К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ

 

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

Матвеев Геннадий Филиппович
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова (Москва, Россия)
В мае 1926 г. маршал Ю. Пилсудский осуществил успешный государственный переворот в Польше и установил режим, получивший название «санационного». Долгое время в историографии СССР, а затем и ПНР режим определяли как фашистский, но в 19601970-х гг. от этой оценки стали отказываться в пользу мало что говорящего термина «авторитарная диктатура».
Вопрос о типологии режима, существовавшего в Польше с мая 1926 по сентябрь 1939 г. с мало что говорящим не специалисту названием «санация», возник раньше, чем этот термин утвердился в политическом обиходе. Первыми в начале июня 1926 г. режим определили как фашистский польские коммунисты, хотя еще 30 мая они готовы были поддержать кандидатуру организатора переворота маршала Юзефа Пилсудского на освободившийся пост президента страны. Они сделали этот кульбит сразу же после того, как Исполком Коминтерна посчитал позицию своей польской секции в отношении переворота и Пилсудского ошибочной и назвал установленный режим «фашистским».
В послевоенной польской и советской историографии, по крайней мере до 1970-х гг., обе эти дефиниции режима употреблялись как тождественные. Но по мере отказа от тиражирования довоенных политических оценок и углубления знаний о природе фашизма, исследователи, принимая во внимание целый ряд сущностных отличий «санации» от итальянского фашизма и германского нацизма, стали определять «санационный» режим как авторитарный.
В истории повторного прихода одного из творцов Второй Речи Посполитой Ю. Пилсудского к власти в мае 1926 г. много не до конца проясненных моментов. Главный из них следующий: готовился ли государственный переворот заранее, или маршала толкнуло на него развитие событий после отказа Президента Польши С. Войцеховского (кстати, ближайшего коллеги Пилсудского по подполью в конце XIX в., когда они вдвоем несколько лет издавали в Вильно нелегальный центральный орган Польской социалистической партии газету «Роботник») подчиниться его ультимативному требованию отправить в отставку коалиционное правительство парламентского большинства во главе с В. Витосом. Сам Пилсудский по этому поводу никогда не высказывался, а свидетельства людей из его окружения, политических противников и иностранных дипломатических представителей неоднозначны. Так, в дневнике К. Свитальского, входившего в ближайшее окружение Пилсудского, под датой 15 декабря 1925 г. записано: «План Коменданта: следующий правительственный кризис стараться преодолеть без сейма. Попасть в армию. Выступить, скорее всего, в роли министра военных дел резко и брутально против сейма. Сейм не распускать, а реже его собирать. Сидя в кабинете присматриваться к его членам для ориентации, с кем можно идти, а с кем нет. К власти, возможно, прийти осенью 1926 г. Тогда можно пойти на избирательную кампанию».
14 ноября 1925 г. Пилсудский лично предостерег С. Войце-ховского от игнорирования «моральных интересов армии» при формировании нового кабинета и от возможного назначения военным министром не угодных ему генералов С. Шептицкого или В. Си-корского. Более того, Пилсудский потребовал от Президента письменного подтверждения факта получения декларации, что Войцеховский и сделал.
Демонстрацией влияния маршала в армии стало празднование седьмой годовщины его возвращения из магдебургского заключения. В состоявшейся 15 ноября 1925 г. по этому поводу манифестации участвовало, по разным данным, от 400 до 2 тыс. военных, в том числе большая группа генералов. Выступивший от их лица генерал Г. Орлич-Дрешер призвал Пилсудского не оставаться в стороне от переживаемого страной кризиса, «делая сиротами не только нас, твоих верных солдат, но и Польшу», и заверил, что «мы несем тебе, кроме наших благородных сердец, и надежные, отточенные в победах сабли».
В пользу того, что путч не был заблаговременно спланированной акцией, говорит и то, что Пилсудский начал переворот, имея за собой не весь варшавский гарнизон, а только несколько воинских частей, собранных по приказу военного министра генерала Л. Желиговского на военные учения в окрестностях Варшавы. Не попытался он мобилизовать и своих сторонников в провинции. В известность о готовящемся перевороте не был поставлен даже генерал К. Соснковский, правая рука Пил-судского в Стрелковом союзе и 1 бригаде легиона, товарищ по заключению в Магдебургской крепости в 1918 г., командующий в 1926 г. Познанским военным округом, который встречался со своим «комендантом» буквально за день до начала боев в Варшаве. Мало верил в возможность переворота и неплохо ориентировавшийся в польских делах советский полпред в Варшаве П. Войков
Пилсудский добивался для себя статуса третьей, наряду с законодательной и исполнительной властью (по Конституции 1921 г. верховная исполнительная власть была представлена Президентом и Советом министров) властной инстанции, существование которой не было предусмотрено основным законом, но не рвался к установлению собственной диктатуры и полной ликвидации парламентских институтов. Однако в его лагере были люди, думавшие иначе, стремившиеся покончить с парламентаризмом как вредным для Польши общественным устройством. Именно проявлением этих настроений стало появление в ходе переворота газеты-однодневки с сообщением об установлении в стране диктатуры Пилсудского.
Тем не менее каких-то реальных последствий эта инициатива не имела, уже в ходе переворота Пилсудский предпринял шаги по легализации своего антиконституционного выступления. 12 мая, в первый день боев в Варшаве, он предложил Президенту прекратить ненужное кровопролитие, поскольку перевес сил был на его стороне. В тот же день глубокой ночью состоялась импровизированная пресс-конференция Пилсудского, на которой он, в частности, сказал, что «всю жизнь боролся за значение того, что называется Шро^етЫНа то есть честь, достоинство, мужество и вообще внутренние силы человека, а не за выгоды собственные или ближайшего окружения» Тем самым свой бунт он оправдывал морально-этическими, а не политическими мотивами. Нетрадиционными для диктатора были его первые политические шаги после ухода в отставку правительства Витоса и Президента Войцеховского, когда ничто не мешало ему отменить конституцию, а также распустить парламент, на что очень рассчитывали поддержавшие переворот ППС, Польская крестьянская партия «Вызволение», Крестьянская партия, Коммунистическая партия Польши. Пилсудский не сделал ни того, ни другого, признал предусмотренную конституцией процедуру временного замещения ставшей вакантной должности главы государства маршалом сейма М. Ратаем.
Но при формировании нового правительства нарушил конституционную процедуру и парламентский обычай назначать главу кабинета по согласованию с президентом и сеймом. Уже на следующий день после триумфа, 15 мая, без консультаций с Ратаем и политическими партиями поручил формирование правительства К. Бартелю. Для себя он оставил пост военного министра, и будет занимать его до смерти. Так же, как и реально руководить внешней политикой Польши. Таким образом, Пилсудский явочным порядком ввел обычай назначать правительство без консультаций с парламентом. И деморализованные партии вчерашнего парламентского большинства, впрочем, как и левые, с этим согласились. На следующее утро после окончания переворота, стоившего стране 379 погибших и 920 раненых, Польша проснулась со старой конституцией, но измененной политической системой.
Пилсудский поставил перед собой задачу, не отменяя конституции и не распуская униженный, не пользующийся авторитетом в обществе парламент закрепить в политической системе особую позицию главы государства. В течение двух недель между переворотом и избранием нового президента Пилсудский несколько раз излагал свое видение оптимального для Польши политического устройства: сильная власть, но не личная диктатура, как в Италии, а американская модель, приспособленная к польским условиям таким образом, чтобы президент представлял не какую-то партию, а всю нацию.
Первым делом был решен вопрос отношений военного министра с президентом, правительством и сеймом. Пилсудский сам определил, как
Имея в своем распоряжении тот самый «кнут» в виде армии и доказав политикам, что в любой момент может им воспользоваться, Пилсудский де-факто уже обеспечил себе место своеобразного «суперглавы» государства. Его больше устраивала роль «серого кардинала», остающегося на втором плане государственной сцены и при этом единолично принимающего основные политические решения.
Сейм принял закон о полномочиях президента, определивший области государственной жизни, которые президент мог до 31 декабря 1927 г. регулировать своими декретами, точнее говоря, которые переставали быть предметом исключительного ведения сейма. Это были: приведение действующего законодательства в соответствие с конституцией и исполнение ее положений, предусматривающих принятие особых законов; реорганизация и упрощение деятельности органов государственной администрации; совершенствование правопорядка; судопроизводство и социальное обеспечение, а также меры по обеспечению бюджетного равновесия, стабилизации финансов и развитию экономики, особенно промышленности и сельского хозяйства. Законодатель запрещал президенту: издавать распоряжения, касающиеся полномочий местного самоуправления, бюджета, численности армии и очередного призыва, контроля государственного долга, амнистирования министров, привлекаемых сеймом к судебной ответственности перед Государственным трибуналом, а также заключать без согласия сейма союзные, торговые, таможенные, кредитные договоры, менять правовой статус граждан страны или государственные границы. Глава государства не мог вводить новые налоги и сборы, повышать налоговые ставки и пошлины сверх предусмотренных законом норм, вводить новые монополии, произвольно увеличивать эмиссию разменной монеты, распоряжаться государственной недвижимостью, менять избирательное законодательство в парламент и органы местного самоуправления, изменять границы воеводств, языковые и школьные законы, антиалкогольный закон и семейное право Пилсудский придавал огромное значение получению возможности управления с помощью декретов. Оно позволяло режиму беспрепятственно решать актуальные проблемы текущей жизни и наращивать законодательную базу, отложив принятие новой конституции до полного овладения всеми институтами государственной власти
Принятые сеймом поправки и законы меняли польскую политическую систему. Существенно возросла роль президента, теперь он мог контролировать деятельность и правительства, и парламента. Сейм утратил свою неуязвимость и исключительную позицию, а исполнительная власть получила возможность вводить в действие подготавливаемые правительством законы, минуя парламент.
Пилсудский за относительно непродолжительное время, с 15 мая до 6 августа 1926 г., создал и законодательно закрепил исходную модель политической системы «санации». В ней наряду с личной диктатурой пользующегося симпатиями части общества Пилсудского, который контролировал армию и исполнительную власть, сохранялись важные институты парламентаризма, такие как легальные политические партии, в том числе оппозиционные режиму, а также представительные органы. Хотя последние и утратили ряд своих полномочий в пользу исполнительной власти, но всё же имели возможность оказывать сопротивление диктатуре.
На этом этапе польской истории инициативой полностью владел Пилсудский. Он легко добился от парламента признания новых принципов государственного управления. Сейм добровольно отказался от своей центральной позиции в государстве в пользу президента и правительства. Никто не принуждал парламентариев голосовать в интересах режима ни при избрании президента, ни при внесении поправок в конституцию или принятии правительственных законопроектов, меняющих политическую систему. Чем же тогда они руководствовались Одни убеждением в необходимости и полезности для страны таких решений, другие слепой верой в гений маршала, третьи нежеланием терять выгоды, связанные с депутатским мандатом, а кто-то и из-за страха. Лишь коммунисты и представители славянских нацменьшинств голосовали против всех предложений режима, но делали это не из-за приверженности ликвидируемой политической системе.
Новая политическая система, совмещавшая институты диктатуры и традиционного парламентаризма, очень быстро показала свою низкую эффективность. Даже поддержавшие переворот политические партии, осознав, что режим перекрыл им доступ к власти, переходили в оппозицию. В свою очередь режим, согласившись с частичным сохранением парламентаризма, должен был в своей деятельности, хотя бы внешне, поступать согласно демократических обычаев.
Пилсудский в октябре 1926 г. возглавил кабинет министров и оставался на этом посту до проведения выборов в марте 1928 г., что должно было помочь консолидации вокруг правительства всех поддерживавших его сил. В 1927 г. был создан «Беспартийный блок сотрудничества с правительством Ю. Пилсудского», остававшийся основной политической организацией «санации» до 30 октября 1935 г. По приказу Пилсудского на проведение Беспартийным блоком избирательной кампании из бюджета незаконно было выделено 8 млн злотых. На повышение избирательных шансов режима работали оживление экономической конъюнктуры и создание при правительстве консультативных комитетов по вопросам промышленности, сельского хозяйства и труда, в состав которых вошли авторитетные специалисты, представители деловых кругов и профсоюзов.
Апеллируя к патриотизму и чувству гордости за осуществление вековой мечты поляков возрождение Польши и блестящие победы над ее врагами, контролировавшиеся режимом печать и радио, военизированные и общественные организации создавали культ легионеров и их коменданта Пилсудского, формировали его образ как вождя и отца нации. Был сформирован настолько устойчивый миф и культ Пилсудского, что он живет в сознании многих поляков даже сейчас.
Не отказывалась «санация» и от характерных для недемократических режимов методов борьбы с оппонентами. Уже в 19261927 гг. «неустановленные офицеры» стали избивать до полусмерти политических противников, по обвинению в подрывной деятельности и получении финансирования из-за рубежа власти запретили деятельность Белорусской крестьянско-рабочей громады и Независимой крестьянской партии, а их лидеров, лишенных решением сейма парламентского иммунитета, арестовали. Была введена предварительная цензура печати.
Результаты выборов 1928 г. в целом оказались далеки от ожидания. Правда, Беспартийный блок получил относительное большинство мест в сейме, но 75 % избирателей отдали свои голоса другим партиям. Оппозиция, получив мандат доверия от общества, почувствовала себя в отношениях с режимом увереннее, чем прежде. «Санация» оказалась в меньшинстве, что, впрочем, не мешало ей и дальше управлять страной. Фактически, возникла ситуация, характерная для президентских политических систем: парламент не имел возможности назначать правительство, но мог влиять на его работу с помощью бюджета и вотума недоверия всему кабинету или отдельным министрам. Генеральная цель Пилсудского не была достигнута, сейм сохранил за собой определенные властные полномочия, и не было надежды, что он, как предыдущий, будет послушен воле диктатора.
Два последующих года политическая ситуация в Польше неумолимо развивалась в направлении прямого столкновения режима и оппозиции за власть, и что самое главное, последняя, консолидировавшись в 19291930 гг. в рамках т. н. Центролева, взяла курс на организацию кампании гражданского неповиновения, справиться с которой режим мог бы лишь с помощью силы. А открытого конфликта с обществом Пилсудский не хотел, зная свободолюбивый национальный характер поляков. Политическую ситуацию усугублял обрушившийся на страну экономический кризис, самый глубокий за весь межвоенный период. Поднимало голову украинское национальное движение в Восточной Галиции.

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ РЕЖИМА «САНАЦИИ» В ПОЛЬШЕ Матвеев Геннадий Филиппович доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *