Главная / Вокруг нас / Прибытие: Как научиться разговаривать с планетой

Прибытие: Как научиться разговаривать с планетой

Найти общий язык с окружающим миром. С беспощадной и честной дикой природой, которая сильнее и мудрее нас. С космосом, который с каждым днем становится все ближе. Оказавшись в Заполярной Норвегии, понимаешь: все мы пришельцы на этой планете и нам надо научиться разговаривать с ней.

Человек вышел из моря. Покрытый шипами и бугорками, как коралл. Встал на твердую землю, научился ходить, обзавелся семьей, домом и другими ценностями. Но отметины прошлой жизни остались, а главное — память о том, кто он и откуда. И вот он пришел к морю, обнаженный, неся в руках эту память в виде хрустального обелиска — дань прежней обители. Чугунный «Человек из моря», созданный норвежцем Хилли Ульсеном, стоит на горке в коммуне Бё, на юго-западе острова Лангёйа архипелага Вестеролен. Полярной ночью в свете северного сияния обелиск в руках человека кажется синим, как море, к которому он пришел. Из которого вышел.

Кто мы Откуда Зачем мы здесь Стоя над холодным, прозрачным и прекрасным пейзажем рядом с «Человеком из моря», глядя на Лофотенскую стену вдали, на маленькие одинокие домики среди воды, поневоле задаешься вопросами о своем месте в этом могучем и бескрайнем мире.

25 лет назад ответы на эти вопросы было предложено поискать художникам из 18 стран мира — участникам проекта Skulpturlandskap Nordland («Скульптурный ландшафт Нурланна»), он же Artscape Nordland. Организаторы — муниципальные власти фюльке Нурланн — задумали сделать из большого и негусто заселенного округа в Северной Норвегии галерею под открытым небом площадью почти 40 000 км². Жители каждой коммуны решали, нужно ли им иметь свою скульптуру. А художники выбирали место для будущего произведения и уже потом предлагали эскизы. Этот сложный диалог между скульпторами, природой и местными жителями в итоге привел к тому, что в большинстве муниципалитетов Нурланна и в одном в соседнем Тромсе появились работы 36 художников.

Все 36 за раз не обойти. И не только потому, что между самой южной и самой северной из них расстояние в 500 километров, а потому, что каждый объект «Артскейпа» требует отдельного путешествия. Каждый нужно искать — сначала на карте, потом на месте, которое этот арт-объект приспособил под себя, а иногда приходится куда-то взбираться или, наоборот, спускаться по траве и камням, прыгать по прибрежным валунам или долго идти навстречу ветру.

Открытый простор

Так я шла, затягивая капюшон все крепче, два километра вдоль северного берега острова Вествогёй, от рыбацкой деревни Эггум на запад, мимо остатков немецкой радиолокационной станции времен Второй мировой войны, по тропе из гранитной крошки. Справа — холодный океан, слева — холодные озера и заснеженные вершины, впереди — простор старых овечьих пастбищ и ветер в лицо. Там вдали, на мысу, стоит гранитный столбик с железной головой. Это «Голова» швейцарского художника Маркуса Реца.

С самого начала принципиальной для проекта Artscape Nordland была идея, чтобы каждый объект создавал собственное место в пространстве, добавляя ему новое измерение и давая возможность зрителю освободить ум — и этим открытым к искусству и природе умом интерпретировать произведение по-своему. Вот голова, обращенная к морю, расположена на уровне человеческого взгляда. Ты подходишь и смотришь туда же, куда и она. Ты начинаешь обходить пьедестал по кругу и видишь не только то, как меняется фон — пейзаж, — но и то, как трансформируется сам объект в этом пейзаже. 16 раз голова меняет форму. Сначала ты видишь классический портрет в профиль, а зайдя с противоположной стороны, неожиданно обнаруживаешь перед собой голову вверх тормашками. Маркус Рец показывает, как мы наблюдаем за окружающими нас вещами, как эволюционирует наш взгляд на мир и представления о нем. В великолепном ландшафте, окружающем «Голову», меняются цвета и перспективы. И я, обходя ее трижды по кругу, понимаю, что это моя голова. Другой, заглядывая в переменчивое лицо, тоже узнает себя.

Если ты ищешь ответы, то в этом месте трудно не остановиться, не замереть, не посмотреть вдаль. Но в суматохе жизни — легко.

Между прошлым и будущим

— Люди часто проходят мимо того или иного объекта «Артскейпа», даже не понимая, что это скульптура. Думая, например, что это просто уличный фонарь, — Семьон Герлиц, главный хранитель деревни Нюксун, задрав голову вверх, смотрит в женское лицо, склоненное к нему из «фонаря». Мы стоим в проеме между старыми домами над водой. — Это произведение в двух частях норвежки Ингхильд Карлсен. Одна половина — в десяти километрах отсюда, в Мюре. Другая — здесь, в Нюксуне. Две рыбацкие деревни. Мюре — современная, богатая. Нюксун — процветавшая когда-то, а потом заброшенная. Две одинаковые женщины в виде фонарей. Как связь между нами, живущими по разные берега. Тут свет и там свет. Он хорошо заметен зимой, когда трудно отличить день от ночи. Понимать можно по-разному. Важно то, что женщина стоит на берегу и молится, чтобы муж-рыбак вернулся домой. Рыбаки ведь выходили в море в любую погоду. И не всегда возвращались. А дома их ждал свет. Это наше прошлое и настоящее, связь того, что было, с тем, что должно быть.

Женщина-фонарь появилась в Нюксуне в 1995 году, когда он был еще городом-призраком с полуразрушенными, съехавшими в воду домами, покинутыми последними жителями в 1970-е. Семьон Герлиц приехал сюда в 1997-м из Дюссельдорфа и начал вместе с другими людьми из разных стран «поднимать» заполярную деревню. Его гордость — Holmvik Brygge — гестхаус, ресторан, музей, культурный центр, который он восстановил с друзьями по кусочкам, используя «останки» семи развалившихся домов. Так Нюксун из богом и людьми забытого места превратился в арт-объект на краю северной земли. Здесь постоянно живет полтора десятка человек. Четверо из них — дети. А взрослые в основном занимаются искусством и культурой. Среди них — Мари Элизабет Мьяланн и ее муж Свейн Эрик Тёйен. Она — философ и бывший священник, он — архитектор и фотограф. Мари курирует художественную галерею и ретрит-центр. Свейн запечатлевает на фотографиях северное сияние. Они живут здесь постоянно, как и Семьон, немец, ставший норвежцем.

Вечные странники

— Такое чувство, что норвежец — не национальность, а что-то вроде призвания. Идти на зов природы, жить в этой трудной, невыносимой красоте, так близко к космосу, пытаться договориться с ним на языке пришельца… — рассуждаю я, безнадежно влюбленная в эту холодную страну. — Наверное, неслучайно художники из разных стран пришли сюда общаться с природой при помощи искусства.

— Я думаю, Северная Норвегия идеальна для такого проекта, — отвечает Семьон, невольно ставший моим духовным проводником по «Артскейпу» Нурланна. — У нас есть океан, горы, мощный ветер, два месяца неуходящего полуночного солнца и два месяца без солнца. И есть северное сияние. Это место, которое постоянно меняет краски, где можно острее всего почувствовать силу природы. Понять, насколько ты мал по сравнению с ней.

— Понять, что ты гость, а не хозяин… Так

— По мне — да. Но я также чувствую, что природа хочет нас спасти, научить чему-то. Некоторые произведения «Артскейпа» показывают мне, как наша жизнь зависит от природы, а другие говорят о том, что природа открыта для нас. Моя любимая скульптура — «Глаз в камне». Она именно об этом.

Трехметровый гранитный блок с отверстием — «дверью» — внутри поставлен англичанином Анишем Капуром в коммуне Лёдинген, на грубых камнях у кромки моря. Во время прилива вода поднимается до самого «глаза». Он похож на портал, ведущий в мир по ту сторону человеческого.

— Для меня эта скульптура как приглашение от природы, адресованное людям, — говорит философ Семьон. — У камня грубые бока, только одна сторона отполирована. Так мы поступаем с природой, пытаясь ее пригладить и приспособить под себя. Но какие бы преступные вещи мы с ней ни творили, природа всегда прощает нас. Через отверстие в камне она зовет нас к себе. Дверь открыта. Этому камню 180 миллионов лет. У природы и людей разное летоисчисление. Мы уйдем, а камни останутся еще на миллионы лет. А что останется после нас Да, людям нужна цивилизация, но необходимо постоянно возвращаться к природе.

По ту сторону камня

Самый «цивилизованный» город Нурланна — его административный центр Будё. Здесь есть огромная библиотека, у которой вместо одной стены — окно в три этажа, выходящее на залив. Есть суперсовременный концертный зал: деревянные ребристые стены внутри создают невероятную акустику и иллюзию связи с чем-то бóльшим, да, с природой. Есть дома, украшенные граффити во время «путешествующего» международного фестиваля UpNorth в 2016-м: вот девочка после школы краской из баллончика расцвечивает небо над городом северным сиянием (Рустам Кубик из Казани), вот люди-деревья с корнями вместо ног взлетают, как птицы (Давид-де ла Мано из Саламанки)… Кстати, простым горожанам так нравилась идея расширения границ их цивилизованного мира, что они сами спрашивали организаторов фестиваля, не хотят ли художники разрисовать и их дом… 20 с лишним лет проекта Artscape Nordland не прошли для Будё даром: люди научились смотреть на мир сквозь отверстия в камнях. 500-метровый волнорез у марины в центре города в 1993 году был избран английским скульптором Тони Крейгом для его произведения — семи опять же гранитных камней разного размера и формы с регулярно просверленными в них сквозными отверстиями.

Я иду по пирсу и смотрю сквозь камни. И вижу море, скалы островов, северное солнце над горизонтом, мир по ту сторону цивилизованного бытия. Семь краеугольных камней с множеством очей. Граница между природой и технологиями, между культурой и природой, между ресурсом и стихией, между абсурдным и вечным.

— Мне нравится абстрактное искусство, потому что его можно интерпретировать по-разному, — говорит Семьон. — Через него легче понять нашу собственную жизнь, нашу сегодняшнюю ситуацию, причину, по которой мы в ней оказались. Современное искусство будто говорит человеку: «Помни, что бы ты ни делал, это отразится на тебе. Будь осторожен. Я здесь, я наблюдаю, я буду твоим зеркалом».

Зеркало

Оно стоит в коммуне Воган, примерно в 25 километрах к западу от Свольвера. Для своей стеклянной конструкции с отражающей вогнутой поверхностью американский концептуалист Дэн Грэм нашел одно из самых красивых мест на Лофотене: там, где остров Вествогёй вот-вот соединится с Эуствогёем, как рука с лопаткой в плечевом суставе. Внушительное зеркало повернуто в сторону пролива и отражает вершины Вествогёя. Отойти к воде, забраться на мшистый валун — и увидишь панораму гор на фоне гор, и царство воды, и себя, маленького человечка, среди этого царства. Сменишь точку обзора, и картина тоже в момент переменится: другими будут и свет, и пейзаж. Как в случае с «Головой» в Эггуме.

Какое ты выберешь для себя место в этом пейзаже, какую позицию займешь в этом мире Произведение Дэна Грэма — одновременно и картина, и архитектурная форма, но прежде всего событие, в котором ты участвуешь.

— Мне нравится просто стоять перед некоторыми объектами и ощущать силу природы, — говорит Семьон. — В такие моменты я вспоминаю «Сотворение Адама» Микеланджело. Через скульптуры этого проекта я чувствую, что природа касается меня, как Бог касается Адама, наполняя человеческую жизнь смыслом. Природа говорит с нами, но часто мы не готовы. Не все способны смотреть на мир глазами художников. В Нурланне большинство людей — рыбаки. Они выходят в море на современных лодках, зарабатывают много денег. У них есть дом, машина, вечеринки — им этого более чем достаточно, чтобы жить. Мне кажется, норвежцы больше используют природу для бизнеса или отдыха. У них нет времени на размышления о вечном, об искусстве, о мире вокруг.

— И что же останется после них

— Я думаю, один из объектов Artscape Nordland — в коммуне Аннёй, в Анденесе, — как раз говорит о том, что от нас остается. Это так называемый «Островной музей». Он был создан в 1992 году немецким художником Раффаэлем Райнсбергом. Все экспонаты — старые предметы, найденные художником в разных местах острова Аннёй. Просто вещи, которыми когда-то пользовались люди, — для работы и досуга, для выживания. Смотришь на них и думаешь: вот они закончили свою историю, валяясь где-то на пляже в Анденесе.

Приношение

Ржавые инструменты, служившие на суше и на море, обломки труб и лыж, старые воронки, котелки и прочая кухонная утварь, множество останков каких-то прежде годных в хозяйстве штуковин — все их собрал Райнсберг, долго и неустанно бродя по острову. Смотришь на эту «археологию повседневной жизни», красиво представленную на полках вдоль стен бывшего гаража, и понимаешь, что даже названия большинства этих предметов давно умерли, не говоря уже об их смысле и назначении.

И я представляю себе, как однажды на Землю прибудут инопланетяне, высадятся на краю Аннёя и увидят «Островной музей» в гараже. Зайдут в него, поводят жалами по полкам… Что они поймут о нас по этим мертвым артефактам

Когда-то несколько лет назад я уже путешествовала по Норвегии, и гид, русская женщина, рассказывала, что норвежцы очень любят собирать всякое старье. Насобирают — и сразу организуют музей. Почти в любом захолустье такой найдется…

— Почему норвежцы любят коллекционировать старые вещи — спрашиваю Семьона.

— Да, кто-то может сказать, что это коллекционирование мусора. Но ты берешь этот «мусор» в руки и понимаешь, что у всего есть история. Местные гордятся своим прошлым, оно напоминает людям, откуда они.

— Но если не избавляться от старых вещей и старых мыслей, не останется пространства для развития и движения вперед…

— Поэтому нужно брать из истории самое ценное, комбинировать с лучшим, что есть сегодня, и начинать писать следующую главу, глядя вперед взглядом художника, соединяя то, что было, с тем, что должно быть.

У Семьона Герлица это хорошо получается. Из обломков истории Нюксуна он создал свой художественный проект в «Артскейпе» Нурланна, но взял он из прошлого только то, что жизнеспособно, что не нарушает равновесия и гармонии в природе. Думая об этом, я неожиданно понимаю, что целью Раффаэля Райнсберга, возможно, было вовсе не собрать старье, а убрать его. Произведение художника — не гараж, а очищенный остров Аннёй, который он выбрал как место и арт-объект одновременно: пространство для размышления, для творчества, для диалога — с природой, космосом, будущим, самим собой. И со мной, зрителем, свободным видеть, чувствовать и понимать.

Читать еще:

ОМСК. ПОЛУЗАБЫТАЯ СТОЛИЦА.

Прошлое Омска, одного из двух основных петровских городов, возникших в Сибири, таит много необычного. Здесь …

Добавить комментарий