прилегающим уездом. Жители Карелы не желали идти в шведское подданство, однако их мнения никто не спрашивал. Так войска короля Карла IX на вполне законных основаниях оказались на территории русского государства.

Воевода Скопин-Шуйский натерпелся многих хлопот с иноземными союзниками. Хотя их командир, Якоб Делагарди, был незаурядной личностью, большинство шведского контингента составляли набранные из самых разных уголков Европы наемники, чьи понятия о дисциплине и воинском долге были весьма туманны. Например, во время осады Твери иноземцы стали высказывать практические открытое недовольство целями и длительностью компании. Они настаивали на немедленном штурме, желая улучшить собственное материальное положение за счет захвата добычи. Лишь жесткая воля, совмещенная с талантом дипломата, князя Скопина-Шуйского, не позволила размыться той не очень четкой грани, за которой войска шведских союзников превратились бы в еще одну большую банду.

Участвовал иностранный контингент и в злосчастном походе Дмитрия Шуйского к Смоленску, окончившегося сокрушительным поражением под Клушино. Не в последнюю очередь в исходе боя сыграл практически организованный переход большого числа немецких наемников на сторону поляков. Победитель гетман Жолкевский был выборочно милостив к проигравшим: Делагарди и его коллеге Горну вместе с сохранившими боеспособность отрядами, преимущественно состоявшими из этнических шведов, было разрешено вернуться к границам своего государства.

Пока в Москве происходило форсированное свержение полностью обанкротившегося Василия Шуйского и вступление в правление боярского комитета, вдалеке от больших и шумных событий шведы переводили дух под Новгородом. Ситуация в политическом отношении для них складывалась благоприятная. Царь Василий, от имени которого был подписан Выборгский договор, был низложен, и теперь соглашение с русскими можно было трактовать исключительно в соответствии с собственной наглостью, размерами государственных амбиций и, конечно, численностью армии.

Пока поляки пытались дистанционно управлять московскими боярами из лагеря под Смоленском, шведы на северо-западе постепенно концентрировали силы. В дополнение к отступившему после поражения под Клушином отряду Делагарди из Выборга были посланы дополнительные войска. В условиях фактического безвластия, сложившегося в новгородских и псковских землях, шведы из формальных союзников, быстро и не особо напрягаясь, трансформировались в еще одних интервентов. Сначала были произведены попытки взять под контроль русские крепости Орешек и Ладогу, но их гарнизоны успешно отбили попытки слишком настырных гостей исполнить свой «союзнический долг».

В марте 1611 г. получивший подкрепления Делагарди подошел к Новгороду и встал лагерем в семи верстах от города. На всякий случай шведский командующий отправил новгородцам послание с целью выяснить их отношение к соблюдению Выборгского договора, превратившегося из дипломатического документа в пустой клочок пергамента. Новгородские власти вполне резонно ответили, что в их компетенцию не входит регулировать то или иное отношение к договору, а вопросом этим будет заниматься будущий государь.

Но вот с этим-то и была серьезная проблема.

Пока Делагарди стоял лагерем возле Новгорода, туда прибыли эмиссары от первого ополчения Ляпунова. Возглавлял делегацию воевода Василий Бутурлин. На встрече с представителями шведской стороны воевода предположил, что нет особых возражений против того, чтобы король Швеции командировал одного из своих сыновей в качестве будущего царя. Единого русского кандидата никак не могли выдвинуть — Голицыны боролись на этом поприще с Романовыми, и в избрании шведского принца на Московский престол многие видели компромиссный вариант. В конце концов, выбор между шведом и поляком был принципиальным лишь в том, что со Швецией не велись боевые действия и не проигрывались сражения.

Но переговоры затянулись, погрязнув в деталях, — гордым скандинавам мало было русского престола, в качестве бонуса они пытались выторговать еще и территории и денежное вознаграждение.

Делагарди, чье воинство изнывало от безделья в окрестностях Новгорода, вскоре разочаровался в переговорном процессе и стал вынашивать планы овладения Новгородом. Если польский гарнизон разместился в Москве, то почему бы шведскому не встать в богатом торговом городе К тому же, между городским руководством и воеводой Бутурлиным начались серьезные трения. В условиях безвластия шведы считали себя вправе весьма вольно трактовать Выборгский договор.

8 июля 1611 г. Делагарди предпринял попытку овладеть Новгородом, но неудачно, — понеся потери, шведская армия отступила. Однако один из захваченных русских пленных пошел на сотрудничество и подсказал иноземцам, что в ночное время караульная служба ведется весьма посредственно. Инициатива предателя простиралась столь далеко, что он пообещал провести шведов за стены. В ночь на 16 июля солдатам Делагарди удалось проникнуть в Новгород. Когда новгородцы поняли — что к чему, было уже поздно — сопротивление было эпизодическим и локализованным. Его смог оказать отряд воеводы Бутурлина, однако из-за явного превосходства противника он вскоре вынужден был отступить за стены города.

Видя, что в Новгороде не осталось боеспособных войск, городское начальство в лице князя Одоевского и митрополита Исидора начало переговоры с Делагарди. Шведский командующий потребовал присяги Карлу Филиппу, младшему брата Густава Адольфа и сыну короля Карла IX. Это был шведский кандидат на русский престол в противовес Владиславу. Иностранные державы и чужие короли делили между собой русские земли, как повздорившие из-за богатой добычи разбойники. Делагарди обязывался не чинить ущерба Новгороду и принимал на себя всю верховную власть.

Пока шведы мысленно примеряли шапку Мономаха на голову Карла Филиппа, в условиях разрастающейся анархии в северо-восточных землях Руси происходили не менее напряженные события.

В конце марта 1611 г. в Ивангороде появился некий человек, который без тени смущения уверенно называл себя в очередной раз «чудесно спасшимся» царевичем Дмитрием, которого не убили в Калуге (а до этого еще в целом ряде населенных пунктов) и коему при помощи «добрых людей» удалось спастись. На радостях горожане присягнули авантюристу.

Так попытался сделать политическую карьеру Лжедмитрий III.

Узнав о появлении «царевича», шведы вначале посчитали того оставшимся без работы и покровителей «Тушинским вором». К нему были отправлены в качестве посланников люди, лично знавшие его предшественника. Они убедились, что данный персонаж не более чем удачливый проходимец – решено было с ним не сотрудничать.

Карьера Лжедмитрия III оказалась недолгой. В декабре 1611 г. он торжественно вошел в Псков, где его провозгласили «царем», но уже в мае в результате заговора он был арестован и отправлен в Москву. По дороге на конвой напали поляки и псковскую версию «чудесно спасшегося царевича» псковичи зарезали, чтобы он не достался налетчикам. Вряд ли его судьба, попади он к головорезам пана Лисовского, была бы более счастливой.

Шведская оккупация Новгорода продолжалась. К Карлу IX было направлено посольство — с одной стороны, высказать свою лояльность, а с другой, — выяснить намерения монарха и его окружения. Пока послы находились в дороге, в октябре 1611 года Карл IX умер, и вести переговоры пришлось уже с его преемником на престоле Густавом II Адольфом. В феврале 1612 г. преисполненный исключительно скромными намерениями новый король заявил новгородским послам, что он вовсе не стремится стать новгородским царем, поскольку желает быть царем общерусским. Впрочем, если в Новгороде хотят видеть над собой Карла Филиппа, то Его Величество не станет возражать, – главное, чтобы новгородцы выслали для этого специальную депутацию. Тем временем шведы взяли под контроль города Тихвин, Орешек и Ладогу, уже считая их своими.

В центре Русского государства в это время происходили значительные события. Второе ополчение Минина и Пожарского начало свое движение на Москву. У его лидеров не было достаточно сил, чтобы одновременно заниматься очищением Москвы от укрепившихся там поляков и выяснять отношения со шведами. Лидеры ополчения в столь нелегкой ситуации решили попробовать дипломатические методы борьбы с бывшими союзниками.

В мае 1612 г. из Ярославля в Новгород был отправлен посол от земского правительства Степан Татищев. Ему предписывалось встретиться с князем Одоевским, митрополитом Исидором и главным, по факту, начальством в лице Делагарди. У новгородцев необходимо было выяснить четко, как у них складываются отношения со шведами и какова обстановка в городе. В послании к Делагарди было сказано, что земское правительство в целом не против шведского королевича на русском престоле, однако его переход в Православие должен быть обязательным. В целом миссия Татищева имела скорее разведывательный, нежели дипломатический характер.

Вернувшись в Ярославль из Новгорода, посол заявил, что не питает никаких иллюзий в отношении шведов и их намерений. От польских интервентов шведские отличались только меньшей степенью буйства, но никак не умеренностью в политических аппетитах. Пожарский открыто выступал против воцарения на московском престоле кого-либо из иностранцев. В его намерения входил скорейший созыв Земского собора с целью избрания царем кого-то из русских, а не польского или шведского королевича.

Густав Адольф в свою очередь не форсировал события, считая, что время работает на него – к Москве маршировала армия гетмана Ходкевича, и как знать, не появится ли потом возможность вообще не договариваться с русскими, если поляки одержат над ними верх.

Созыв Земского собора и выборы царя в Ярославле пришлось отложить, и ополчение двинулось на Москву. Шведы через своих разведчиков и осведомителей внимательно наблюдали за процессом изгнания поляков из русской столицы. В апреле 1613 г. им стало известно об избрании Михаила Федоровича Романова царем. Узнав, что московский трон теперь не является вакантным, Густав Адольф тем не менее продолжил свою игру и отправил в Новгород послание, в котором сообщал о скором прибытии в Выборг своего младшего брата Карла Филиппа, где он будет ожидать официального посольства от новгородцев и всей Руси. Возможно, Густав Адольф был совершенно уверен, что положение царя Михаила слишком шаткое и непрочное, и фигура представителя дома Ваза для многих представителей аристократии будет предпочтительней.

Карл Филипп прибыл в Выборг в июле 1613 г., где встретил весьма скромное новгородское посольство и никаких представителей из Москвы. Русские явно давали понять, что четко определились с избранием монарха и устраивать новую «избирательную кампанию» не намерены. Карл Филипп быстро оценил ситуацию и отбыл в Стокгольм — претензии на русский престол остались только предметом для работы над ошибками.

Но шведские войска по-прежнему удерживали большой участок северо-западных земель Руси. Новгород был слишком большим, слишком аппетитным куском русского пирога, и Густав Адольф решил зайти с другой стороны.

В январе 1614 г. новый командующий шведскими войсками в Новгороде фельдмаршал Эверт Горн, назначенный вместо Делагарди, предложил горожанам присягнуть непосредственно шведскому королю, поскольку Карл Филипп отказался от своих претензий на русский престол. Данная перспектива была воспринята новгородцами без энтузиазма — контуры государственной власти на Руси определились, царь был избран, и, несмотря на продолжающуюся войну с Польшей, будущее по сравнению с недавним прошлым с его Лжедмитриями казалось не таким уж безнадежным. Сам Горн в отличие от соблюдавшего хоть какие-то рамки Делагарди вел весьма жесткую по отношению к населению политику, чем никак не прибавлял популярности шведскому военному присутствию.

Читать еще:

Как американцы и канадцы убивали индейцев.

Индейцы (коренное население Америки) истреблены почти подчистую покорителями прерий и прочими уголовниками, которых до сих …

Добавить комментарий