Главная / Вокруг нас / ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

огнеземельцы в популярной этнографической литературе обитателей южной оконечности американского материка приводят в пример, чтобы показать, как люди жили в далеком прошлом. отсталость этих

В популярной этнографической литературе обитателей южной оконечности американского материка приводят в пример, чтобы показать, как люди жили в далеком прошлом. Отсталость этих индейцев объясняется суровой природой их родины: земледелие здесь невозможно, рыбы немного.

Охота и сбор моллюсков время от времени в изобилии обеспечивали людей мясом, но это был ненадежный источник пищи, а сохранять мясо впрок во влажном климате и без соли было нельзя. Сыграла свою роль и тысячелетняя изоляция индейцев крайнего юга континента от других племен.

Хотя Огненная Земля была открыта еще Магелланом, на протяжении трех столетий европейцы мало посещали ее берега. В XIX веке жители острова еще сохраняли традиционный образ жизни. Индейцы она охотились на гуанако так же, как первые люди, пересекшие 10 тысяч лет назад Магелланов пролив. Вдоль южного и западного побережья Огненной Земли и далее к северу, вдоль островков Чилийского архипелага, яганы и алакалуф охотились на морского зверя, собирали съедобные водоросли, раковины, грибы. По типу хозяйства и языку она были близки патагонцам, или теуэльче, обитавшим в степях и полупустынях севернее Магелланова пролива. Яганы и алакалуф говорили на языках, которые не родственны ни друг другу, ни каким-либо другим. Огнеземельцы не имели никакой общеплеменной организации. Самой крупной социально-хозяйственной единицей была группа родственных семей численностью около ста (от 40 до 120) человек. Такая группа владела определенной территорией, в пределах которой ее члены охотились или искали съедобных моллюсков. Большую часть года отдельные семьи бродили в поисках пищи, но время от времени группа собиралась вместе для совершения ритуалов.

Как и у всех других племен, ритуалы имели для огнеземельцев огромное значение. Именно тогда группа осознавала себя как целое, молодежь знакомилась с традициями племени, люди, много месяцев не видевшие друг друга, обменивались новостями, опытом, знаниями. Повсюду в Южной Америке общинные праздники приурочивали к периоду года, когда изобилует дичь, рыба, поспевают плоды. Однако в сознании людей такая зависимость нередко искажалась: считалось, что не ритуалы совершаются при созревании плодов, а наоборот, плоды поспевают благодаря ритуалам. Индейцы она устраивали обряды зимой, переселяясь из внутренних областей главного острова к его восточному и северному побережью, где в этот период года можно было добыть достаточно пищи. У яганов и алакалуф таких сезонных передвижений не было. Если какой-нибудь группе удавалось наткнуться на выброшенную морем тушу кита или обнаружить особенно богатое лежбище тюленей, эту весть передавали соседям, подавая сигнал дымом костра, и вскоре сюда начинали приплывать лодки. Таким образом, праздник оказывался возможным, если хватало пищи. В то же время организация обрядов в этом случае становилась необходимостью. Среди собравшихся легко могли возникнуть ссоры и недоразумения, их поведение следовало ввести в какие-то рамки, подчинить строгим, общепризнанным нормам. Даже человек, склонный начать ссору, не решался это сделать во время праздника, так как верил, что духи не простят неуважения к ним.

Несмотря на разное происхождение всех трех огнеземельских племен и существенные различия в хозяйстве и образе жизни между она, с одной стороны, яганами и алакалуф, с другой, описанные у них обряды очень похожи. Это свидетельствует о том, что праздник воплощения духов отражал наиболее общие представления первобытного человека о мире, распространенные у народов, живших в разных условиях. Поэтому формы обрядов легко заимствовались одними племенами у других.

Сведения о ритуалах индейцев были бы крайне отрывочны, если бы не работы нескольких энтузиастов-этнографов, изучавших огнеземельцев в 20-х годах нашего века. В середине XIX века усилились контакты аборигенов с европейцами — моряками, миссионерами, колонистами. В результате распространились болезни, против которых у индейцев не было иммунитета. Численность она и яганов, полтора века назад достигшая соответственно четырех и трех тысяч человек, к 1918 году сократилась до 300 и 70 человек. В этот критический момент немецкий католический священник и врач М.Гузинде впервые посетил Огненную Землю и решил, что его долг — пока не поздно спасти культуру обитателей острова от забвения. В 1918-1924 годах он организовал четыре экспедиции к яганам и селькнам. О традиционной культуре алакалуф ему удалось собрать меньше сведений, так как она пришла в упадок уже к началу нашего века. Почти одновременно с Гузинде работали его коллега М. Копперс и американский этнограф С.К.Лотроп.

Впрочем, в эти годы огнеземельцы свои древние обряды больше не справляли. Но люди старшего поколения хорошо помнили, как в юности участвовали в торжественных церемониях, и по просьбе Гузинде и Копперса исполнили их в последний раз. Конечно, нельзя ручаться, что все было сделано с должной полнотой. Например, по наблюдениям начала XX века у она был какой-то музыкальный инструмент, издававший неприятный звук. Очень возможно, что он звучал на празднике и должен был передавать голос какого-нибудь духа. Гузинде такой инструмент уже не застал.

Отчасти изменилось и само отношение к ритуалам. Традиционная религия перестала играть в жизни огнеземельцев прежнюю роль. Индейцы увидели, что их мир, вместе со всеми его реальными и мифическими обитателями, исчезает на глазах, а на смену ему приходит другой, в котором им нет места. Соответственно церемонии, которые увидели Гузинде и Копперс, отчасти лишились подобающей серьезности. Сомнительно, чтобы в прошлом индейцы вообще разрешили наблюдать их чужакам.

Обряды воплощения духов назывались на языке она клоктен. Вначале мужчины возводили большую коническую постройку из жердей, напоминавшую сибирский чум, с выходом на восток, желательно к лесу. Если непогода не уничтожила прошлогодней постройки, старались воспользоваться ею: ведь при помощи каменных орудий вырубить заново многометровые жерди было не так просто. Постоянных священных мест не существовало. С западной стороны за чумом начиналась большая поляна, отделявшая его от жилых хижин, которые были очень примитивны — конические шалаши, а то и просто заслоны от ветра из веток, покрытых шкурами. Ритуальная хижина называлась xáин. Жерди ее каркаса имели свои названия и символику, ставились в определенном порядке. Считалось, что в начале времен семеро могучих мужчин, сойдясь близ юго-восточной оконечности Огненной Земли, построили первую хаин из гигантских камней и впервые исполнили клоктен. Все, что проделали в тот раз мифические персонажи, стали вслед за ними ежегодно повторять люди. Сложенная из камней хижина превратилась в гору, и каждый, кому приходилось заснуть близ нее, видел во сне первый клоктен.

После того как ритуальная хижина была поставлена, мужчины тайно от подростков и женщин готовили маски из кожи и коры, раскрашивали свои тела полосами и пятнами. Когда все было готово, мужчины незаметно пробирались в хижину. Именно поэтому вход в нее и был обращен к лесу, иначе женщины могли бы догадаться, что духи проникают в хаин не таинственным путем из-под земли, а гораздо более естественным образом. Тем не менее не только зрители, но и сами участники клоктена верили, что настоящие духи и в самом деле выходят на свет из очага в центре хаин, вселяясь в мужчин, надевших маски. Таким образом, ритуальная хижина мыслилась связующим звеном, временно соединявшим два мира — реальный, в котором жили индейцы, и воображаемый мир первопредков, населявших землю в эпоху творения.

У яганов и алакалуф подготовка к празднику велась примерно так же, как у она. Лишь ритуальная постройка могла быть иной — не конический чум, а длинная хижина, каркас которой напоминал огромную перевернутую корзину. Этот каркас обкладывали дерном, травой, ветками. По мнению этнографов, многие особенности обрядов яганы и алакалуф заимствовали от она. В частности, само название праздника на языке яганов, кина, восходит к слову «хаин», которым она обозначали ритуальную хижину.

Раскрасившись и надев маски, мужчины, изображавшие духов, выходили из укрытия на поляну и старались произвести устрашающее впечатление на женщин. Те с криком прятались в своих хижинах, а затем снова выходили смотреть на происходящее. Алакалуф ставили особую женскую хижину, в которой непосвященные могли бы спрятаться от грозивших им опасных существ. Время от времени кто-нибудь из мужчин, сняв маску, отправлялся к женщинам и говорил, что духи голодны. Получив пищу, мужчины, естественно, съедали ее сами. Приходится поражаться, сколь сложным и до мелочей разработанным было «представление», продолжавшееся много дней и включавшее выход все новых и новых духов. Каждый отличался чем-нибудь внешне, имел свой голос, разыгрывал какую-нибудь пантомиму. У она во время клоктена мальчики впервые узнавали, что все эти ужасные демоны хотя и существуют якобы на самом деле, однако на празднике присутствуют лишь символически — их изображают мужчины. У яганов и алакалуф обряды инициации справлялись отдельно и были менее зрелищными: подросткам показывали одного- единственного духа.

Кого же конкретно изображали огнеземельцы Она наделяли верховной властью женское существо по имени Xáльпeн. В отличие от остальных духов Хальпен не имела человекоподобного воплощения. Из шкур и травы мужчины делали змеевидное чучело длиной 6 метров и толщиной примерно 80 см, раскрашивали его и изредка высовывали из церемониальной хижины наружу. Это зрелище должно было вызывать ужас у непосвященных. Хотя женщины и догадывались, кто и как изготовлял чучело, но никто из них никогда не присутствовал при этом. Так что полной уверенности в том, что Хальпен и в самом деле не выползает из-под земли, не было. О том, что происходит в хаин, непосвященные могли составить представление по доносившимся звукам. Вот раздались приветственные крики — это значит, что Хальпен наконец появилась. Но голоса один за другим смолкали, и женщинам следовало думать, что их мужья и сыновья проглочены чудовищем. С этого момента хижину наполняли только духи.

Мистерия, которую разыгрывали мужчины, имела определенный сюжет. Центральным ее эпизодом было рождение у Хальпен ребенка от ее связи с оказавшимися в хаин духами. Новорожденного демона звали Кетёрнен, и он мог быть как мальчиком, так и девочкой. В последнем случае мужчины проявляли немало изобретательности: ведь по прошествии некоторого времени Кетернен требовалось представить зрителям, а набедренных повязок огнеземельцы не носили. На эту роль выбирали человека низкого роста, которому делали специальную перевязку, тело обклеивали белым пухом, а на голову надевали маску. Многие из огнеземельских «демонов» имели свои цвета. Например, Хальпен мыслилась существом белого цвета, а ее сестра, двойник Тану, — красного. Белую, красную, черную и желтую краски огнеземельцы употребляли для нанесения узоров на тело и на различные предметы. Например, в ритуальной хижине яганов на уровне глаз стоящего человека по стенам проводились три параллельные полосы: красная символизировала камни на берегу, покрытые бурыми водорослями, белая — морскую пену, черная — раковины моллюсков на отмели. Все вместе указывало на связь духов с морем, где они обитают.

Выбор красок огнеземельцами не случаен. По мнению большинства исследователей, первобытные люди выделяли в природе лишь три цвета: белый, черный и красный (желтый приравнивался к белому или к красному). Разумеется, это не значит, что наши предки не видели других цветов. Однако сине-зеленая часть спектра не имела значения. На нее, как это заметил американский археолог Т.Гридер, обратили внимание лишь в эпоху ранних цивилизаций, когда как раз стали ценить синие и зеленые камни типа бирюзы и лазурита. Возможно, что именно распространенность синего и зеленого цветов в природе (небо, листья) мешала первобытному человеку заострить на них внимание. В то же время все легкодоступные красители (мел, охра, уголь) дают бело-красно-черную гамму. Могла быть и еще одна причина. Не имея других мер для сравнения, первобытный человек уподоблял видимое вокруг тем процессам, которые наблюдал в своём теле. В частности, красные предметы так или иначе ассоциировались с кровью.

Наряду с Хальпен и соответствующими ей женскими персонажами яганов и алакалуф, огнеземельцы во время обрядов изображали мужских демонов. У она главным из них считался Шоорте. Иногда он появлялся в одиночку, но чаще — в виде целой толпы демонов, лишь слегка отличавшихся друг от друга внешне. Семь Шоорте считались главными, но было еще по меньшей мере восемь второстепенных. Все они являлись мужьями Хальпен. Убить Шоорте было невозможно: полагали, что если разбить ему голову, из нее выйдет целый сонм подобных существ. Духи типа Хальпен и Шоорте воспринимались как хозяева стихий, воплощение грозных сил природы. Участники обрядов изображали и множество персонажей более низкого ранга — тотемов, связанных чаще всего с различными видами животных, особенно морских. Преобладание морских существ вызвано тем, что водная фауна на Огненной Земле богаче наземной. Кроме того, это объясняется представлениями о подводном мире как об ином, «потустороннем».

Отношение индейцев к персонажам клоктена было сложным. Демонов не на шутку боялись, но от них же ждали поддержки и ниспослания удачи. Это естественно, поскольку в образах мифологических существ отразились представления об окружающей природе — полной опасностей и вместе с тем дававшей все, в чем человек нуждался. Огнеземельцы в какой-то мере отдавали себе отчет в противоречивости своих воззрений и старались как-то разрешить эти противоречия. Их верования в некоторых нюансах оказываются не менее сложными и продуманными, чем доктрины средневековых теологов. Например, у яганов выходивший из подземных глубин злой дух Етайта (занимавший то же место, что Шоорте у она) одновременно отождествлялся со светлым верховным божеством по имени Ватаунейва. Сходные представления разделяли алакалуф. Не посвященным в таинства женщинам и детям такого рода мифологические тонкости оставались неведомы, но старики, шаманы в своих размышлениях и беседах порой достигали уровня настоящей религиозной философии.

Создание фантастических, но по-своему логичных религиозно-мифологических концепций, свободное оперирование в этих случаях отвлеченными понятиями характерно для многих первобытных народов Южной Америки. До недавних пор такого рода интеллектуальная деятельность людей, живших в условиях доклассового общества, была скрыта от ученых. О духовной жизни «дикаря» европейцы судили по его примитивной материальной культуре. И главным здесь было не столько незнание местных языков, сколько психологическая не-подготовленность этнографов. Точно так же в первые годы после открытия пещерной живописи научная общественность Европы не хотела верить, что подобные шедевры созданы рукой художника древнекаменного века.

Однако, как и в любом обществе, в первобытном племени были люди лучше и хуже знакомые с достижениями своей культуры. Эти различия вызваны не толь¬ко неодинаковыми способностями и интересами членов коллектива. Важнее другое. Любая интеллектуальная деятельность требует полной отдачи сил и времени. Поэтому представления о духовной сущности человека или о мироздании у подростка, только что прошедшего обряды инициации, и у старика-шамана сильно отличаются. В частности, для рядовых членов племени мифы — более или менее буквальные отчеты о совершившихся событиях, тогда как для некоторых людей старшего поколения — скорее иносказания. Об этом не следует забывать, сталкиваясь со странными, на наш взгляд, эпизодами индейских преданий.

Духовный и интеллектуальный уровень любого общества во многом зависит от тех высших достижений, которых добились хотя бы немногие из его членов. Преследуя языческих жрецов и шаманов после завоевания Америки, католическая церковь духовно обезглавила местных жителей, лишила их собственных культурных ценностей. Это было важным условием последующей ассимиляции многих индейских народов.

ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

ОГНЕЗЕМЕЛЬЦЫ

Читать еще:

КИТАЙЦЫ ПРИПАХАЛИ ТАРАКАНОВ К УТИЛИЗАЦИИ ОТХОДОВ

В Китае стали утилизировать пищевые отходы с помощью тараканов. Так, на ферме по переработке отбросов …

Добавить комментарий