Главная / Вокруг нас / «Перед тем как я вернулся в батальон, шпис велел мне довезти новичка — молодого светловолосого солдатика, стоявшего со своим вещмешком с самым потерянным видом возле мотоциклов.

«Перед тем как я вернулся в батальон, шпис велел мне довезти новичка — молодого светловолосого солдатика, стоявшего со своим вещмешком с самым потерянным видом возле мотоциклов.

Новичок объяснил, что он назначен колясочником, что его зовут Альберт, и мы отправились в путь. Тогда я и предположить не мог, что этот новенький станет незаменимым человеком в нашей компании. Лишь позже мы узнали его историю.

Альберт был швейцарцем. Его отец был офицером русской армии в царской России. В 1917 году после Октябрьской революции отец эмигрировал в Швейцарию. Там он женился на немке, и у них родился сын, которого назвали Альбертом. Альберт свободно говорил по-немецки с легким швейцарским акцентом. Но куда лучше он говорил по-русски.

И его русский язык стал своего рода нашим ценным достоянием. Теперь уже не было необходимости прибегать к изнурительному языку жестов в общении с местным населением. К тому же большую пользу Альберт приносил и командованию. Но как раз это нас интересовало меньше всего.

По прибытии на командный пункт батальона Бахмайер, у которого бутылка водки торчала прямо из кармана, распорядился разместить Альберта в моей землянке. Пришлось расширить ее из расчета на двоих.

Изредка постреливала артиллерия, а так было спокойно. Со стороны русских снова зазвучал громкоговоритель. Теперь они передавали партийные песни НСДАП. Судя по всему, русские обновили технику.

Я сказал новичку:
— Послушай, что я тебе скажу. Ты на самом деле считаешь, что мы с тобой можем хоть что-то изменить И мы, и русские солдаты — пыль на ветру, и ничего больше в этой гигантской борьбе двух держав.

Потом он рассказал мне про своего отца, офицера царской армии, потом воевавшего в Белой армии Колчака. Рассказал о том, как Колчака в 1920 году предали англичане (а также французы, японцы, американцы и чехословаки), как они выдали его красным, как самодержавие царя, свергнутого в начале 1917-го, сменилось в конце 1917 года диктатурой большевизма.

Альберт рассказал мне о кровавой бойне между белыми и красными. Его отец чудом смог сбежать в Швейцарию, а когда вспыхнула война между Германией и Россией, швейцарцы упрятали его за решетку.

Швейцарские власти таким способом пытались предотвратить у русских эмигрантов чувство симпатии к Германии и чувство ненависти к России.
Он рассказал, как бежал из Швейцарии, сжигая все мосты, потому что швейцарские власти тут же упекли бы его в тюрьму. Альберт всей душой ненавидел большевиков, именно это и подвигло его служить в германской армии. По его мнению, только Германия заняла в отношении большевизма истинно непримиримую позицию, и только Германия с ее боевой мощью способна была очистить Европу от этой заразы.

21 июля 1941 года батальон добрался до Смоленска, которым до этого (16 июля) овладели танковые войска группы армий «Центр». Несмотря на следы боев повсюду — на домах, дорогах, одним словом, повсюду, — город все же выглядел внушительно. Гигантские строения в партийном стиле — плод творчества большевистского аппарата — перемежались с домами конца XIX века.

Что было самым непривычным, так это когда ты, скользнув взглядом по фасадам вполне пристойных домов, которые можно было в принципе видеть и в городах Германии, вдруг замечал в нескольких метрах от них халупы, деревянные хибары, чудом уцелевшие во время пожаров. Нас встречало бесчисленное множество бюстов и памятников Ленину и Сталину. В Смоленске существовал даже трамвай.

Несмотря на казарменный быт, временами выпадали беззаботные денечки. В особенности приятно было по вечерам. Мы усаживались за стол, освещенный коптилками, Вернер брал в руки гитару и пел нам приятные песни.

Казачьи песни он обожал больше всего. В юности он в своем родном Кёльне не пропускал ни одного концерта знаменитого хора донских казаков. Альберт переводил для нас слова, и скоро мы уже вполне прилично подпевали Вернеру. Бахмайер, тоже присутствовавший на этих импровизированных вечеринках с песнопениями, брал на себя роль ударных, отбивая ритм на пустой консервной банке.

Однажды в разгар такого вечера нас посетил унтерштурмфюрер Шрамм. Мы было умолкли, но он жестом дал понять, чтобы мы пели дальше. Потом мы спели что-то из репертуара колчаковцев, а потом дошли до советского марша военных летчиков: «Все выше, и выше, и выше…»

Вскоре все стали расходиться. Унтерштурмфюрер Шрамм вообще не произнес ни слова. Просто закурил трубку. А в другой раз Шрамм явился в компании с адъютантом. Послушав, как мы поем, он покачал головой и ушел, так ничего и не сказав.

«Русского швейцарец» погиб при отступлении зимой от Москвы.»

Из воспоминаний Г. Гюнтера, роттенфюрера мотоциклетного батальона (SS Krad-schtoenbatailon «Das Reich») дивизии СС «Дас Райх».

Читать еще:

10 ежедневных странностей нашего мозга

Человеческий мозг — восхитительный орган, не только определяющий нашу личность, но и позволяющий нам нормально …

Добавить комментарий