Главная / Вокруг нас / АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

африканские приключения: что искали делакруа, ренуар, сарджент, матисс и клее по ту сторону средиземного моря если постараться составить идеальный для художника туристический маршрут на всю

Если постараться составить идеальный для художника туристический маршрут на всю жизнь на основании биографий XIX-XX веков, то в нем будет несколько обязательных пунктов назначения. Учиться живописи нужно ехать в Париж, набираться опыта — в Италию, а когда настанет время что-то кардинально поменять — срочно отправляться в Африку.

Почему европейские художники (и писатели, кстати) так рвались в Африку Что они там находили и не находили И как это, в конце концов, повлияло на их искусство

Так почему Африка Самый простой и быстрый ответ на вопрос, почему французские художники стали ездить в Северную Африку в XIX веке — потому что могли. И еще: потому что уже кое-что о ней слышали.

Настоящий интерес французов к Востоку начался с Египетского похода Наполеона — точно на рубеже веков XVIII и XIX. Потому что кроме солдат и полководцев Наполеон берет с собой в африканскую кампанию около сотни ученых и художников. У них свои задачи: местное искусство, архитектура, язык, обычаи, природа. Уже в 1809 году во Франции начинает выходить огромное 23-томное издание «Описание Египта» с материалами этих исследований, в Лувре появляются первые вывезенные из Африки экспонаты, а в пригороде Каира — основанный французами Институт Египта.

В Европе Восток становится отдельной дисциплиной крутых научных сообществ, большие шумные редакции выпускают журналы о Востоке, заявляют о себе одиночки-исследователи Востока: лингвисты, историки, естествоиспытатели. Богатые искатели приключений отправляются в путешествия, возвращаются бородатыми и загорелыми и привозят из Африки оружие, расшитые диковинные одежды, курят кальян и пьют кофе. Они самые желанные гости модных парижских богемных салонов.

Им есть что рассказать. Виктор Гюго пишет «Восточные мотивы», а Гюстав Флобер — «Саламбо».

Восточные люди, восточная мудрость, восточные краски, восточные нравы, восточные женщины, восточная красота, а вместе с этим восточное невежество, восточная аморальность становятся главными темами для разговоров и фантазий. И Северная Африка оказывается самым близким (море переплыть или через Испанию прямиком в Танжер) местом для поиска своего Востока, духовных откровений, эротических приключений, самой доступной экзотикой.

С 1830 года Алжир становится французской колонией, а к концу века — еще и Тунис. А это значит, что путешествовать можно без опасений: ты оказался в другом мире, на другом полюсе, вдали от цивилизации, журналистов, салонов, политики, революций, но под удобной защитой французских дипломатов, армии и правительства.

Мирный договор Франции с Марокко предполагал достаточно устойчивые отношения, которые все же требовали иногда, раз в несколько лет, отправки посла с очередными угрозами или подарками.

В 1833 году отправляться с подарком к султану предстояло чрезвычайному послу графу де Морне — и разрешение от министерства присоединиться к дипломатической миссии получает Эжен Делакруа. В качестве… заскучавшего художника. К этому времени он уже написал «Резню на Хиосе», «Смерть Сарданапала» и «Свободу, ведущую народ» — его воображение, бесконечно богатое и стремительное, разжигается от литературных сюжетов и далеких трагических событий, о которых пишут в газетах. Но теперь нужны живые впечатления — нужна Африка.

«Представь себе, друг мой, развалившихся на солнцепеке, прохаживающихся по улицам, починяющих туфли настоящих римских консулов, Катонов и Брутов, наделенных даже тем же самым надменным выражением лица, какое, должно быть, не оставляло властелинов мира. У этих людей всего имущества — одно покрывало, в нем они ходят, спят и в нем же будут преданы земле, но вид их исполнен поистине цицероновского довольства», — пишет Делакруа другу из Марокко.

В ожидании встречи с султаном проходит несколько дней — и у художника есть время, чтобы заполнять страницы дорожного альбома зарисовками пейзажей и городских видов, побывать на базарах и праздниках, едва не погибнуть от рук местных мужчин, которые застали Делакруа за рисованием их жен. Позировать местные мавры не соглашаются — и художник просто издалека наблюдает, на улицах, в банях.

Дипломатическую встречу с султаном Делакруа напишет больше десятка лет спустя, тоскуя в Париже по африканской торжественности, величию, по белым одеждам и белому свету, который заливает все вокруг.

Итак, основная миссия выполнена — и Делакруа с графом де Морне отправляются на несколько дней в Алжир (тогда уже французскую колонию). Здесь произойдет маленькое событие, которое повлияет не только на живопись Делакруа, но и на творчество нескольких поколений после него. Художник попадет в гарем, а по приезду в Париж по алжирским наброскам напишет картину «Алжирские женщины», которая станет учебником новой, насыщенной цветом и светом, живописи.

Огюст Ренуар оказался в Алжире через 50 лет после того, как там побывал Делакруа. Он уже делал копию с «Алжирских женщин» и несколько оммажей. Он чувствовал, что только в Африке Делакруа нашел тайну цвета. И он мечтает об Алжире и собственной тайне.

Ренуару 40 лет, позади уже несколько выставок импрессионистов и изнурительная борьба за понимание публики. Его принимают, но за картины готовы платить лишь избранные энтузиасты. Он влюблен, но что-то мешает принять важное решение и связать жизнь с юной Алин. Его искусство застряло в уже истощенном, усталом стремлении к истине. И истина, повторенная десятки раз, звучит все глуше.

Он едет в Алжир через Италию, живет в дешевых гостиницах и в крестьянских домах. Алжир его опьянил. Он почти не пишет, даже зарисовок делает совсем мало. Только смотрит: «В Алжире я открыл белый цвет. Все белое: бурнусы, стены, минареты, дорога. И тут же зелень апельсиновых деревьев и серый цвет смоковниц». Но оказывается, что 50 лет колонизации вытеснили живую, настоящую жизнь в горы. Там еще живут потомки тех Катонов и Брутов, которых застал Делакруа: они пасут овец и коз, смотрят в небо и сохраняют необъяснимое величие. Но внизу, в городе, разрослись конторы, начали ездить трамваи, открылись мастерские, приехали учителя, готовые нести цивилизованные знания.

Ренуар вернется в Париж и напишет больше десятка картин — все об ослепительно белом Алжире. Начнет жить с Алин Шариго и никогда с ней больше не расстанется. Если неторопливые, исполненные благородства алжирцы научили Ренуара чему-то, это точно было желание жить сегодня и не бояться завтрашнего дня.

Алжир, Марокко, Тунис и Египет — вполне ожидаемые точки на карте путешествий Джона Сарджента. Если бы можно было посчитать километраж его передвижений по миру и время, проведенное в дороге, вполне возможно, он стал бы художником-рекордсменом. Он даже родился туристом — в многолетнем европейском турне своих родителей. И все детство провел, переезжая из Италии во Францию, из Испании в Англию.

Первыми его детскими рисунками были путевые наброски.

В этих разъездах сбывается и его страстная, можно сказать, врожденная тяга к новым впечатлениям, и профессиональная жанровая предрасположенность. Дело в том, что в парижской мастерской, где Сарджент брал уроки, его научили, что портреты продаются лучше. Он поверил учителю, а потом убедился в верности этого наставления лично, неплохо зарабатывал и был по-настоящему знаменит. Но был при этом просто блестящим, виртуозным пейзажистом.

Судя по датам на африканских акварелях и полотнах, Сарджент побывал в Африке как минимум трижды. В 1891 году, уже будучи постоянным жителем Лондона, добирается даже до Египта. Здесь художник находит то же, что и в любом другом «не-своем» городе — возможность усесться с акварельным альбомом на каком-нибудь нагретом солнцем камне и писать то, что его окружает. Людей, архитектуру, деревья и скалы. Сарджент, не воспринимавший всерьез собственные дорожные акварельные зарисовки, очень удивится, когда сначала Бруклинский художественный музей купит полностью работы с его первой акварельной выставки, а Бостонский музей — со второй.

Когда Анри Матисс приехал в Танжер зимой 1912 года, здесь был уже целый французский квартал с гостиницами, кафе, телеграфом, магазинами, борделями, местными бюро европейских газет. Восточные диковинные вещи можно было отыскать разве что на рынке, а дома марокканцев по-прежнему оставались недоступными для европейца. Чтобы спокойно поработать, Матиссу приходится через местных французов искать уединенную виллу.

Художник приехал в Марокко не от томления и не от жажды экзотики и приключений — он получил заказ на Африку. Российский коллекционер Сергей Щукин заказал ему несколько картин с марокканскими мотивами и намекнул, что хотел бы видеть на них людей. Заодно, думает Матисс, неплохо бы наконец выполнить еще один давний заказ, от другого русского, Ивана Морозова.

Путешествие не задалось с самого начала: Матисс с женой оказались в Танжере в сезон дождей и две недели наблюдали из окна тесной гостиницы за немощеными дорогами, которые превращались в грязевые реки. И только когда дождь закончился и земля покрылась буйной растительностью, Матисс почувствовал, что смотрит на те же земли, которые почти сто лет назад писал Делакруа. Отыскать моделей оказывается непростой задачей: только с помощью друзей и хозяев гостиницы он уговаривает позировать 12-летнюю работницу борделя Зору и гостиничного конюха Амидо.

В его палитре появляются новые цвета: цвета для прозрачной тихой марокканской ночи, для непроницаемого, дикого, величественного облика местного горца. В его картинах зарождается новая декоративность: условные изображения, лоскуты чистого цвета, узоры, перетекающие с предметов на фон. В этих местах, писал Матисс, у него «обновилось зрение».

Уезжать из Танжера художнику пришлось в спешке: марокканцы подняли восстание против французских войск и французского господства. Буквально через пару дней после его отъезда по европейскому кварталу Танжера ходили местные арабы с наколотыми на пики головами французов.

Восстание, конечно, подавят — и Матисс еще вернется в Африку.

Швейцарец по происхождению, Пауль Клее отправился в Тунис из Германии, где тогда уже жил. Ему было 35 лет, он интересовался кубизмом, увлекался графикой, был членом художественного объединения «Синий всадник». Вместе с ним в Африку едут двое друзей-художников Август Маке и Луи Муайе. И спустя несколько десятилетий искусствоведы назовут это африканское путешествие началом модернизма.

«Цвет овладел мной. Мне не нужно больше гнаться за ним. Я и цвет — одно. Я художник», — записал в дневнике Клее, стоя у ворот исламского квартала города Кайруана. И он не преувеличивал. Африка звучит, а музыкант Клее слушает: шум голосов, крики животных, мелодии местных напевов. Африка пахнет, а Клее вдыхает: запахи пряностей, тканей, раскаленных камней, моря, города. Африка сияет на солнце, а Клее смотрит: на узорчатые окна, двери, купола Хаммамета, на кактусы и камыши, на буйные сады. Здесь он понимает, как писать объекты, не прибегая к передаче их формы. И понимает, что должен писать запахи, цвета и звуки — чувства, испытанные в Африке, а не пейзажи и местных жителей.

Из этой двухнедельной поездки он привозит 35 акварелей, 13 рисунков и новое понимание живописи. Всю жизнь он будет возвращаться к африканским впечатлениям и напишет больше 20 картин, связанных с Тунисом. Эти воспоминания не меркнут — они становятся частью его художнического озарения, бесконечным топливом для новых открытий. Фигуры и объекты превращаются на картинах Клее в новую африканскую тайну, новое иероглифическое письмо, новые знаки, новый Розеттский камень живописи, который никто не расшифрует. Даже гениальный лингвист.

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

АФРИКАНСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: ЧТО ИСКАЛИ ДЕЛАКРУА, РЕНУАР, САРДЖЕНТ, МАТИСС И КЛЕЕ ПО ТУ СТОРОНУ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

Читать еще:

КИТАЙЦЫ ПРИПАХАЛИ ТАРАКАНОВ К УТИЛИЗАЦИИ ОТХОДОВ

В Китае стали утилизировать пищевые отходы с помощью тараканов. Так, на ферме по переработке отбросов …

Добавить комментарий