Проникновение за Санта-Росу

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желание
По территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в мире реки Амазонки километров четыреста. Амазонией называют гигантский бассейн её притоков, Напо, Укаяли, Мараньона, и бесчисленных речушек. Эти глухие, дикие, заболоченные места облюбовали чудом уцелевшие племена амазонских индейцев, четырёхметровая ядовитая кричащая при атаке «ко-ко-ко» змея шушупи, тапиры, крокодилы, ягуары. Автомобильных, а уж тем более железных дорог сюда не проведут, наверное, никогда это попросту невозможно. Но, несмотря на это, проникнуть в Амазонию не так уж сложно, было бы желание.
Для Перу самая длинная и полноводная река в мире заканчивается городишком Санта-Роса. Напротив, через реку, колумбийский город Летисия, сливающийся с бразильским Табатингой. Для иностранцев это район своеобразного административного «нигде». Из какого бы из этих трёх государств вы ни прибыли, нужно лишь поставить штамп о выезде из страны. И всё! Утром можно ходить из Бразилии в Колумбию пить знаменитый колумбийский кофе, плавать обедать в Перу, а вечером возвращаться в Бразилию, чтобы выпить ром и сплясать с аборигенами.
Добраться сюда можно разными способами. Из Боготы, столицы Колумбии, немало дешёвых рейсов ($6080) в Летисию. Самолёты из Рио до Табатинги в 23 раза дороже. А выбраться отсюда сложно. Чисто психологически. Затягивает.
Если удалось не застрять в этом великом смешении рек, языков и культур на всю жизнь, то шесть раз в неделю из Санта-Росы в трёхдневное путешествие вверх по реке вглубь Перу отправляется изумительная ланча. Выкрашенная белой краской, со ржавыми подтёками трёхэтажная баржа, в связи с отсутствием дорог единственное средство передвижения по Амазонии.
На первом, грузовом этаже визжат привязанные за одну ногу свиньи, мычат тощие коровы, кудахчут из бамбуковых клеток куры. С непереводимыми воплями: «Каррахо! Те пута мадре!» грузчики таскают мешки с цементом. Чуть в сторонке, на бочке из-под бензина, команда режется в карты.
Второй и третий этажи для пассажиров. В два ряда на расстоянии 3040 см друг от друга висят гамаки. Там же нужно вешать свой и это не так страшно, как может показаться сначала. Латиноамериканцы общительны, но деликатны, жить мешать не будут.
Есть и каюты, да только в этом железном гробу размером 2,5 м на 1,5 м за одну ночь развивается клаустрофобия. Так что в гамаке лучше, к тому же в три раза дешевле от Санта-Росы до Икитоса попросят 50 солей ($1= 2,9 соля), можно торговаться.
Открывающиеся в путешествии виды не надоедают ни на второй день, ни через полгода жизни здесь. Течение несёт огромные, вырванные с корнем деревья, по берегам растянулись густые стены пальм, лиственных гигантов, лиан. Когда ланча идёт по узким проливам между островами, деревья смыкаются прямо над ней. С ветки на ветку, повизгивая, скачут обезьяны. Иногда вдалеке увидишь плывущего удава боа змеюку толщиной и длиной с телеграфный столб.
Икитос: поезд дальше не идёт
Через три дня плавания ланча швартуется в порту Пуэрто Пескеро славного города Икитоса центра каучуковой лихорадки XIXXX веков, центра торговли кокаином, города, в котором находятся одни из самых живописных и опасных в Латинской Америке трущоб, многочисленные обитатели которых с радостью встречают вас в порту. Гринго (иностранец) самая желанная добыча. Так что сумочку лучше прижимать к себе, в карманах ничего ценного не иметь и спускаться по трапу группой.
За пределами порта спокойно. Икитос туристический город, хотя привычными туристическими достопримечательностями он небогат: некогда роскошные, а теперь полуразвалившиеся особняки каучуковых баронов в районе центральной площади Пласа де Армас; железный дом, построенный знаменитым Эйфелем (18321923); частные зверинцы; ферма бабочек и несколько потёмкинских «индейских деревень».
Главная достопримечательность города рынок Белен. Знакомиться с флорой и фауной Амазонии в гастрономическом её аспекте можно начинать здесь с мясных рядов. Здоровенные водяные крысы капибары, черепахи, выпотрошенные и живые со связанными лапками, жаренные на решётке крокодилы, мясо тапира, обезьян, мелкого местного кабанчика махас. Прилавки завалены ощипанными туканами, чуть дальше торгуют и готовыми блюдами из всей перечисленной дичи, жареной рыбой и шашлыком из личинок короеда, суриас.
Прямо под рынком Белен Бахо (Нижний Белен, Флотадо). Те самые трущобы, где полиция и днём-то не показывается. А уж мирному иностранцу туда и вовсе путь заказан. Между тем днём здесь ярко и необычно: подростки, играющие поперёк улицы в баскетбол, красивые, безотказные девушки; престарелая пьяная негритянка Селия из Бразилии, рассказывающая, как в юности она была влюблена в русского лётчика и какие у него были зелёные глаза; группа речных грабителей, курящих крэк напротив забитого досками бывшего полицейского участка.
По ночам здесь как в вестернах о диких салунах Техаса: тоже периодически постреливают, а уж поножовщина и вовсе будничное явление. Я прогуливался там с местными друзьями и под конец всех заметных бандитов узнавал в лицо, но ощущение, что моя жизнь стоит дешевле моих же джинсов, меня не покидало.
Дикая Укаяли
За Икитосом начинаются настоящие дикие места в каком бы направлении выше по течению вы ни плыли. Город стоит на пересечении трёх больших рек: Напо, Укаяли и Мараньона. В пяти днях плавания вверх по Рио Напу, в деревне Пантоха будет граница Эквадора.
Пантоха стоит на семи холмах. На самом высоком из них воинская часть. Там есть даже пара пушек, грозно повёрнутых в сторону Эквадора. Совсем недавно их активно использовали 1520 лет назад на границе этих государств регулярно случались «пограничные инциденты», временами перераставшие в кровопролитные сражения.
Если плыть вверх по Мараньону, через три дня будет городок Юримагуас. А дальше вверх Мараньон для больших судов не судоходен. Сразу за Юримагуас река уходит в горы, петляет среди поросших где джунглями, где трёхметровыми кактусами отрогов.
Самая малозаселённая и дикая река региона Укаяли. По ней-то мы и поплывём. Плыть шесть дней по крайней мере, до ближайшего города, к которому подведены автомобильные дороги, Пукальпы. По пути довольно много заповедников и национальных парков, но и без них бегающего, скачущего, ползающего, плавающего и летающего зверья в окрестных лесах хватает. Так что можно останавливаться в любой деревеньке, где швартуется баржа. Нужно лишь спросить у команды, есть ли в ней гостиница. Во многих есть.
Правда, условия во всех этих «оспедахес» и «алохамьентос» спартанские: четыре стены, нары, москитка, дощатый пол с огромными щелями. Под полом (дома на сваях) бегают собаки и свиньи. В углах живут здоровенные пауки по уверениям местных, они не представляют опасности, бояться стоит маленьких чёрных паучков, живущих на сельхозугодьях, и скорпиончиков. Удобства на улице. Ночью туда без фонарика и мачете ходить не стоит. Есть риск повстречать змею.
Деревни вдоль рек абсолютно одинаковые. Штук 2030 крытых пальмовыми листьями хижин. Непременно есть пара магазинчиков, торгующих рисом, сгущёнкой, верёвками, постерами с Терминатором, рыболовными крючками. В сезон дождей (мартиюль) единственная улица залита водой, и от дома к дому передвигаются на лодках.
Первую остановку мы сделали в населенном пункте Хуакачиро, это в двух днях плавания от Икитоса. Вода уже спала, в непролазной грязи копошились дети и поросята. Полторы сотни жителей, школа, «оспедахес», в котором живут учителя этой самой школы. И мы редкие грингос, ступившие на их земли.
С одной стороны река, с другой сельва на многие сотни, а может тысячи километров. Днём гулять в сельве практически безопасно. Змеи и ягуары спят. Джунгли смыкаются над вами малопроницаемой для света стеной огромные деревья, обвитые лианами, кустарник, орхидеи. С диковинными криками проносятся птицы всех цветов радуги. По ветвям скачут обезьяны. Чаще всего встречаются буровато-рыжие маленькие, длиннохвостые. Здесь их называют «монито» и охотятся на них с рогатками.
Зверя посерьёзней, медведя и ягуара, можно повстречать только в тёмное время суток, и уходить нужно подальше. В сумерках в лесу очень красиво: на кроны деревьев падают розовые и синие тени, на ночлег летят стаи зелёных попугаев. Только любоваться красотами особенно некогда, нужно спешить домой. Ночью в сельве делать нечего.
Сельхозработы под действием коки
По утрам местные жители рассаживаются в пироги и плывут кто рыбу ловить, кто на чакру, отвоеванное у джунглей поле, в нескольких километрах от деревни. Выращивают здесь бананы, юкку (вытянутый корнеплод огромных размеров, по вкусу напоминающий картошку), перец чили, в верховьях, ближе к горам, кусты коки.
«Поехали!» ни минуты не раздумывая, ответил на просьбу взять меня с собой на чакру хозяин гостиницы Гийермо. Плыли около часа на лодке. И вот расчищенный участок, навес. Здесь у Гийермо растут бананы и пара кустов коки. Пока мы рубили бананы, жена хозяина Мария развела костёр и стала раскладывать на решётке тушки солёной рыбы палометы и бананы в кожуре. Банан в традиционном для нас понимании здесь, скорее, не фрукт, а овощ. По степени зрелости их делят на два вида. Совсем зелёные, только что срубленные с куста, «вердес» (verdes) просто варят и едят вместе с супом и вторым, как у нас хлеб. Второй вид «гинеос» (guineos) более спелые бананы, их используют для жарки. В качестве же фрукта едят маленькие, размером с палец, и необычайно сладкие бананчики, которые называют здесь «platanos».
Так вот, Мария жарила «гинеос», а рубили мы «вердес». Главное в нашем деле правильно поймать падающую гроздь, чтобы она тебя насмерть не пришибла. Весит каждая килограммов двадцать пять.
К обеду была подана двухлитровая бутылка странного напитка «масато». По вкусу и цвету напоминает кефир, но продукт этот не молочного происхождения. Варёное растение юкку жуют и сплёвывают в чан с водой и, дав пару дней побродить, пьют как прохладительное. Если дать побродить недельку, напиток получается горячительным. Наш был чем-то средним. Если способ приготовления не смущает штука довольно вкусная.
После обеда и непродолжительной сиесты мы снова сели в лодку и поплыли расчищать новый участок джунглей. Мачете в руки и кусты, тростник и молодые деревья рубить, на старых деревьях подсекать кору. Когда всё засохнет, участок выжигают. Удобренный золой, он года два неплохо плодоносит. Потом расчищают новый. Работа тяжёлая, да ещё и передвигаться приходится чуть ли не по колено в грязи.
И тут нельзя не упомянуть о чудодейственных свойствах листа коки. Гийермо добродушно протянул мне штук десять листиков коки и кусок лехии смешанной с сахаром золы разных растений. Всё это нужно хорошенько прожевать и оставить за щекой. Сразу же онемели язык и дёсны, но какого-то особого действия я не почувствовал только усталость как рукой сняло, производительность труда существенно возросла, есть расхотелось.
Лист коки все местные народы считали даром богов и использовали его тысячи лет при тяжелой физической работе, дальних переходах в горах, в религиозных церемониях, в медицине. Кокаин начали из него экстрагировать в XIX веке.
Второе по важности после земледелия занятие местных рыбалка. Рыбы в реках полно. За час на сооружённую из лески, крючка, грузила и вырезанной в прибрежных кустах палки снасть наловишь речных обитателей достаточно для прокорма двух человек в течение двух дней. Больше ловить не имеет смысла, холодильников в деревне нет.
Вытащив из реки свою незамысловатую снасть, невозможно не изумиться уж больно странный вид имеет добыча: рыба, похожая на сома, с ядовитыми шипами и усами Будённого. Это мота. На крючке может оказаться нечто подобное без шипов сомик багре. Попадается рыба, похожая на луну паломета, похожая на чёрта, черная, закованная в броню, шипастая эспехе, или речной краб здоровенный, напоминающий камчатского. Размер рыб от ладони до локтя взрослого мужчины.
У моты нужно сразу же, не снимая с крючка, обломать ядовитые шипы. Мясо всех этих рыб вкусное и жирное, как свинина. У местных улов посерьёзней. Самый желанный пайче, царь-рыба, он для амазонских аборигенов что-то вроде осетра для наших волжан. До шести метров в длину, до трёхсот килограммов веса. Экземпляры поменьше попадаются в сети, а настоящего огромного пайчи бьют ночью из лука «на факел».
Email для настоящего индейца
Полтора дня плавания до следующей остановки в деревне Маоисо запомнились обилием пресноводных дельфинов. Чёрные и розовые, чуть поменьше привычных нам морских, они то и дело, выпрыгивая то с той, то с другой стороны ланчи, ловили рыбу и подбирали летящие с судна объедки.
Чёрный дельфин считается здесь зверем вполне обычным, а вот его розовый собрат животное священное, о нём ходят легенды. Рассказывают, например, что в дни деревенских праздников розовый дельфин оборачивается красивым, богато одетым юношей, идёт на танцы, соблазняет самую красивую девушку деревни, утаскивает её к себе на дно и съедает.
Попасть к настоящим индейцам удалось случайно. Соседи, два брата Рейнольд и Густаво, молчаливые, лет сорока с небольшим, мужики пригласили с собой сплавать в деревню шипибов. Они там покупали солёную рыбу пайче, чтобы потом перепродать в Икитосе.
Плыть часа четыре вниз по течению (возвращаться шесть), а потом через лагуну и притоки ещё часа два. В стоячей, поросшей кувшинками воде мотор совершенно бесполезен, лодку приходится буквально протаскивать на вёслах по сплетению корней. Правда, если посмотреть вокруг, красота птицы летают, зимородки, амазонские цапли, белые, тонкие, изящные.
От деревни впечатление осталось противоречивое. Первым делом вождь, он же алькальд (глава администрации) попросил у меня мой Email. Но это он, скорее всего, чтобы похвастаться, что идёт в ногу со временем. Ближайший Интернет километров в восьмиста отсюда, в Пукальпе. Телефона в деревне тоже нет. Зато по каждой хижине скачет ручная обезьянка, на стенах висят луки и стрелы («На аллигатора», объяснил мне Густаво). Тётки в национальных одеждах стряпают главное местное блюдо пюре из юкки с рыбой.
Солёная рыба, шкуры и какие-то безделушки-сумочки, которые местные женщины плетут и вместе с жителями более цивилизованных деревень посылают для продажи туристам на рынки Икитоса, вот и всё, что деревня может предложить внешнему миру. В остальном хозяйство натуральное.
От Маоисо до Пукальпы двое суток на ланче. Пукальпа первый большой город, граница сельвы. Отсюда ночь на автобусе до Лимы столицы страны. А оттуда можно уехать вообще куда угодно, на побережье и в страну снежных пиков и высокогорных озёр, в города испанских конкистадоров и разрушенные крепости инков Но лично я для себя ничего интереснее сельвы в этой очень разной и интересной стране не нашёл.
Константин Кудряшов,

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Проникновение за Санта-Росу Несмотря на отсутствие дорог в перуанской сельве, попасть в Амазонию совсем несложно было бы желаниеПо территории Перу протекает лишь небольшой участок величайшей в

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *