Главная / Вокруг нас / Медики при царской особе

Медики при царской особе

медики при царской особе на протяжении всей российской истории ответственность за царское здоровье чаще всего ложилась на плечи иностранцев. до xviii века медицинской школы у нас по сути не

На протяжении всей российской истории ответственность за царское здоровье чаще всего ложилась на плечи иностранцев. До XVIII века медицинской школы у нас по сути не было, а Европа гордилась своими докторами (об этом периоде и пойдёт речь ниже). Свет с Запада был ярче и надежнее. К тому же, врач-иностранец на русской службе — человек зависимый, не имеющий крепких связей по родству и соответственно менее подвержен влиянию придворных кланов…
Да и сохранить придворные тайны было значительно проще «немчину»-иностранцу, не говорящему по-русски. Все это побуждало самодержцев доверять свою жизнь и здоровье именно врачам-иноземцам. Здоровье царей (среди них были не только физически, но и психически больные люди) всегда было делом государственной важности и большой государственной тайны.
Становление профессиональной медицины в России во многом обязано врачам-иноземцам. Это, безусловно, связано с расширением внешнеполитических связей. Женитьба Иоанна III на греческой царевне Софии Палеолог способствовала, кроме иных взаимовлияний, прибытию в Москву иноземных врачей.
Вопрос о том, что влекло иностранцев на русской службе не так уж и прост. Что было главной причиной рискованного путешествия в далекую и чужую страну Щедрое жалование и подарки Но к царю на службу поступали чаще всего уже опытные врачи, успешно практикующие в относительно благополучной Европе и скорее всего имеющие возможность устроится там безбедно. Жажда приключений, авантюризм, любопытство Несомненно, но вряд это было определяющим стимулом дальней поездки. Не последним аргументом в решении посетить далекую страну была возможность коммерческой деятельности. Многие английские врачи охотно совмещали деятельность придворных эскулапов и удачливых негоциантов. Нельзя исключить и тот факт, что многие из иностранцев, отправляясь на службу к русскому царю, выполняли поручения своих правителей, беря на себя функции дипломатов, советников или просто играя роль их «глаз» и «ушей».
Врачевать сильных мира сего всегда было делом не только выгодным, но и весьма опасным.К примеру Антон Немчин приехавший в 1483г. был личным врачом Иоанна III, который очень ценил лекаря, однако это не избавило врача от очень печальной участи, вероятно это был первый врач-иностранец, получивший должность придворного лекаря при Московском дворе. Иоанн III, царствовавший тогда в Московии, поручил Антону лечение захворавшего сына касимовского царевича Даньяра-Каракучи. Татарский пациент скончался, возможно, не выдержав высоких технологий западной медицины, которая тогда активно использовала ртуть. После этого Антону Немчину пришлось испытать на себе русско-татарские технологии расправы т.к. его отдали в полное распоряжение родни усопшего, дальнейший ход событий описан так : «…сведши на реку на Москву под мост, да зареза его ножом, яко овцу». Так, первый «блин» прогрессивной западной медицины на Руси вышел комом. Трагичной была судьба и другого врача Леона Жидовина. “В 1490 г. Мануиловы дети (брат Софии Палеолог Андрей и племянники) приведоша с собою к Великому князю лекаря мастера Леона Жидовина из Венеции и иных мастеров”. Когда заболел “ломотою в ногах” сын Иоанна III — Иоанн Иоаннович, Леону велено было его лечить.»Сей медик, — пишет Карамзин, — более смелый, нежели искусный, жег больному ноги стеклянными сосудами, наполненными горячею водою, и давал пить какое-то зелие». Доктор фактически обрек себя на гибель, опрометчиво заявив Ивану Васильевичу: «Я непременно вылечу твоего сына, а если не вылечу, то вели казнить меня смертною казнью». Княжич умер, а по истечении сорока дней с кончины княжича -люди государевы отвели эскулапа на Болвановку и отрубили голову. Собственно всё как и договаривались…
После этого неудачного опыта с иноземными врачами на некоторое время прерываются всякие известия о них. Можно только предполагать: была ли утрачена на Руси вера в их познания или просто не нашлось желавших рисковать своей жизнью. Второе, на наш взгляд, более вероятно. Известно, что после казни Леона было поручено послам “Королю Римскому Максимилиану, Юрию Трахиниоту греку и Василию Кулешину” просить, чтобы “король послал лекаря доброго, который бы ведом был на внутренние болезни, на раны”. Прошение, однако, осталось без ответа.
Позже, при сыне и преемнике Иоанна III великом князе Василии Иоанновиче, который продолжил привлекать на службу иностранцев, мы снова узнаем о прибытии в Москву иноземных врачей. Один из них Теофил — подданный прусского маркграфа, взятый в плен в Литве. Врача неоднократно требовали вернуть на родину, на что великий князь отвечал уклончивым отказом: У Теофила многие дети боярские на руках — лечит их, к тому же он и женился на Москве. Отказом ответил великий князь Василий Иоаннович и турецкому султану на его прошение вернуть другого врача — грека Марко.
Развитие в XVI веке морской торговли России с Англией через Архангельский порт дало толчок для притока английских врачей. Так, в числе 123 иностранцев, набранных в 1534 году на русскую службу посланным с этой целью за границу Гансом Слетте, были завербованы 4 доктора, 4 аптекаря, 2 оператора, 8 цирюльников, 8 подлекарей. В 1557 году посол английской королевы Марии и ее супруга Филиппа в качестве подарка представил ко дворцу Иоанна IV “дохтура Стэндиша”. К сожалению, мы не знаем о дальнейшей судьбе этого “дохтура”. В 1568 году по «челобитной» Иоанна Васильевича английская королева Елизавета прислала в Москву доктора Арнульфа Линдсея, книги которого по медицине и математике гремели по всей Европе. Арнульф настолько приглянулся царю, что тот «обаче лекарства от никакого приймаше». Британский лекарь вскоре стал одной из самых приближенных персон к престолу. Причем его советы ограничивались не только медициной. Так, доктор активно лоббировал британские торговые интересы, высказывал свое мнение по вопросам государственного устройства Руси и призывал царя избавиться от некоторых бояр. Несмотря на царскую любовь, карьера Линдсея тоже была не долгой. Во время очередного пожара в Москве британский медик скрылся у себя в погребе и там задохнулся от угарного газа. Судьба другого личного врача Иоанна Грозного Елисея Бомелия (из Бельгии) нам хорошо известна. Бомелий оставил о себе печальную память в мрачных летописях эпохи. Этот “дохтур”, “лютый волхв и еретик”, поддерживал в мнительном царе страх и подозрения, предсказывал бунты и мятежи, выступал в роли отравителя неугодных Иоанну лиц.Закончил он плохо, на вертеле изжарили, бояре облегченно выдохнули…
Борис Годунов развернул целую долгосрочную программу привлечения иностранных специалистов на службу в Россию. Среди образованных людей, откликнувшихся на приглашение царя было немало врачей и аптекарей. Борис отправлял послов за границу для вербовки иностранных специалистов, наказывая «действовать тайком, не шумно… выкрадывать знания с запада…» Отправляя посла в Любек, Борис просил «искать врача, который был бы навычен всякому докторству и умел лечить всякие немощи…». Старания послов были не напрасны. Штат придворных медиков значительно пополнился. Придворные врачи находились при царском дворе на щедром содержании. Годовое жалование каждого из них составляло около 200 рублей (100 рублей могла стоить в те времена одна хорошая деревня с крестьянами). Кроме этого, медикам было выдано по пять коней их государевой конюшни. Помимо этого, каждый получил еще по одному коню, чтобы «летом каждое утро ездить верхом во дворец и в аптеку, одного коня особо для упряжки в сани зимой, затем двух лошадей для кареты жены, чтобы ездить ей на богослужение, затем одну рабочую лошадь — возить воду. Сверх того царь дал каждому большое поместье с 30-40 крестьянами. Да и уважение царь оказывал господам докторам такое, что и знатнейшим князьям и боярам…» Без подарка не оставался врач и после каждого визита к заболевшему царю. Особенно щедро Борис одаривал лекарей, если лекарство, прописанное ими, действовало быстро. Из царских покоев они уносили камку (тонкий шелк), бархат, соболей или драгоценные украшения.
До наших дней сохранились документы, свидетельствующие о тщательной предварительной проверке привлекавшихся на службу иноземцев-врачей. Так, в документе, датируемом 1667 г., содержится перечень условий, которым должен был отвечать иноземный “дохтур”: “…Подлинно, прямо ли он дохтур, и дохтурскому делу научен и где дохтурскому делу учился, и в академии он был ли, и свидетельствованные грамоты у него есть ли… А будет про того дохтура подлинно не ведамо, что он прямой дохтур, и в академии не был и свидетельствованных грамот у него нет, тогда того дохтура не призывать…”
Другой документ свидетельствует об отказе голландскому врачу: “Он дохтур неведомый и свидетельствованных грамот о нем нет”. Конечно, мы не исключаем проникновения в Московскую Русь под видом врачей и шарлатанов. Однако не эти шарлатаны участвовали в становлении медицины в России.
В основном иностранные врачи, приехавшие в Москву, были высокообразованными людьми, окончившими лучшие европейские университеты. Поэтому в Московской Руси в начале постановки врачебного дела сыграли большую роль многие иностранные специалисты. И хотя они были лекарями “царскими”, их знания и опыт, написанные ими медицинские книги, лечебники оседали в России, объединялись с народным врачеванием, создавая уникальные формы “устроения врачества”.

Читать еще:

Как в тюрьмах СССР «ломали» воров в законе

Всерьез за воров в законе взялись в середине 50-х годов в СССР, где на тот …

Добавить комментарий