Главная / Вокруг нас / «ЧЛЕНЫ ВЕРХОВНОГО СУДА БРАЛИ ВЗЯТКИ» Часть 1

«ЧЛЕНЫ ВЕРХОВНОГО СУДА БРАЛИ ВЗЯТКИ» Часть 1

члены верховного суда брали взятки часть 1 в августе 1948 года, решением политбюро были отстранены от работы семь членов верховного суда ссср, включая председателя высшего судебного органа

В августе 1948 года, решением Политбюро были отстранены от работы семь членов Верховного суда СССР, включая председателя высшего судебного органа страны и его зама. Коррупция, в которой обвиняли некоторых из них, в сталинской судебной системе была вполне распространенным явлением.

«Требовал пять тысяч рублей за освобождение арестованного»

О том, что закон что дышло — куда повернешь, туда и вышло, жители России знали во все времена. Столь же твердо знали они и о том, кто этим дышлом управляет и сколько берет за то, чтобы оно повернулось в нужную сторону. Судейское взяточничество веками служило предметом общественного обсуждения и осуждения. Но как только случалась какая-нибудь юридическая напасть, все — от крестьян до вельмож — отправлялись с подношениями к судейской братии.

Многочисленные попытки сделать суд более или менее честным и справедливым веками ни к чему не приводили. После судебной реформы второй половины XIX века и введения в Российской империи суда присяжных казалось, что в стране может появиться вполне цивилизованная юридическая система. Однако это ощущение тут же исчезало, стоило хотя бы чуть-чуть отъехать от крупных городов. В губернских столицах, тем более в уездных городках судопроизводство протекало в прежнем русле и прежнем ритме. Сидевшие на копеечном казенном содержании судейские чиновники продолжали кормиться от щедрот спорщиков в гражданских процессах и обвиняемых по уголовным делам.

Возможно, именно многовековая усталость от повальной судейской коррупции и заставила население новой, советской России поверить в то, что большевики, которые смели до основания всю прежнюю правовую систему, создадут другую, где будут судить по справедливости, а не по размеру кошелька.

Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Новые судьи в ревтрибуналах руководствовались революционным же правосознанием и выносили решения, способные довести до умопомрачения любого старорежимного юриста. Пролетария, убившего классово чуждого гражданина, вполне могли приговорить к общественному порицанию. А отказавшегося выходить на общественные работы представителя свергнутых классов — к расстрелу. Появились и совершенно необычные приговоры. К примеру, новая власть приговаривала ценных специалистов, не желавших ее признавать, к высшей мере наказания условно.

Но главное оказалось в другом. Коррупция, о борьбе с которой так много говорили большевики, никуда не делась. Буквально в первые же дни после создания чрезвычайной комиссии Дзержинского выяснилось, что два ее следователя брали взятки за прекращение дел и освобождение арестованных. Что после этого можно было говорить об обычных, не облеченных высоким политическим доверием милиционерах, следователях и членах трибуналов Например, в Петрограде член следственной комиссии ревтрибунала Алексеевский практически открыто вымогал взятки.

«Сторож у Барецкого, второго директора ресторана «Медведь»,— сообщал в следственную комиссию Дзержинский,— подслушал разговор между Алексеевским и Барецким 19/XII-17 следующего содержания:

Алексеевский требовал у Барецкого 5 тысяч рублей за освобождение Леонарди (первого директора «Медведя»), арестованного за покупку поддельной печати».

Как водится, больше всего жалоб было на милицию, сотрудники которой вымогали взятки, продукты, самогон, «крышевали» подпольные притоны и бордели, а то и просто грабили мелких торговцев и зажиточных крестьян. Благо конфискации производились так часто, что вряд ли кто-нибудь мог отличить государственную выемку ценностей от частной. Не отставали от милиционеров и трибунальские следователи с чекистами, среди которых наблюдались массовые злоупотребления с арестами и освобождениями задержанных на протяжении всей гражданской войны. На общем фоне судьи смотрелись едва ли не ангелами. Но истина заключалась в том, что самые денежные клиенты до трибуналов просто не добирались. Их обирали еще во время задержания и следствия.

«Пьяная ездила верхом на нарсудье»

Вся эта вакханалия, казалось бы, должна была прекратиться с окончанием гражданской войны. Но военно-революционное время сменилось разрухой, во время которой милиционерам в глубинке перестали выдавать пайки и выплачивать зарплату. Не в лучшем положении оказались чекисты, следователи и судьи. И тут вдруг оказалось, что у судей есть огромное преимущество перед другими представителями правоохранительно-карательного сообщества. Они могли налагать штрафы за действительную или мнимую вину. А многие торговцы и самогонщики готовы были кормить и поить судей, чтобы избежать разного рода неприятностей. Причем картина не изменилась даже после введения НЭПа и появления в стране относительной финансовой стабильности.

В 1926 году, например, ОГПУ сообщало в ЦК о злоупотреблениях судей:

«Гомельская губ. В с. Красная Гора Клинцовского у. приехал из Клинцов судебный исполнитель Гарист взыскать по суду с гр-на Шевцова, компаньона частного кожевенного завода, некоторую сумму денег. Гарист взыскания не произвел и вечером пьянствовал в доме Шевцова.

Запорожский округ. Нарсудья Балаковского района налагает штрафы за всякие пустяки. Был случай, когда нарсудья оштрафовал одного крестьянина на 50 руб. за то, что тот стукнул сапогом о пол. Когда оштрафованный спросил о причине наложения штрафа, судья оштрафовал его еще раз на ту же сумму.

Амурская губ. В с. Ново-Воскресеновка Амурско-Зейского района нарсудья 1-го участка Ершов пьянствовал у спекулянтки и контрабандистки Карчемкиной. После попойки Карчемкина пьяная ездила верхом на нарсудье, об этом стало известно всей деревне».

К судейским работникам применяли самые разнообразные меры наказания. В том же обзоре говорилось:

«Майкопский округ. За 9 месяцев сменено 10 народных следователей, из которых предано суду: 4 — уголовному, 4 — дисциплинарному, 2 сняты как несоответствующие своему назначению.

Калужская губ. За период январь—февраль 1926 года привлечено к ответственности по различным статьям 13 работников нарсуда. Кроме того, за тот же период отстранено от должности 13 человек».

Но никакие меры наказания не помогали. Судьи продолжали пить и брать подношения.

В Москве считали, что самой эффективной мерой станет новая судебная реформа, которая позволит сделать судебную систему более стройной и управляемой. Но один из редких непьющих и принципиальных судей — председатель Владимирского губернского суда В. Кефалиди — писал в ЦК о том, что менять нужно не структуру, а кадры, причем почти поголовно:

«В органах юстиции можно встретить на ответственных должностях руководителями бывших волостных писарей и лиц, ранее работавших по писарской части в полиции, у земских начальников, в окружных судах и у мировых судей. Эти работники, по моему мнению, являются, безусловно, деклассированными, а если учесть, что они собой представляли до 1917 года на этой работе — а мы с Вами знаем их (это в отношении нечистоплотности),— то станет ясно, что пускать их на судебную работу не следовало бы. Все они пришли к нам в партию после 1917 года.

Имеет место до сих пор в органах юстиции протекционизм, дружество и, если грубо можно выразиться, собутыльничество; это последнее наносит чрезвычайный удар и партии, и соввласти.

До сих пор мы наблюдаем, как лица, выброшенные из органов юстиции одной губернии или области, направляются на ту же работу в другую губернию, в другую область; это ведет нас к быстрому разложению аппарата той местности, куда прибывает выброшенный.

Необходимо сейчас же начать строго пересматривать весь состав суда и прокуратуры и снять с работы руководящий состав суда и прокуратуры, ранее работавший при царском самодержавии волостными писарями, писарями полиции, окружных судов и т. д.».

В дополнение к этому Кефалиди предлагал вывести суды из-под контроля местных органов власти:

«Я считаю, что правительство наше сделало большой промах, недооценив работу органов юстиции и предоставив право (на основе положения о местных финансах) снабжения и зарплатой, и функциональными расходами местным органам власти. Этим оно окончательно поставило суд в зависимость от местной низовой советской власти. Мы имеем ряд моментов командования со стороны низового аппарата по конкретным делам и, наоборот, меньше политического наблюдения за работой суд. аппарата. Там, где судья крепкий, стойкий, там он вечно ведет борьбу за получение своевременной зарплаты, за получение своевременно сумм на функциональные расходы. Это опасное место, и его Центральный комитет партии должен будет во что бы то ни стало изжить».

В подтверждение своей правоты он писал:

«Я — работник суда в течение 10 лет, с первых дней его организации. Председательствуя в трибунале и суде, я достаточно изучил все его болячки. В губерниях Курской, Брянской, Орловской и ныне Владимирской, где я работал и работаю, гнойников не было, а это вот почему: стоит только председателю суда и прокурору взяться за выпивку — не надо даже систематического пьянства, как сейчас около него сгруппируются члены суда, пом. прокурора, несколько партийцев других организаций, и к ним сейчас же примкнет пара членов коллегии защитников, которым на руку это. Защита окружена нэпманской и антисоветской публикой, подготовит несколько проституток, а там вам — и розовый букет со всеми прелестями гнойника. Я в этой части являюсь трезвенником и, к стыду сказать, получал неоднократно упреки даже со стороны некоторых ответственных товарищей из Наркомюста, упрекавших меня в том, что я за рюмку водки выбрасываю из суда. Да, сознаюсь, и в будущем также буду делать, ибо я считаю, что судьи, которым вверены партией и властью миллионы людей, должны быть безусловно кристаллически-чистоплотными, трезвыми, иначе он судить других не имеет права».

Однако, по всей видимости, председатель Владимирского губсуда понимал, что его предложения вряд ли будут приняты, и потому просил перевести его из суда на другую работу.

«Если ЦК партии мне в этом откажет,— писал Кефалиди,— конечно, как дисциплинированный большевик я вынужден буду согласиться. Но заверяю Вас, что дорога от суда для меня ведет прямо в сумасшедший дом».

Читать еще:

Рабы на троне фараонов

Почему Египет называли «страной тюрков» Часть-2 «Колодец Голиафа» К счастью мамлюков, Хулагу и основная часть …

Добавить комментарий