ЖАН-ДОМИНИК ЛАРРЕЙ- ЧЕЛОВЕК, ПЕРЕД КОТОРЫМ СМОЛКАЛИ ПУШКИ

ЖАН-ДОМИНИК ЛАРРЕЙ- ЧЕЛОВЕК, ПЕРЕД КОТОРЫМ СМОЛКАЛИ ПУШКИ ГЛАВНЫЙ ХИРУРГ АРМИИ НАПОЛЕОНА.... 18 июня 1815 года. Битва при Ватерлоо. В разгар сражения командующий британской армией герцог

ГЛАВНЫЙ ХИРУРГ АРМИИ НАПОЛЕОНА…. 18 июня 1815 года. Битва при Ватерлоо. В разгар сражения командующий британской армией герцог Веллингтон заметил на стороне противника несущиеся по полю повозки, направляющиеся туда, где больше всего лежит распростертых на земле тел пораженных огнем солдат.
— Это и есть знаменитые амбулансы Ларрея «летучая» скорая помощь французской армии спросил Веллингтон.
— Да, сэр! ответил адъютант. А впереди скачет сам Ларрей.
— Немедленно прикажите орудиям, ведущим огонь в этом направлении, прекратить стрельбу. приказал Веллингтон. — Пусть «Спаситель» делает свое дело
Ларрей постоянно требовал, чтобы его подчиненные помогали и своим, и чужим солдатам. Так, в Смоленске он распорядился, чтобы всех раненых русских солдат перенесли в его госпиталь. Там они получали такое же лечение, уход и питание, что и французы. В битвах при Аустерлице, Эйлау, Ваграме, Бородино, Ватерлоо Ларрей так же подбирал и оказывал помощь всем раненым, независимо от того, в какого цвета мундиры они были одеты
Доминик Ларрей сделал для военной медицины больше, чем кто-либо другой. Он провел полную реорганизацию эвакуации раненых с поля боя и системы их лечения. За эту деятельность получил названия отца «скорой помощи». Идея полевого лазарета впервые появилась у испанской королевы Изабеллы во время войн с маврами в 1480-х годах.
Палатки, в которых работали фронтовые врачи, назывались «амбулансиас», то есть «передвижки», но добираться туда раненые должны были сами. Организованно доставлять их к операционному столу первым придумал Ларрей. К этой идее он пришел в то время, когда в 1792 году служил хирургом Рейнской армии. Там на него произвела неизгладимое впечатление стратегическая новинка «летучая артиллерия», и он по аналогии решил создать «летучую медицинскую помощь».
В ходе многочисленных революционных войн против пытавшихся задавить французскую революцию европейских монархий (по некоторым источникам во время осады Тулона) ставший уже достаточно популярным во французской армии Ларрей познакомился с тогда еще мало кому известным артиллерийским капитаном Наполеоном Бонапартом. И эта случайная встреча стала знаковой в судьбе Жана-Доминика: с этого момента пути к славе этих двух неординарных людей были неразрывны.
Оценивший таланты «отца скорой помощи» Бонапарт, став генералом, всегда добивался, чтобы главным медиком в его армию назначали именно Ларрея. Ну, а с тех пор, как Наполеон стал консулом, а потом императором Франции, Ларрей неизменно занимал пост главного хирурга всей французской армии вплоть до Ватерлоо включительно.
Поэтому на протяжении последующих 20 лет после знакомства с Бонапартом Ларрей участвовал во всех сражениях Наполеона.
Ему пришлось спасать раненых в битвах в Италии, Египте, Сирии, Германии, Польше, Испании, Австрии, России, Бельгии.
И сегодня уже просто невозможно подсчитать, сколько жизней французских (и не только французских) солдат сохранил этот выдающийся хирург. Ведь он подбирал на поле боя не только своих, но и вражеских раненых, и лечил всех подряд, не считаясь с тем, под каким флагом они воевали. Недаром по разные стороны фронта и среди французов, и среди немцев, австрийцев, русских, англичан за Ларреем закрепилось единое прозвище: «Спаситель»
Весьма важную роль в работе Ларрея сыграла Египетская экспедиция (1798-1799). Назначенный командиром медицинского корпуса Египетской амии генерала Бонапарта, Ларрей тут же развил кипучую деятельность. Под его руководством были организованы полевые и стационарные госпитали в Египте, Судане, Сирии, и Палестине.
При этом он с радостью отметил, что даже в невыносимых условиях пустыни «летучие амбулансы» могут подобрать и эвакуировать раненых солдат с поля боя максимум за 15 минут с момента ранения, что значительно повышало их шансы на выживание. Тогда же, во время египетской кампании, впервые в европейской военной медицине Ларрей ввёл обязательное отделение раненых от страдающих инфекционными болезнями.
Это значительно снизило потери от эпидемий. Так же Ларрей требовал от персонала лазаретов проводить регулярные смены повязок у раненых, подчеркивая важность тщательной первичной обработки раны, причем только свежей чистой водой (асептики ещё не было!). К тому же сам Ларрей не боялся проводить в случае необходимости (и требовал того же от подчиненных ему врачей) трепанацию черепа при тяжелом ранении в голову, что в то время не одобрялось официальной медициной и фактически находилось под запретом. Даже став большим начальником, Ларрей помимо чисто организационных вопросов уделял много времени и сил повседневной работе полевого хирурга: так, например, во время битвы при Аккре (1799), он сам лично выполнил 70 ампутаций и 7 трепанаций.
К тому же, несмотря на огромную загруженность командными и лечебными делами, Ларей не забывал и об исследовательской работе: за время компании он первым среди медиков исследовал и описал такое заболевание, как «египетское воспаление глаз».
Впоследствии, в 1803 году, все его наблюдения, исследования и результаты работы были опубликованы в научном отчете и стали достоянием медиков всей Европы.
После возвращения из египетского похода французское правительство (по указке ставшего консулом Наполеона Бонапарта) пожаловало Ларрею за заслуги перед республикой титул барона, и поставило на должность главного военного хирурга французской армии. В этой должности Ларрей следовал за Наполеоном в каждой кампании, вплоть до заключительной битвы при Ватерлоо.
На счету хирурга участие в 25 военных кампаниях и 60 больших сражениях! И каждая кампания, каждая битва не проходили для Ларрея бесследно: в постоянной боевой практике он учился сам и учил своих подчиненных, разрабатывая и внедряя новые методы лечения, анализируя причины как боевых, так и не боевых потерь — от разных болезней. Так, в сражениях кампании 1807 г. во французской армии очень большое количество солдат выходило из строя из-за болезней ног. Наполеон захотел выяснить причину этого; Ларрей объяснил это явление тем, что ноги восемнадцатилетних юношей ещё недостаточно сильны, чтобы переносить нагрузки длительных маршей. В результате император, прислушавшись к его мнению, изменил призывной возраст для отбывания обязательной воинской повинности с восемнадцати до двадцати лет.
Во время битвы при Эйлау, проходившей зимой, Ларрей отметил потерю чувствительности у раненых во время ампутации конечностей при температуре минус 19 градусов. Это навело его на мысль о применении «холодовой» анестезии при ампутации. Да, методы спасения обмороженных и тяжело раненных, применявшиеся тогда Ларреем, сегодня могут показаться садистскими: он беспощадно и быстро отрезал пораженные и обмороженные конечности, проводя иной раз сотни ампутаций за день. Однако в те времена полного отсутствия асептики, наркоза и антибиотиков у Ларрея просто не было другого выхода.
Для сохранения жизни раненого решающее значение тогда имел выигрыш во времени. Дело в том, что 18-19 веках заражение крови, сепсис, предотвращали только методом быстрой ампутации, но ее необходимо было осуществлять безотлагательно. Ларрей, чтобы спасти жизнь раненым, был вынужден прибегать к единственному средству — ранней ампутации пораженной конечности; и вот тут его летучие возки были как нельзя кстати. И вот после битвы при Эйлау Ларрей, проанализировав свои наблюдения, стал с целью анестезии обкладывать ноги и руки раненных во время ампутации мешочками со льдом для облегчения страданий, а так (уже в Московской кампании) перед проведением ампутации «глушить» пострадавшего алкоголем, чтобы замутить разум и снизить болевой шок. Напомню, что эфирный наркоз впервые был применен только через сорок лет после наполеоновских войн. Так что, кроме мастерства хирурга — чем меньше длится операция, тем меньше страдает и мучается раненый никаких видов обезболивания, кроме примитивной гипотермии и алкоголя внутрь, в то время не было.
И солдаты это понимали: лучше остаться калекой, чем умереть в мучениях от заражения крови или гангрены. И ценили Ларрея, лично спасавшего их жизни. Так, в день Бородинского сражения Ларрей лично провел 200 ампутаций за одни сутки, а при переправе через Березину он провел еще 300 ампутаций. То есть всего за два дня он спас жизни 500 человек!
Из вышесказанного может сложиться впечатление, что Ларрей спасал людей только методом ампутации.
Однако это не так: ампутацию он применял в безотлагательных случаях. При более легких ранениях хирург делал все, чтобы сохранить пациенту не только жизнь, но и здоровье. Он первым в европейской медицине стал при огнестрельных ранениях извлекать пули и осколки из ран, широко рассекая раневой канал, ввел первичную хирургическую обработку. Кроме того, стал применять профилактические разрезы для дренирования гнойных ран. Для перевязки ран Ларрей применял влажную повязку, пропитывая ее смесью горячего вина и камфоры. Он делал все в то время возможное, чтобы облегчить страдания раненых и спасти их жизни, а по возможности и здоровье.
Так, во французской армии был широко известен факт, что во время отступления из России Ларрей «именем императора» спешивал кавалерийские эскадроны и варил из лошадей суп для своих раненых. И солдаты были благодарны ему за заботу. Недаром в финале катастрофы на Березине французы сделали все, чтобы спасти «Спасителя»: его переправили с одного берега на другой в прямом смысле слова на руках; солдаты, стоявшие по пояс в ледяной воде, передавали хирурга друг другу, вынеся Ларрея из-под пуль на спасительный берег
Император Франции, Наполеон Бонапарт, так же высоко оценивал Ларрея, и всегда считался с его мнением. Он часто подчёркивал, что если армия и обязана кому-то поставить памятник за заслуги перед ней, то этого заслуживает именно Ларей. «Ларрей, говорил Наполеон, был исключительно честным человеком и лучшим другом солдат, которого я когда-либо знал. Всегда бодрствующего и неутомимого в поисках раненых, Ларрея постоянно можно было видеть на поле сражения в сопровождении группы молодых хирургов, старающегося обнаружить хоть какие-нибудь признаки жизни в телах солдат и офицеров.
В самую неприветливую погоду, в любое время ночи и дня Ларрея можно было найти среди раненых. Он почти не разрешал своим помощникам хотя бы минуту отдыха и всегда держал их на постах.
Он не давал покоя генералам и вытаскивал их из постели по ночам всегда, когда хотел обеспечить пристанище и помощь раненым и больным. Они все боялись его, так как знали, что Ларрей немедленно отправится ко мне с жалобой на них.
Он не преклонялся ни перед кем из генералов и был непримиримым врагом тех, кто не ценил жизней солдат. Профессионал, одержимый своим делом, и великий гуманист таким знала его армия».
Ларрей постоянно требовал, чтобы его подчиненные помогали и своим, и чужим солдатам. Так, в Смоленске он распорядил¬ся, чтобы всех раненых русских солдат перенесли в его госпиталь. Там они получали такое же лечение, уход и питание, что и французы. В битвах при Аустерлице, Эйлау, Ваграме, Бородино, Ватерлоо Ларрей так же подбирал и оказывал помощь всем раненым, независимо от того, в какого цвета мундиры они были одеты Недаром, как знак международного признания заслуг французского хирурга, можно расценить тот факт, что во время битвы при Ватерлоо герцог Веллингтон, завидев в подзорную трубу Ларрея с его «летучими амбулансами», велел своей артиллерии прекратить огонь.
Сегодня немало военных историков и специалистов в истории медицины считают, что активно пропагандируемые Ларреем в начале XIX века идеи гуманного отношения к раненым солдатам противника послужили исходным импульсом для создания в гораздо более позднее время организации Международного Красного Креста (1864) и подписания Женевского соглашения (1949).
Гуманизм Ларрея, в конечном итоге спас жизнь и ему самому. После поражения при Ватерлоо главный хирург французов был схвачен пруссаками и отдан под военно-полевой суд. Суд был скорым и беспощадным: любимец «корсиканского чудовища» не имел права на жизнь и был приговорен к смерти. Однако в дело вмешался один из врачей прусской армии, когда-то бывший студентом Парижской Высшей военно-медицинской школы «Val de Grace». Он бросился к командующему прусской армией маршалу Блюхеру и умолял помиловать своего учителя. И удивительное дело! суровый, жесткий маршал немедленно отменил приговор суда.
Для этого благородного поступка у Блюхера были свои причины: за несколько лет до этого сын маршала был ранен в бою, подобран Ларреем и прооперирован; Блюхер хорошо знал, кому он обязан жизнью сына. Барон Ларрей был немедленно освобожден, и возвратился во Францию с прусским почетным эскортом.
После окончания наполеоновских войн и возвращения на родину из плена, Ларрей читал лекции по хирургии в Парижской высшей медицинской школе, продолжал заниматься врачебной практикой и писал книги, по которым училось не одно поколение военных врачей. По воспоминаниям современников Жан-Доминик Ларрей всю жизнь отличался постоянной неуёмной жаждой новых знаний. Он много работал над собой, совершенствовал свои знания, и жадно отслеживал новые идеи в медицинской науке. В 1829 г. Ларрей стал членом Парижской Академии наук. Наполеон, находясь в ссылке на острове Святой Елены, не забывал о своем друге и личном враче; в завещании император упомянул и своего храброго хирурга: «Начальнику медицинского управления французской армии, барону Ларрею, я завещаю сумму 100 000 франков и замок. Он — самый достойный человек, которого я когда-либо встречал».
Жан-Доминик Ларрей долгое время был живой достопримечательностью Парижа. Встретиться с ним почитали за честь все врачи Европы. В частности, как-то знаменитому хирургу был представлен приехавший в Париж русский хирург Николай Иванович Пирогов. Учитывая, что впоследствии, в годы Крымской войны Пирогов не только пользовался методами Ларрея, но и значительно усовершенствовал методы полевой хирургии, встречу Ларрея с Пироговым можно рассматривать как символический акт передачи эстафеты благородного дела спасения человеческих жизней.
Жан-Доминик Ларрей умер 25 июля 1842 года, в возрасте 76 лет, окруженный любовью и уважением друзей и сограждан. Похоронен на кладбище Пер-Лашез в Париже. Его имя вместе с именами других национальных героев Франции увековечено на знаменитой Триумфальной арке в Париже, но его известность и слава выходят далеко за пределы Франции, в которой он так горячо любим и почитаем. Даже сейчас, через двести лет, при современном уровне медицины, некоторые методы Ларрея по-прежнему применяются. Так, в современных медицинских учебниках дается описание разработанных Ларреем методов ампутации плечевого сустава, перевязки бедренной артерии ниже паховой связки; остается актуальным и изучаемым описание Ларреем средиземноморской жёлтой лихорадки.

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *