Александр Кучин. Русский у Амундсена

Александр Кучин. Русский у Амундсена Александр Степанович Кучин полярный исследователь, гидрограф, капитан, единственный русский, включенный в экспедицию Руаля Амундсена. В Бергене состоялась

Александр Степанович Кучин полярный исследователь, гидрограф, капитан, единственный русский, включенный в экспедицию Руаля Амундсена.
В Бергене состоялась встреча Александра Кучина с Фритьофом Нансеном. Встреча с национальным героем Норвегии, кумиром молодежи, книгами которого зачитывались и с которыми Александр был, несомненно, знаком, не могла не произвести на него большого впечатления. Да и Нансен обратил внимание на этого русского. В это время в Норвегии много говорят о предстоящей экспедиции Руаля Амундсена к Северному полюсу. Ф. Нансен и Б. Хелланд-Хансен взялись за разработку программы научных исследований экспедиции Амундсена и оборудования ее новейшими приборами. Бьерн Хелланд-Хансен и Фритьоф Нансен рекомендуют Александра для участия в этой экспедиции. Амундсен не мог отказать.
Интересно, как же Амундсен относился к Кучину В своей книге, посвященной этому путешествию, он пишет о нем трижды. Первый раз в уже упомянутой цитате, о том, что Кучин делает анализы воды после похода в июне-июле. Второй раз в списке морской партии, при разделении участников экспедиции на два отряда. Третий когда Кучин покинул экспедицию. Как указывает биограф Амундсена, он ценил и приближал к себе людей, лично преданных, непрекословящих, выполняющих все распоряжения. Кучин к таковым не относился. Он обладал чувством собственного достоинства, имел свое мнение, не обязательно высказываемое вслух, и он был по образовательному и культурному уровню значительно выше большинства участников похода. Амундсен не мог этого не понимать, но нуждался в Кучине. Александр был человеком Нансена Хелланда-Хансена, а с ними он не мог ссориться. Поэтому, по всей вероятности, держал его на некоторой дистанции, но, как видим, нашел и для него нужные слова при объяснении, почему изменен маршрут экспедиции (вместо Северного полюса экспедиция отправилась к Южному полюсу).
ФОТО 1. Александр Кучин.
Впрочем, вряд ли у него были нарекания к Кучину как к работнику. Саша вырос в семье, где все много трудились, и сам он не боялся никакой работы хоть по ночам вахты стоять, хоть за собаками убирать, хоть судно красить, а на океанографических работах вообще работал как одержимый. Это не могло не вызывать уважения. Но не у всех. В экипажах, подобных описываемому, образованных «умников» не любят, тем более что формально его социальный статус разнорабочего был ниже многих. Александр не был душой компании, как кок Линстрем, толстый и добродушный пьяница, умевший улаживать конфликты, не был весельчаком, как Ертсен и Преструд, непременные участники судовых концертов, не был таким мастеровым, как парусный мастер Ренне, на своей швейной машинке выполнявший всякие заказы. Саша к тому же был застенчив, самолюбив и тяжело сходился с людьми. На «Фраме» ему было неуютно. Кучин не привык к такому отношению к себе. Дома, в училище, даже в Бергене у него были друзья. Окружающие если не любили его, то уважали. Кроме прочего, угнетали военные порядки, по сравнению с которыми «Правила поведения учащихся Архангельского торгово-мореходного училища», против которых бунтовали в 1905 году, казались мягкими. Он пишет родным, что одинок, что ему не с кем поделиться своими мыслями, боясь быть непонятым. Отец, сочувствуя ему, отвечает: «Милый дорогой мальчик! Желаю тебе всего хорошего. Как видно из твоего письма, что тебе живется не тяжело, но тяжело на душе. Я чувствую это, и тяжело отзываются твои слова, что тебе не с кем поделиться мыслями. Да, Саша, я слышал в Тромсе, что люди на «Фраме» любители легко пожить, да и не совсем хороши. Хотя ты их хвалил. Я, конечно, не знаю и судить не берусь, а чужим словам верить нельзя». Весьма любопытный взгляд норвежских обывателей на людей, которые ушли в опасное путешествие, может быть, на смерть, не правда ли
ФОТО 2. «Фрам» в Антарктиде, 1910 год.
Океанографических исследований на пути к Антарктиде не проводилось. Александру объявили новую программу из Антарктиды «Фрам» отправится в Буэнос-Айрес. Оттуда будут совершены плавания для океанографических исследований. Хелланд-Хансен был прав, когда настоял на участии Кучина в этой экспедиции. Саша, умница, все понял. Профессор разработал уникальную программу, по которой делалось три среза Атлантического океана: один на севере южнее Исландии его «Фрам» выполнил в 1910 году, правда, не полностью из-за поломки машины; второй в районе экватора у Островов Зеленого мыса; третий на юге, от Аргентины до Африки. Обращает на себя внимание то, что выполнить эти работы предполагалось в одно и то же календарное время в июне-июле. Если учесть, что океанография только зарождалась и о течениях в Атлантике были сугубо эмпирические знания, важность проведения такой работы трудно переоценить.
Порт Буэнос-Айресу судно не принимал, на берег не отпускали. Пока Александр и другие члены экипажа пишут письма и греются на солнце, капитану Нильсену не сладко. Нет средств на оплату команде, при том что Р. Амундсен установил увеличить жалованье судовой партии на 50%. Нет средств на уплату портовых сборов, поэтому судно стоит на рейде. Нет средств и на закупку провизии. Ждать денег из Норвегии не приходилось. Там были раздражены обманом Амундсена и изменением маршрута экспедиции.
Спонсор нашелся в Аргентине. Богатый землевладелец дон Педро Кристоферсен, аргентинец норвежского происхождения, поклонник Р. Амундсена, выделил средства, и экспедиция смогла провести океанографические исследования. Тур Буманн-Ларсен пишет следующее: «Если по приходе в Южную Америку без денег и каких-нибудь гарантий Турвалл Нильсен почувствовал себя брошенным на произвол судьбы, то в отношении океанографических исследований нашелся по крайней мере один человек, которому и они, и Нильсен были небезразличны. Юный капитан «Фрама» был очень рад, получив письмо от самого Фритьофа Нансена. Профессор указывал на важность поставленной перед капитаном задачи: «Было бы великолепно, если бы норвежцы и тут сумели продемонстрировать свое превосходство перед другими. К тому же Ваша экспедиция докажет всему свету, что поход «Фрама» носит не только спортивный характер, как это пытаются утверждать некоторые, а представляет собой серьезное научное предприятие, к которому следует относиться с должным уважением».
Впоследствии профессор Нансен останется весьма доволен результатами океанографических изысканий, проведенных в Южной части Атлантического океана. Главным исследователем на борту «Фрама» был отнюдь не норвежец, а талантливый русский по имени Александр Кучин. О том, что занятиям наукой не придавалось в экспедиции какого-нибудь значения, свидетельствует жалованье в 60 крон, за которое трудился Кучин, почти самое низкое из всех членов экипажа».
Как бы то ни было, деньги были получены. Команда смогла выехать в город и насладиться прелестями сухопутной жизни. Летние месяцы были заняты тяжелой работой. Экипаж сократился вдвое. На судне одиннадцать человек. Собаки остались во «Фрамхейме», эта забота отпала, но началась океанография. Каждая станция измерение глубины, забор воды с разных глубин для определения их химического состава (до 4500 м), измерение температур, определение скорости и направления течения, сбор планктона занимала 4 8 часов. Каждая станция это «стоп машина» и «спустить паруса», которые потом надо «запускать» и «поднимать», было отчего злиться молодому капитан-лейтенанту Нильсену, который был всего на 7 лет старше Кучина. У Кучина же после всего первичная обработка добытых образцов, вычерчивание графиков, ведение научной документации. Кроме того, необходимо было очистить, высушить приборы и приготовить их для последующей работы. Вероятно, формально руководителем работ был лейтенант Ертсен, но фактически основная работа лежала на Кучине. Итог экспедиции: 60 станций, во время которых взято 190 образцов планктона и 891 проба воды. При этом «мастера на все руки» никто не освобождал от общесудовых работ и вахт было от чего злиться Кучину.
ФОТО 3. Экипаж «Фрама». В центре Р. Амундсен, сидит крайний справа А. Кучин, 1910 год.
По возвращении «Фрама» в Буэнос-Айрес, узнав, что больной машинист Недтведт собирается ехать домой, Кучин, считая свою работу как океанографа выполненной, просит расторгнуть контракт. Письмо к Бартольду от 22 августа: «Дорогой Бартольд! Спасибо за письмо! Мы встретимся намного раньше, чем мы думали. Я покидаю дорогой «Фрам» на шведском корабле «Кронпринцесса Виктория», еду в Христианию. И еду не один.
Старый машинист Недтведт едет тоже. Он болен. Но если спросите меня, почему я, здоровый и бодрый, покидаю «Фрам» и разрываю контракт с «дядюшкой Руалем», как мы называем капитана Амундсена. Ответить на этот вопрос нелегко. Я сам затрудняюсь дать ответ. Это чисто психологическое. Временами недовольство тем или другим (а такого на борту достаточно), стремление к иной, более ответственной работе, тяга к культурной жизни и письма, которые приходят от родителей, ожидающих меня (мама больна), все это терзает меня. Я часто думал об Амундсене. Будь он на борту, я бы не покинул «Фрам». Но здесь приходится общаться с другими людьми. У меня недостаточно сильная воля, и я начал замечать, что меня обманывают, что я иду не той дорогой, какой хотел бы. Когда я услышал, что Недтведт увольняется, я решил пойти к Нильсену. Он почти обрадовался, когда я сказал, что хочу оставить «Фрам». Поскольку океанографические работы закончены, мои обязательства выполнены. Часть работы «мастера на все руки» может выполнить кто-то другой, например, те, кто был на океанографических работах. У меня горячее желание попасть в Новую Зеландию. Итак, сейчас я свободен. Капитан Нильсен достает билеты. Возможно, я остановлюсь на какое-то время в Христиании. Мы получили много материала, который надо анализировать, и я надеюсь получить его. Таким образом, я могу быть более полезен Амундсену, чем, если бы я был на борту».

Александр Кучин. Русский у Амундсена Александр Степанович Кучин полярный исследователь, гидрограф, капитан, единственный русский, включенный в экспедицию Руаля Амундсена. В Бергене состоялась

Александр Кучин. Русский у Амундсена Александр Степанович Кучин полярный исследователь, гидрограф, капитан, единственный русский, включенный в экспедицию Руаля Амундсена. В Бергене состоялась

Александр Кучин. Русский у Амундсена Александр Степанович Кучин полярный исследователь, гидрограф, капитан, единственный русский, включенный в экспедицию Руаля Амундсена. В Бергене состоялась

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *