Главная / Вокруг нас / ПРОТЁРТЫЕ БОТИНКИ ВОЖДЯ МИРОВОГО ПРОЛЕТАРИАТА

ПРОТЁРТЫЕ БОТИНКИ ВОЖДЯ МИРОВОГО ПРОЛЕТАРИАТА

протёртые ботинки вождя мирового пролетариата кроме торжественной, парадной стороны провозглашения революционной власти лениным в 1917 году была и другая сторона, не парадная, которую напоказ не

Кроме торжественной, парадной стороны провозглашения революционной власти Лениным в 1917 году была и другая сторона, не парадная, которую напоказ не выставляли. Однако она заслуживает внимания. В беседе с писателем Феликсом Чуевым бывший глава Совнаркома Вячеслав Молотов рассказывал:

«Мне до сих пор почему-то запомнилось, в голове сидит, даже представляю натурально, как Ленин провозглашает Советскую власть. Я был позади трибуны… И мне почему-то помнится, что Ленин, обращаясь к аудитории, к залу стоял, и одна нога у него была приподнята — имел он такую привычку, когда выступал, — и видна была подошва, и я заметил, что она протёрта. Форма дырки даже отпечаталась в голове…» Молотов так увлёкся своим рассказом, что стал рисовать на бумаге форму дырки на ленинском ботинке. Потом показал Чуеву получившийся рисунок: «Вот примерно такая штука протёртая. Но есть там вторая стелька. Вторая стелька ещё сохранилась, а нижняя подмётка протёрта. Даже форму подошвы запомнил…».

Интересно, почему экс-главе правительства СССР, многое за свою жизнь пережившему и повидавшему, спустя добрых полвека с лишним из исторической сцены провозглашения Советской власти запомнился такой вроде бы ничтожный пустяк — форма дырки на ботинке В.И. Ульянова Может быть, потому, что это был совсем не пустяк Ведь не один Владимир Ильич, а все люди, пришедшие к власти в Октябре 1917 года (или, по крайней мере, их основная часть, костяк), очень строго ограничивали себя в личных благах. И это была для них отнюдь не случайная черта, а коренное, фундаментальное свойство.

Что революционер-подпольщик Владимир Ульянов, пришедший в Смольный в парике и со сбритыми бородой и усами, носил дырявые ботинки — это совсем не удивительно. Но ведь такой же скромной его обувь оставалась и позднее, когда власть уже давно и прочно была в руках его соратников. В 1921 году один из слушателей речи Владимира Ильича заметил на правом его ботинке аккуратную заплатку возле мизинца…

Когда Ленину предлагали как-то улучшить его быт, он обычно отвечал риторическим вопросом: «Что сказали бы об этом рабочие». Лидия Фотиева вспоминала такой случай после революции: «У него мёрзли ноги в кабинете, и он попросил дать ему войлок под ноги. Войлок достали… Но позже удалось достать шкуру белого медведя. Большую, роскошную шкуру расстелили под письменным столом и креслом и были рады: и красиво и тепло будет Владимиру Ильичу. Но, придя в кабинет и увидев эту обновку, Владимир Ильич рассердился. Он сказал: «В нашей разорённой, полунищей стране такая роскошь недопустима». Пришлось убрать шкуру и водворить на её место войлок». Другая похожая история: в декабре 1921 года, после смены истопников, в квартире Ульяновых по ошибке не топили целых девять дней. Ленин не жаловался, сидел дома, закутавшись шалью жены, и говорил своим домашним: «В Москве топливный кризис, ничего не поделаешь, не мы одни, а многие переживают этот недостаток». «Ох уж эти большевики, — шутил Ленин по поводу нехватки дров, — послал их бог на нашу голову».

Ещё раз стоит подчеркнуть: бытовая скромность и самоограничение были не личными качествами одного человека, таково было общее свойство всей революционной «элиты», если выражаться современным языком. Илья Эренбург в романе «День второй» так рисовал портрет типичного представителя этой социальной группы, большевика Шора:

«Его послали в Лондон: продавать лес. Он встретился с крупным английским инженером. Англичанин спросил Шора: «Как вы работаете в столь мизерных условиях Я читал, что в России редко у кого из специалистов ванна, не говоря уж об автомобиле. Может быть, вы мне скажете, сколько у вас зарабатывает такой специалист, как вы» Шор поглядел на англичанина, и в глазах Шора показалось глубокое веселье. Он ответил: «Это называется — партмаксимум. Ерунда! Меньше, чем этот швейцар. Может быть, как дипломат, я должен говорить иначе. Но по-моему, правда куда лучше. У меня, например, нет машины. Иногда я жду трамвая полчаса и, не дождавшись, иду пешком. Мыться приходится в бане: два часа потеряны. Наша страна ещё очень бедная. Вы меня спрашиваете, сколько я получаю. Я мог бы вам ответить: столько-то — в рублях. Перевести на фунты трудней. Но и не в этом дело. Я получаю радость. А сколько, по-вашему, стоит настоящая радость — ну, хотя бы в фунтах..» Англичанин вежливо улыбнулся.»

Может быть, главный переворот 25 октября 1917 года в том и заключался, что на место государевых слуг в шитых золотом мундирах, усыпанных драгоценными орденами, пришли люди в бедной одежде и протёртой до дыр обуви И, разумеется, с соответствующей психологией, системой ценностей, в которой личные блага и личное богатство занимали не первое, не второе и даже не десятое место. А ордена, медали, чины, звания и пр. поначалу вообще никакого места не занимали.

Cоветская «История дипломатии» издания 1945 года описывала такой поучительный эпизод: посол Испании в конце 1917 года оказал некоторую любезность молодой Советской республике. «Накануне его отъезда из Петрограда в Наркоминдел явился секретарь испанского посольства и намекнул, что за такую услугу… обычно полагается орден. Сотрудники Наркоминдела подошли к шкафу, вытащили кучу орденов… и высыпали на стол. «Выбирайте любой», — заявили они испанскому дипломату. Поражённый испанец ретировался».

Нынешняя российская «сколенвстающая» элита составляет разительную противоположность революционерам, взявшим власть 96 лет назад. Это люди, для которых личные блага — всё, всё остальное — ничто. И не случайно современная Россия порадовала (а скорее — повеселила) остальной мир такими позорными «рекордами», как самая большая в мире частная яхта, самый большой в мире частный самолёт и самое большое имущественное расслоение в обществе.

Откуда же взялся тот огромный заряд энергии, который полвека после революции позволял стране выигрывать войны, строить промышленность, развивать науку и запускать космические корабли Ведь в 1917 году революционеры, тем более одни большевики, составляли ничтожную горстку среди 150-миллионного российского моря. Как говорил в 1922 году В. И. Ульянов, «есть маленькая, ничтожная кучка людей, называющая себя партией. Это ничтожное зёрнышко поставило себе задачей, а именно переделать всё, и оно переделало». Может быть, такой заряд энергии во многом был создан благодаря тому, что эта горстка людей отказалась от большинства личных благ во имя дела, в которое искренне верила

Можно сказать по-простому: такая задача — «переделать всё» — требовала огромного исторического усилия, предельного напряжения всех сил. А откуда было бы взяться этому усилию, если бы вся энергия руководящего слоя общества изначально рассосалась бы на обрастание личными благами Вот ведь какой исторический парадокс образуется — дырявые, а позднее заплатанные ботинки главы Советского правительства предвосхищали превращение отсталой России в мировую сверхдержаву. А что предвещают драгоценные часы, поблескивающие сейчас на запястьях нынешних «первых лиц» государства, духовных и светских Вот в чём вопрос…

Картина К. Юона «Первое появление Ленина на заседании Петросовета в Смольном». За спиной В.И. Ленина можно узнать Троцкого, Сталина, Каменева, Дзержинского, Антонова-Овсеенко, Рыкова, Урицкого и других.

Читать еще:

Морские ангелы-хранители

О дельфинах-спасателях рассказывал еще «отец истории» Геродот. Он описал, как «дельфос» спас от смерти греческого …

Добавить комментарий