Главная / Вокруг нас / Переход Аргутинского через Кавказский хребет

Переход Аргутинского через Кавказский хребет

переход аргутинского через кавказский хребет успехи русских войск в ходе кавказской войны во многом были достигнуты благодаря деятельности князя аргутинского-долгорукова, который хорошо знал

Успехи русских войск в ходе Кавказской войны во многом были достигнуты благодаря деятельности князя Аргутинского-Долгорукова, который хорошо знал Кавказ и тактику ведения горной войны. Горцы прозвали его «Самурским вепрем» по имени Самурского военного отряда, которым он командовал.

Его смелый переход через Кавказский хребет современники ставили в один ряд с знаменитым переходом Суворова через Альпы. В Дагестане до сих пор самым злобным псам пастухи дают кличку Аргут.

В целом, война — дело неестественное и противное человеческой природе. Но почему-то именно в условиях войны и связанных с ней лишений, проявляются иногда лучшие качества людей. Среди общего озлобления и разделения вдруг являются неожиданные вспышки благородства и братства, самоотверженности и любви. Наверное, это необходимо для того, чтобы предоставленное своему безумию человечество вконец не превратилось в животный мир.

Кавказская война явила нам множество героев и подвигов человеческого духа, и с той, и с другой стороны. Одним из беспримерных исторических событий этого времени считается переход войска князя Аргутинского через сложнейший Гудурский перевал (3259м) и сопряженные с ним хребты, расположенные ныне на границе России (Дагестан) и Азейбарджана. Переход этот был предпринят с целью неожиданного нападения на проникшие к Лезгинской кордонной линии отряды Шамиля, в сентябре 1853 года. Нескольким укреплениям Линии грозила гибель, они были окружены, лишены пищи и воды, и дело решало время. Пренебрегши более легкими путями, князь повел войско чуть ли не «в лоб» через Кавказский хребет и одержал, как говорили тогда, «нравственную» победу над мюридами, которые считали этот перевал непроходимым. Дадим слово историческим документам и воспоминаниям современников, дабы не исказить истории художественным вымыслом.

«Отряд выступал ежедневно с рассветом. По крутым кряжам и глубоким ущельям, местами засыпанным снегом, местами обнаружившим скользкие скалистые скаты, шли проводники, то пробираясь через снег, то цепляясь за голый плитняк. За ними гуськом, ведя лошадей в поводу, шла кавалерия, чтоб не утомлять её задержками артиллерии и вьюков, а равно и для того, чтобы она в местах снежных протаптывала дорогу. За кавалерией следовали рабочие и сапёрные команды от всех батальонов в ведении инженер-полковника Миллера, по возможности, расширяя тропу на спусках и косогорах. Затем следовала пехота с артиллериею и вьючным обозом.»

«Князь Аргутинский был раздражен от усталости и распекал всех, кто попадался на глаза. Досталось даже начальнику штаба генералу Индрелиусу. Но князь никогда не выходил из границ приличия. Офицеры, дождавшись своих денщиков с вьюками, обрадовались и все спешили напиться чаю и угостить друг друга «чем Бог послал». Привычные солдаты, несмотря на усталость и утомление, отыскали дрова, состоявшие из бурьяна и разных ветвей, и не прошло и нескольких минут, как котлы закипели. Людям роздали по чарке спирта и они, поев сухарей, затянули лихие песни…»

«2 сентября предстояло перевалить последний отрог Главного хребта — Кусурский, самый трудный. Подъем представлял такую кручу, что отряд начал взбираться с раннего утра, еще до света, а арьегард мог двинуться с места уже только в сумерках. День, хотя был тихий, но пасмурный. С полудня шел густой снег, а к вечеру мороз стал всё усиливаться. Арьегард лишь на заре 3-го числа достиг бивуака отряда у разорённого аула Кусур..»

«Пройдя несколько верст по руслу Самура, загроможденного грудами камней и снега, полк наконец выбрался на более открытую местность и глазам его представился Гудур-Даг… Гора поражала своей колоссальностью даже привычных кавказцев. Тут выступил Ганапи. Он как бы чутьём угадывал под снегом ничтожную тропу, по которой, протаптывая снег между скал, продвигался вперед, прокладывая такую узкую тропу, что повернуть лошадь назад не было никакой возможности.»

Козубский Е.И. История дагестанского полка. 1911

Гудур-Даг

«Густой снег, шедший весь день 3-го сентября так завалил все тропинки и лощины, что бывшие при отряде проводники все отказались показывать дорогу, уверяя, что они не в состоянии различать места, на которых можно было бы пробивать дорогу… В это время мнимого отчаяния встал всадник 3-ей сотни Ганапи и сказал: «… Оставьте вашу скорбь, я разыщу дорогу и спасу вас всех от неминуемой голодной смерти.» Его тотчас представили к князю Аргутинскому, который спросил: «Почему ты знаешь эту местность и вполне ли уверен, что сможешь повести отряд» На это Ганапи отвечал, что был в руках у Шамиля и несколько раз бывал в этих местах, и твердо уверен, что проведет отряд благополучно, лишь бы перестал идти снег и затих ветер. Обещание своё он честно оправдал.»

» Один из смелых маркитантов, почуяв выгодную торговлю, вздумал попасть на бивуак. А так как тропинка вся была занята войсками и вьюками, то он, свернув в сторону, начал карабкаться вне тропинки, по совершенно отвесной горе с лошадью, на которой были уложены все его припасы. Вдруг лошадь его оборвалась и через головы солдат полетела вниз с ужасающей быстротой. Сам маркитант, увлеченный поводом коня, перекувыркнувшись несколько раз, удержался за каменья и в висячем положении завопил о помощи. Лошадь, продолжая кувыркаться, на последнем от тропинки уступе взвилась на воздух и пролетела через головы идущих по тропинке солдат. За лошадью летели бывшие на вьюке товары: жестяные шкалики и кружки прыгали по каменьям, два бурдюка, один со спиртом, другой — с вином, летели по тому же направлению, по которому только что пролетела лошадь. Подобно ей, они так же взвились через солдатские головы, но несколько удачно направленных штыков подхватили бурдюки и вошли в них до самого дула. Спирт и вино обдали солдатиков брызгами и рота, которая была свидетельницей этой сцены, разразилась хохотом!»

«Несмотря на бушевавшую непогоду, князь, прислонившись к скале, давал наставления рабочим, как поддерживать и проводить орудия, и, не заботясь о своей безопасности, был доволен, когда видел, что в опасном месте находился офицер и своими распоряжениями способствовал успеху общаго движения… В одном месте, при спуске по узкой тропе, князь Аргутинский обогнал первый батальон сумранского полка. Вблизи ехал офицер генерального штаба капитан Циммерман и разговаривал с другим офицером. Этот офицер, обращаясь к капитану, сказал: «Наш переход почище наполеоновского через Альпы!» Аргутинский, ехавший позади, вероятно, слышал его слова. Проезжая мимо офицера, полного беспокойства, чтобы его лошадь как-нибудь не задела князя, он внимательно посмотрел, и потом слышно было, как, проехав дальше, спросил своим приятным голосом: «Циммерман, как фамилия этого офицера». Получив ответ, князь поехал дальше.»

«На вершине Гудур-Дага отряд встретил беглых джарцев, спасавшихся от Шамиля. На вечных снегах Гудур-дага они садились, изнуренные, отдыхать и замерзали. Из числа многих замерзших, попадавшихся при подъеме, одна группа поразила всех, даже солдаты, при всей своей усталости, при всей своей нелюбви вообще к горцам, проходя мимо этой группы, снимали шапки и набожно крестились, творя молитву по усопшим страдальцам. Эту группу составляли: женщина, бедно одетая, на вид лет 22, на коленях у нея лежал грудной ребенок нескольких месяцев, которого она, казалось, думала предохранить от холода своими исхудавшими руками. У ног же этой женщины, скорчившись, сидел 3-х или 4-хлетний мальчик, напрасно старавшийся укрыться от холода полою ея изодранного бешмета, и, наконец, прикрывавший всех троих своею буркою джарец. Хотели попробовать возвратить их к жизни, но напрасный труд: тела их были тверды, как камень.»

Эсадзе, Борис Спиридонович (1864-1914). «Боевые подвиги кавказских войск».

Внезапное появление войска Агрутинского произвело ожидаемый эффект: отряды Шамиля, бросив осаду укреплений, бежали в горы. Этот переход через Кавказский хребет царь Николай 1 назвал «историческим и почти беспримерным». Но по свидетельству участника этой операции в составе Дагестанского отряда генерал-майора Симонова Л., заслуги войск не были оценены по достоинству. Вот как он описывает свои впечатления:

«Переиспытанное и перечувствованное в страдное время беспримерного перехода через Главный хребет Кавказа невозможно выразить словами. Были минуты, когда не хотелось жить: идешь одеревенялый телом и духом, кругом чудовищная пустыня, тьма ночная, никого и ничего не видно и не слышно, и вдруг, оступившись, валишься в глубокий снег. Очнувшись и отфыркавшись, найдешь свою «аркебузу» — ружье, выберешься на тропу и тяжко, тяжко на душе станет, и завопишь что есть мочи: «Господи! Хоть бы сорваться уж, чтобы вдребезги!»… Вдруг, спустя некоторое время, казавшееся нескончаемо долгим, я увидел где-то внизу мерцавшие огоньки и словно они пригревать меня стали. Я ожил, встрепенулся и бодро шагая вперед не чувствовал уже томящего одиночества, а послышавшееся журчание воды дало знать, что я уже среди живой, не скованной, дикой природы. Радостно забилось мое сердце, чувствую, что я жить хочу, что я жизнь люблю!»

«Подойдя к костру, я присел у огня, причем агаларовцы (местные проводники под предводительством Агалар-бека), заботливо дали мне место. Я заметил, что у этого же костра лежал кто-то укрытый бурками. Как оказалось, это был Аргутинский-Долгоруков. Не преминули при этом агаларовцы выразить немногими, но задушевными словами, что они переиспытали и перечувствовали на этом пути, как они старались обезопасить путь этому доблестному вождю, перенося или передвигая его в опасных местах на бурках, не страшась своей погибели…»

После полного успеха предприятия Долгорукову пришло предписание представить определенное число участников похода к наградам «за понесенные труды». Вот эта формулировка сильно расстроила князя. Он справедливо считал, что награды должны быть выданы не за «труды», а за полноценную боевую операцию, хотя по факту таковой не состоялось из-за бегства Шамиля. «Он мучился этим настолько, — пишет Симонов, — что душевное настроение его все более и более омрачалось и в начале 1854 года перешло в психическое расстройство, вследствие чего он был уволен от должности Командующего войсками Прикаспийского края и затем… он умер в таков расстройстве. Весть об этом событии скорбно отразилась в чувствах Ширванцев, бывших в Турции в 1853-56 гг».

Переход Аргутинского через Кавказский хребет

Переход Аргутинского через Кавказский хребет

Переход Аргутинского через Кавказский хребет

Переход Аргутинского через Кавказский хребет

Переход Аргутинского через Кавказский хребет

Читать еще:

Пирамида Кукулькана.

Пирамиду в Чичен-Ице называют большим солнечным календарем. В ее основании лежит квадрат со стороной 55,5 …

Добавить комментарий