Главная / Вокруг нас / НАКАЗАННЫЕ ВЕЩИ

НАКАЗАННЫЕ ВЕЩИ

Их секли прутьями, бросали в море, ссылали в Сибирь и разрывали на кусочки. За что и почему люди наказывали вещи

Засуха, неурожай, падеж скота, неудачная охота Виноваты идолы. Древние люди, в том числе и праславяне, наделяли человеческими свойствами все вокруг и к каменным или деревянным изваяниям относились как к живым существам. Их старались задобрить едой или жертвами, но, если идол плохо справлялся со своей работой, его наказывали: ставили в угол, а то и секли прутьями.

Вражеских идолов тем более не щадили. Так, при захвате города-крепости Арконы славянскому идолу Святовиту по приказу датского короля набросили веревку на шею, протащили посреди войска, разломали на куски и бросили в огонь. Но хуже всего пришлось славянским кумирам во время крещения Руси: их низвергли и сожгли, а идол Перуна привязали к конскому хвосту, избили палками и сбросили в Днепр.

Древние греки пошли еще дальше: учредили специальный суд для животных и неодушевленных предметов, причинивших людям смерть или увечье. В Афинах каждый год судили топор или нож, которыми убивали вола во время празднества в честь Зевса в Акрополе, — их признавали виновными и бросали в море.

Та же участь постигла бронзовую статую кулачного бойца Теагена на острове Тасос. Местные жители чтили память знаменитого спортсмена, но один из граждан почему-то невзлюбил скульптуру: он каждую ночь приходил к статуе и колотил ее изо всех сил. В конце концов изваяние рухнуло на своего врага и задавило его насмерть. Родственники убитого привлекли статую к ответственности — ее осудили и бросили в море.

В Олимпии маленький мальчик играл под бронзовым быком, стоявшим на священном месте. Неосторожно поднявшись, малыш стукнулся головой о металлическое брюхо статуи и умер. Олимпийские власти обвинили скульптуру в предумышленном убийстве и решили убрать ее из святилища. Но Дельфийский оракул постановил, что статуя действовала без злого умысла, поэтому над бронзовым быком произвели обряд очищения.

В России к колоколам относились как к людям: давали имена, а за провинность наказывали и даже ссылали в Сибирь. В 1591 году угличский набатный колокол возвестил горожанам об убийстве царевича Дмитрия. На звон сбежались жители города, начались волнения и самосуд над предполагаемыми убийцами. Колокол же жестоко наказали: сбросили с колокольни, вырвали язык, отрубили ухо и принародно всыпали ему 12 ударов плетьми. После чего вместе с другими угличанами, также лишившимися языков, ноздрей и ушей, отправили в Тобольский острог — на 300 лет. Только в конце XIX века колокол амнистировали и вернули в Углич в качестве музейного экспоната. Сейчас он хранится в церкви Димитрия-на-Крови.

Во время Чумного бунта 1771 года в Москве удары Спасского набатного колокола собирали восставший народ в Кремль. Разгневанная Екатерина II приказала наказать колокол, лишив его языка. Он долго висел на кремлевской стене, пока в 1821 году не был установлен в вестибюле Оружейной палаты.

Подобные казусы случались и в Европе. Колокол протестантской церкви в Ла-Рошели пал жертвой борьбы католиков с протестантами. Церковь разрушили, а колокол пощадили, но за то, что он созывал еретиков на молитву, наказали его плетьми, закопали, а потом вырыли из земли и заставили отречься от прежних заблуждений. После церемонии покаяния колокол окрестили и продали в католический приход. Впрочем, приходские власти отказались платить, ссылаясь на то, что колокол, как вновь обращенный в католичество, желает воспользоваться королевским законом о трехлетней отсрочке для новоиспеченных католиков.

Но чаще всего страдали книги: еще в III веке до н. э. китайский император устроил «сожжение книг и погребение книжников» в ходе борьбы с конфуцианством. Все неугодные труды бросили в огонь, а их авторов живьем закопали в землю. Целый день по приказу монаха солдаты носили книги и свитки с непонятными рисунками и значками на площадь перед храмом. Когда работа была закончена, Диего де Ланда поднес к рукописям горящий факел. Так из библиотек и летописей майя до наших дней дошло только три рукописи

В середине XVI века молодой испанский монах Диего де Ланда решил искоренить дух язычества в только что завоеванной Мексике. В одном из храмов майя испанцы обнаружили огромную библиотеку древних рукописей. Целый день по приказу монаха солдаты носили книги и свитки с непонятными рисунками и значками на площадь перед храмом. Когда работа была закончена, Диего де Ланда поднес к рукописям горящий факел. «Книги эти, — писал он потом, — не содержали ничего, кроме суеверия и вымыслов дьявола. Мы сожгли их все». Так что из библиотек и летописей майя до наших дней дошло только три рукописи.

А самый известный случай такого рода — сожжение книг в нацистской Германии: с марта по октябрь 1933 года по всей стране пылали книжные костры. 10 мая в Берлине сожгли 25 000 томов литературных произведений, «подрывающих немецкий дух», — от детских сказок до теории относительности Эйнштейна. В предисловии к роману «451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери писал: «Когда Гитлер сжигал книгу, я остро чувствовал, уж простите меня, будто он убивал человека. Впрочем, в конечном итоге истории, люди и книги — одной плоти». К сожалению, знаменитая антиутопия ничему не научила прогрессивное человечество — книги сжигают и в XXI веке.

Разгневанные люди выясняли отношения не только с вещами, но и с могучими стихиями. Древнегреческий историк Геродот рассказывает о персидском царе Ксерксе, собравшемся в V веке до н. э. в поход на Грецию. По его приказанию персы построили через пролив Геллеспонт два моста, чтобы скорее перебросить войска к месту битвы. Разразилась буря, и мосты были разрушены. Разъяренный царь повелел нанести морю 300 ударов бичом и бросить в него цепи, а надзиравшим за сооружением моста — отрубить головы.

Персидские палачи, бывшие при войске, высекли морскую воду, приговаривая: «О ты, горькая влага Геллеспонта! Так тебя карает наш владыка за оскорбление, которое ты нанесла ему, хотя он тебя ничем не оскорбил». Так появился фразеологизм «высечь море» — пытаться выместить злобу на ком-либо неподвластном. Традицию, кстати, продолжил скандально известный римский император Калигула. Он объявил войну богу морей Нептуну, привел войско к берегу и приказал солдатам бросать копья в воду.

Народ айну, живущий в Японии, мстил деревьям. Если человек падал с веток и умирал от ушибов или срубленный ствол падал на человека и убивал его, люди приходили в ярость и вступали в войну с деревом, а точнее, с демонами, которые живут у него внутри. Дерево рубили, раскалывали на щепки и пускали по ветру. Ведь если не уничтожить источник опасности, демоны останутся жить в нем и будут постоянно угрожать человеку. Впрочем, слишком большие деревья оставляли расти, тщательно отметив темное место, чтобы люди держались от него подальше.

Традиция расправляться с вещами прошла через века и получила неожиданное продолжение в наши дни: японцы используют всевозможные неодушевленные предметы для разрядки и борьбы со стрессом. Это не только широко известные манекены начальников, на которых можно выместить обиду, но и большой ассортимент бытовых мелочей. Например, антистрессовый блокнот: его странички предназначены для того, чтобы их рвали на кусочки. Создатели блокнота рекомендуют постоянно носить его с собой, чтобы в нужный момент снять раздражение и быстро успокоиться.

Еще одно офисное изобретение — ваза со звуконепроницаемыми стенками. В случае необходимости любой из сотрудников может сколько угодно громко изливать в него душу — окружающие ничего не услышат.

Ну и самое главное: в Японии действует сеть кафе, где разрешают бить посуду. Есть и тематический кейтеринг: выезд на вечеринки или свадьбы. На месте оборудуют пространство, где гости могут побить тарелки. Правда, последние исследования показали, что такой способ разрядки помогает чаще женщинам, чем мужчинам, и не снижает уровень реальной агрессии. Психологи считают, что гораздо полезнее проговаривать негативные эмоции. На этот случай японцы создали искусственное растение, которое способно выслушивать жалобы расстроенного человека. В зависимости от эмоций меняется тембр голоса, а «отзывчивое» растение реагирует на это наклонами в разные стороны, как будто слушает и сопереживает.

Читать еще:

«Я вижу пьяную, богомольную Вятку»

В 30-е годы в СССР обычным делом было то, что известные писатели путешествовали по провинциальным …

Добавить комментарий