Главная / Вокруг нас / «ЧЛЕНЫ ВЕРХОВНОГО СУДА БРАЛИ ВЗЯТКИ » Часть 2

«ЧЛЕНЫ ВЕРХОВНОГО СУДА БРАЛИ ВЗЯТКИ » Часть 2

члены верховного суда брали взятки  часть 2 вымогала даже продовольственные карточки с конца 1920-х годов, с началом эпохи громких политических процессов, значение судей резко возросло. и

«Вымогала даже продовольственные карточки»

С конца 1920-х годов, с началом эпохи громких политических процессов, значение судей резко возросло. И многие руководители и торговые работники считали благом иметь прикормленного друга-судью. Правда, такая схема взаимодействия срабатывала главным образом в случае хозяйственных преступлений и мелких уголовных правонарушений. Но и это ценилось очень высоко. В Москву часто писали о том, что судьи вместе с прокурорами покрывают хищения председателей колхозов и заведующих торгами. Но даже если по фактам и назначалась проверка, как правило, она заканчивалась ничем. Судью в самом худшем случае переводили в другой район, а проворовавшийся руководитель получал небольшой срок. Ведь в это время главным критерием были политическая верность и политическая бдительность. Мелкие грешки в счет не шли.

Во время войны поток писем о судейских и прокурорских злоупотреблениях не уменьшился. Однако по большей части, если проступок не вызывал у населения сильного озлобления, опытному судье давали выговор и новую должность, поскольку более или менее квалифицированные судьи были на вес золота. Ведь в те годы отнюдь не редкостью были председатели судов, имевшие за плечами лишь неполное среднее образование и краткосрочные судейские курсы. Те же, кого все-таки увольняли из суда и прокуратуры, в скором времени приходили в адвокатуру. Так что люди, умевшие давать и брать при решении правовых вопросов, стали задавать тон в советской судебной системе. И вскоре после окончания войны поток жалоб настолько увеличился, что в ЦК решили приструнить зарвавшихся юристов. Начали с главного канала передачи взяток от подсудимых к судьям — адвокатов.

«В Московский городской коллегии адвокатов,— говорилось в докладе о проведенной в 1946 году проверке заявлений граждан,— выявлены факты вымогательства взяток со стороны ряда адвокатов, грубого попирательства ими права обвиняемых на защиту в суде и использования этих прав в корыстных целях.

Так, адвокат Тураева-Грачева Э. Я., по профессии актриса, с 1926 по 1942 г. работавшая в оперных театрах многих городов, ранее за взяточничество судимая, при защите прав осужденной Шаровой Е. А. вымогала с ее мужа Шарова А. И. взятку в сумме десяти тысяч рублей, из которых, как заявляла Тураева-Грачева, пять тысяч она отдаст прокурору. Шаров А. И. заплатил ей пять тысяч рублей, а вместо остальных отдал новый шерстяной костюм и крепдешиновое платье. С сестры осужденной — Гольцовой А. А.— она потребовала взятку в пять тысяч рублей, якобы необходимых для получения характеристики на Шарову. Гольцова А. А. вынуждена была дать ей тысячу рублей.

При защите подсудимого Таранова Н. Н. Тураева-Грачева получила с его жены две тысячи рублей, а с подсудимого Дубова В. С. взяла в день слушания дела в зале суда тысячу рублей. Тураева-Грачева в своих незаконных действиях опустилась до такой степени, что вымогала в качестве взяток даже продовольственные карточки с женщин, получавших их по беременности.

Адвокат Николаевский С. Я. (брат Тураевой-Грачевой), член ВКП(б), работавший до 1942 г. в управлении милиции г. Москвы, снятый с работы за злоупотребления по службе, также занимался вымогательством взяток. Николаевский получил с гр. Сады Р. С.— жены осужденного — 15 500 рублей, с жены осужденного Козлова З. Г.— девять тысяч рублей и с дочери подсудимой Мешановой А. Ф.— пять тысяч рублей.

При проверке также установлено, что инструкция Министерства юстиции СССР об оплате адвокатов за оказание юридической помощи населению, как правило, нарушается. Адвокаты вынуждают обратившихся к ним платить в кассу консультации в несколько раз больше, чем это положено по таксе. За малейшие услуги, оказываемые населению, в юридических консультациях взимается высокая плата. Так, за составление заявления или небольшой жалобы берется от 50 до 150 рублей. Оргбюро городской адвокатуры не только не ведет борьбы с поборничеством адвокатов, но своими действиями поощряет это зло, виновных в вымогательстве взяток не наказывает, общественного мнения против взяточников не создает».

Но наказание нескольких взяточников-адвокатов не произвело на юридическую общественность почти никакого впечатления. Ведь те, кто брал взятки в 1920-1930-х годах, уже заняли в судебной системе руководящие посты и, видимо, считали, что по-другому она функционировать уже не может.

Никого не напугали и аресты некоторых зарвавшихся взяточников из прокуратуры. В 1947 году МВД, к примеру, докладывало:

«Управлением милиции Ровенской области арестована за взяточничество быв. следователь Ровенской городской прокуратуры Мазина. Установлено, что Мазина получила взятки от директора государственной мельницы N3 г. Ровно Виюка — 470 кг муки за непривлечение его к уголовной ответственности по делу о расхищении муки; от владельца частного буфета в гор. Ровно Банникова — 8000 рублей за прекращение дела о нанесении им тяжелого ранения гр-ну Насенкову и от дезертира Побережного — 4000 рублей за прекращение на него дела».

«Предоставляли квартиры для встреч с преступным элементом и пьянок»

К 1948 году стало очевидным, что без громких расправ обойтись уже не удастся. Так что теперь в места, откуда приходило особенно много жалоб на судей, стали отправлять сотрудников Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). После проверки Верховного суда Башкирии они докладывали:

«В Комиссию Партийного Контроля прислала заявление Абдулина Газета Валеевна, в котором сообщала, что зам. председателя Верховного суда Башкирской АССР Амирханов берет с преступников взятки и за это освобождает их из-под ареста и оправдывает по суду. Областной комитет ВКП(б) знает об этом, но мер никаких не принимает.

Проведенной на месте проверкой установлено. В начале 1948 г. в Башкирский обком ВКП(б) стали поступать сигналы о том, что работники Верховного суда БАССР по ряду следственных дел допускают вынесение неправильных приговоров и определений, направленных на оправдание уголовных преступников. В частности, такое заявление подала в обком ВКП(б) председатель обкома союза работников суда и прокуратуры т. Набиулина.

По этим сигналам обком ВКП(б) создал комиссию, которая в течение мая и июня месяцев 1948 г. провела тщательную проверку работы Верховного суда Башкирии. В процессе работы комиссией было установлено, что ряд работников Верховного суда Башкирии, а именно: члены Верховного суда Сайфутдинов, Каримов, Гильманов и зам. председателя Верховного суда Амирханов злоупотребляли служебным положением, брали взятки и за это освобождали от наказания уголовных преступников, вместе пьянствовали с осужденными и привлеченными к уголовной ответственности. В эту преступную деятельность были втянуты и технические работники Верховного суда, которые предоставляли свои квартиры для встреч этих работников с преступным элементом и пьянок.

Председатель Верховного суда Башкирии Хананов и министр юстиции Авзянов, имея сигналы о фактах аморальных явлений и злоупотреблениях среди работников Верховного суда, относились к этому либерально и глушили эти сигналы.

Бюро Башкирского обкома ВКП(б) 3 августа 1948 г. обсуждало этот вопрос на своем заседании и приняло следующее решение. За преступное отношение к порученному делу, бытовое разложение, связь с уголовными преступниками и получение взяток исключены из партии и сняты с работы зам. председателя Верховного суда Башкирии Амирханов, члены суда Каримов, Гильманов и Сайфутдинов.

Обком ВКП(б) также решил снять с работы председателя Верховного суда Башкирской АССР Хананова, а вопрос о его партийной ответственности рассмотреть после окончания следствия по делу.

За либеральное и беспечное отношение к сигналам об аморальных явлениях и злоупотреблениях работников Верховного суда министру юстиции БАССР т. Авзянову объявлен выговор».

Аналогичные проверки в других регионах показали, что подобную чистку можно устроить в любом областном или республиканском суде. А также в Верховном суде Союза. Проверка, проведенная там, показала абсолютно аналогичную картину. В решении Политбюро говорилось:

«Верховным судом СССР допущены необоснованные снижения мер наказания, особенно по делам об измене Родине и хищениях, что ослабляет борьбу с этими преступлениями. При рассмотрении гражданских дел имеют место формализм и волокита, отсутствует проверка материалов, что приводит к судебным ошибкам и вызывает справедливое недовольство трудящихся.

В деятельности Верховного суда укоренилась вредная практика рассмотрения судебных дел, продвигаемых ловкими адвокатами, минуя Верховные суды союзных республик. Так, в 1947 году судебная коллегия по уголовным делам рассмотрела 5596 дел, из которых 2925 дел не рассматривались в Верховных судах союзных республик. Значительное количество дел, рассматриваемых пленумом Верховного суда, не имеет принципиального значения и вносится на рассмотрение для снижения мер наказания.

Результаты рассмотрения судебных дел не обобщаются, члены Верховного суда в судебной работе предоставлены сами себе. Это приводит к тому, что разными судебными составами одной и той же коллегии нередко выносятся различные решения по аналогичным делам. Члены Верховного суда СССР не воспитываются в духе строгой ответственности за порученное дело, виновные в нарушениях законов остаются безнаказанными.

В Верховном суде СССР нарушаются требования закона о порядке рассмотрения судебных дел: часть его членов до недавнего времени работала над судебными делами в неслужебных помещениях, решения по судебным делам принимаются в присутствии прокурора, определения по судебным делам, как правило, оформляются и подписываются составом суда спустя длительное время.

При рассмотрении жалоб существует волокита. Только в судебной коллегии по уголовным делам имеется свыше тысячи нерассмотренных жалоб, поступивших еще в 1947 году. Разрешение жалоб фактически передоверено второстепенным работникам.

Проверкой вскрыты позорные факты злоупотреблений служебным положением некоторыми членами Верховного суда СССР и работниками его аппарата, которые за взятки снижали меры наказания и освобождали преступников. Состав консультантов засорен лицами, не внушающими политического доверия, в аппарате имеет место семейственность.

Заместитель председателя Верховного суда СССР т. Ульрих утратил чувство партийной ответственности за порученное дело, допустил серьезные политические ошибки в работе Военной коллегии и совершил проступки, порочащие его как коммуниста и председателя Военной коллегии. Члены Верховного суда СССР тт. Каравайков, Орлов и Добровольский допустили политические ошибки при рассмотрении дел об измене Родине и других контрреволюционных преступлениях. Ряд членов Верховного суда — тт. Гусев, Машков, Юргенев — не справляются со своими обязанностями».

В итоге все перечисленные судьи вместе с председателем Верховного суда СССР Иваном Голяковым были освобождены от постов. Но и это лишь на время уменьшило масштабы судейско-прокурорской коррупции. А вскоре все вернулось на круги своя. Различия в общесоюзной картине мздоимства были лишь в том, что в Средней Азии и на Кавказе брали помногу и наличными. А в европейской части страны — поскромнее, предпочитая товары и услуги. Главный рецепт эффективной борьбы с судейским взяточничеством предлагался потом еще не раз и практически не отличался от того, о котором писал в 1928 году судья Кефалиди,— снять с работы всех руководителей суда, имеющих коррупционный опыт. Но это так никогда и не было сделано.

Читать еще:

Пирамида Кукулькана.

Пирамиду в Чичен-Ице называют большим солнечным календарем. В ее основании лежит квадрат со стороной 55,5 …

Добавить комментарий