БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД.

 

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж Пярну – Тарту.
Вскоре немцы нанесли новый удар и 7 августа прорвались к южному берегу Финского залива западнее Нарвы.
Все сухопутные дороги в столицу Эстонии, являвшуюся главной базой Краснознамённого Балтийского флота (КБФ) оказались перерезанными. Общее руководство обороной города Сталин возложил на Военный совет КБФ, подчинив ему все сухопутные части, оказавшиеся на блокированном плацдарме.
Однако длилась оборона не долго. Подразделения противника, начав штурм 19 августа, к 25-му числу вышли на городские окраины.
Отряды морской пехоты, спешно сформированные из команд кораблей, находившихся на Таллинском рейде, мало чем могли помочь армейским дивизиям.
Хотя и многолюдные (на кораблях остался минимум экипажа), матросские батальоны были совершенно не обучены боевым действиям на суше, а потому несли огромные – совершенно не оправданные потери и продолжали сдавать рубеж за рубежом.
Продвижение врага замедлял только почти непрерывный огонь крупнокалиберной флотской артиллерии. Тем не менее немцы неумолимо продвигались вперед.
26 августа ситуация запахла катастрофой. И именно в этот день командующий КБФ адмирал В. Ф. Трибуц наконец получил из Москвы долгожданное разрешение на эвакуацию в Кронштадт.
По злой иронии судьбы флот уходил из одной ловушки в другую, так как из самого дальнего угла Финского залива дальше бежать было некуда.
Кроме того, дорогостоящие боевые корабли, предназначенные для действий в открытом море, могли в данной ситуации использоваться лишь в качестве примитивных плавучих батарей.
Но другого выбора противник не оставил…
Сразу после получения приказа войска начали отход к гавани. Там их в спешке грузили на транспорты. Крейсер «Киров» принял золотой запас и членов марионеточного прокремлёвского правительства Эстонии. Специальные команды приступили к уничтожению складов и прочего имущества.
В порту загремели взрывы, вспыхнули пожары.
Впрочем, в панике о многом забыли – даже ценные корабли просто бросали (в лучшем случае топили у берега) и торопились спасаться сами. Однако неразбериха царила всюду – некоторые транспорты отходили от причалов недогруженными или вовсе пустыми, а тысячи людей оставались брошенными на произвол судьбы и в отчаянии метались по набережным.
Из примерно 50.000 военнослужащих, оборонявших Таллин, успели погрузиться на суда около 30.000 тысяч. Еще около 10.000 погибло в период штурма. Остальные попали в плен.
Немцы официально сообщили, что им сдались 11.432 солдата и офицера, а трофеи составили 293 исправных орудия, 304 пулемета, 91 бронеавтомобиль, 2 бронепоезда, 4000 якорных мин, 3500 торпед, более 1000 авиабомб.
Из транспортов сформировали четыре конвоя, в которые для непосредственного охранения включили и небольшие военные корабли и катера. Остальные силы флота для обеспечения перехода конвоев образовали три группы – главную, отряд прикрытия и арьергард. Всего из Таллина ушло около 230 единиц – от маленьких катеров, способных принять 2-3 десятка человек до огромных океанских судов с несколькими тысячами людей на борту.
Им предстояло преодолеть около 350 км.
Примерно на полдороге в Финском заливе находились занятые советскими войсками острова (Гогланд, Большой и Малый Тютерсы, Лавенсаари). Добравшись до них можно было считать задачу эвакуации почти выполненной, поскольку дальнейший путь до Кронштадта уже более-менее контролировался силами КБФ, базировавшимися в том районе.
При нормальной организации переход на столь небольшое расстояние не выглядел сверхсложной задачей.
Противник мощных морских сил в заливе не имел и мог оказать противодействие только с воздуха. Правда, авиацией он располагал не флотской – специально натасканной для атак по кораблям, а сухопутной. Это еще более облегчало задачу.
Основную опасность представляли мины. Каким образом под самым носом главной базы КБФ неприятель сумел выставить минные поля по сию пору остается загадкой.
Даже определить их примерную величину и координаты командование флота не смогло. В довершение всего переход спланировали по самому миноопасному фарватеру. А на вышеупомянутых островах забыли заблаговременно подготовить аэродромы.
Поэтому первую часть пути предстояло идти без авиационного прикрытия.
В конце августа флот имел более 50 тральщиков (кораблей, приспособленных для обезвреживания мин). При разумном планировании этого количества вполне хватало для обеспечения форсирования опасных участков.
Однако уже во время перехода выяснилось, что на 18 тральщиках вообще не имелось тралов. Большинство остальных располагало всего 1-2 комплектом.
После первых же «заарканенных» и подорванных мин они тоже оставались без тралов. Между тем на складах Таллина уничтожили (или просто бросили) большое количество столь необходимы тралов. Не говоря уж о тральных вехах (приспособлений для обозначения протраленного – безопасного фарватера), которыми, кстати, во время перехода вообще не пользовались.
Утром 28 августа суда начали выходить в открытое море. Через несколько часов они вытянулись в одну не очень стройную линию длиной около 30 км. Адмирал Трибуц официально возглавил флот, подняв свой флаг на крейсере «Киров», шедшем в отряде главных сил.
Германская авиация в этот день была занята на сухопутном фронте. Поэтому успела атаковать конвои лишь вечером и не очень многочисленными группами.
Но неповоротливым транспортам, уже достигшим границ минного поля, всё равно пришлось не сладко.
Накануне на судах, входивших ранее в прибалтийские пароходства, заменили часть экипажей.
Настроения прибалтов, недавно вошедших в «братскую семью народов», но уже по полной хлебнувших репрессий, не внушали красным командирам доверия.
Вновь назначенные капитаны, (не зная особенностей судов и квалификации команд), уклоняясь от авиации, маневрировали неуверенно и становились жертвами бомбардировщиков в первую очередь. Пароходы подрывались, выходя за пределы не обвехованной протраленной полосы.
В числе первых жертв оказались штабной корабль КБФ «Вирониа» и мощный ледокол «Кришьянис Вальдемарс».
Транспорты, шедшие вслед за тонущими неудачниками, боялись к ним приближаться и спасением людей, оказавшихся в воде, не занимались. Они только сбавляли ход и двигались через множество отчаянно кричавших человеческих голов, разносимых волнами по поверхности моря.
Подбирали их в основном катера «москитного флота» – торпедные, сторожевые, патрульные, малые охотники за подводными лодками, которых имелось во всех отрядах не менее сотни. Однако и они зачастую подходили слишком поздно.
Так, с сухогруза «Элла», затонувшего в считанные минуты, удалось спасти всего 50 человек из более чем 900, находившихся на борту. Еще быстрей пошёл ко дну пароход «Эверита», унося с собой 1500 пассажиров. Выплыли и дождались помощи не более десяти. Спасенных передавали на другие суда, которые спустя некоторое время тоже подрывались и гибли…
Неразбериха царила и на боевых кораблях. Зачастую огонь открывался по своим, катерам, которых принимали за немцев или финнов. Так был потоплен торпедный катер ТК-103…
Явно почувствовав «запах жареного», адмирал Трибуц приказал увеличить скорость отряду главных сил и, рассекая вышедшие раньше конвои, устремился к голове каравана. Самый опасный район он прошёл в светлое время суток, оставив за собой большое количество подсечённых тралами, но не уничтоженных мин.
И вскоре вырвался вперёд.
Оставшиеся позади транспорты, беспрерывно лавировали среди дрейфующих мин, что затруднялось узостью протраленной полосы. Дефицитные тральщики, натыкаясь на подобные подарки, теряли тралы, а то и подрывались сами. Так погибли «Краб», «Барометр», «Ижорец-13».
Аналогичная участь постигла канонерскую лодку И-8 «Кронштадт», сторожевик «Топаз», малые охотники МО-109, МО-115…
Не лучше складывались дела и у отряда прикрытия, курс которого пролегал севернее отряда главных сил. Отвратительная организация походного порядка привела к тому, что приданные ему тральщики, оторвались и ушли вперед.
Оставшись без противоминного обеспечения, подорвались, получив тяжелые повреждения, эсминец «Славный» и лидер «Минск». При попытке взять лидер на буксир погиб эсминец «Скорый». Остальным кораблям поздно вечером пришлось остановиться и встать на якорь.
Ушедшие вперед тральщики задержал и присоединил к отряду главных сил адмирал Трибуц (несмотря на три радиограммы командира отряда прикрытия, умолявшего вернуть их), мотивируя это необходимостью усилить противоминную оборону крейсера «Киров» (где находился сам).
Однако и главные силы, потерявшие к тому времени на минах эсминец «Яков Свердлов», подводные лодки С-5 и Щ-301 погибшими, а эсминец «Гордый» поврежденным, вынуждены были с наступлением темноты остановиться, отдать якоря и приказать всему каравану прекратить движение.
Последним покинул таллинский рейд арьергард, которому тральщиков совсем не выделили. Он шёл прямо по минам и вскоре практически перестал существовать, потеряв пять крупных кораблей из шести. Подорвались и пошли на дно эсминцы «Калинин», «Артем», «Володарский», сторожевые корабли «Циклон» и «Снег». Лишь однотипная последним двум «Буря» выполнила приказ Трубуца – встала на якорь до утра.
«Артём» и «Володарский» принадлежали к тому же типу эсминцев (тип «Новик»), что и «Яков Свердлов». А «Калинин» к проекту усовершенствованных «Новиков» типа «Изяслав».
Видя столь очевидную некомпетентность руководства, несколько капитанов еще вечером нарушили приказ, и повели свои суда не по заминированной центральной части залива, а южным фарватером – вдоль эстонского берега. И тем самым спасли корабли и людей на них, поскольку мин там противник не ставил.
Эти инициативные смельчаки на следующий день благополучно достигли Кронштадта. Но таких было мало.
Основная масса послушно шла за адмиральским отрядом.
Ночь прошла относительно спокойно. С рассветом, соблюдая максимальную осторожность, конвои продолжили движение.
И тут вдруг обнаружилось, что приказ остановиться последовал тогда, когда большая часть каравана уже пересекла минное поле. Темное время суток, в течение которого имелась возможность оставить за кормой значительную часть пути, было безвозвратно упущено.
В подтверждение этого снова появились германские бомбардировщики.
Крупные военные корабли (крейсер, лидеры, эсминцы), и до этого момента не сильно баловавшие тихоходные транспорты зенитным прикрытием, сразу же рванулись с максимально возможной скоростью к Кронштадту, бросив караван на произвол судьбы. Управление переходом окончательно утратилось.
Трудно даже представить, что творилось на судах, которые непрерывно терроризировали бомбардировщики Люфтфаффе. Спокойно, словно на полигоне, немецкие пилоты бомбили большие пароходы и поливали пулемётным огнём мелкие «посудины».
Транспорт «Калпакс» затонул, выдержав несколько атак. Он унёс с собой свыше 1100 жизней. Около 1200 человек погибло вместе с пароходом «Аусма». Очень чувствительной потерей для КБФ стала плавучая мастерская «Серп и молот», оснащенная новейшим оборудованием, с огромным количеством запчастей для корабельных механизмов…
Трудно даже представить, что творилось на судах, которые непрерывно терроризировали бомбардировщики Люфтфаффе. Спокойно, словно на полигоне, немецкие пилоты бомбили большие пароходы и поливали пулемётным огнём мелкие «посудины».
Транспорт «Калпакс» затонул, выдержав несколько атак. Он унёс с собой свыше 1100 жизней. Около 1200 человек погибло вместе с пароходом «Аусма». Очень чувствительной потерей для КБФ стала плавучая мастерская «Серп и молот», оснащенная новейшим оборудованием, с огромным количеством запчастей для корабельных механизмов…
Деморализация экипажей и пассажиров достигла такой степени, что даже пять небольших финских торпедных катеров сумели захватить в плен несколько судов.
Мало кому с потопленных пароходов повезло бы остаться в живых, если бы не отряд капитана 2-го ранга Святова, базировавшийся на остров Гогланд. Его небольшие судёнышки (еще недавно гражданские буксиры, мобилизованные после начала войны и кое как вооруженные), сами беспрерывно атакуемые неприятельскими самолетами, без устали поднимали людей из воды, снимали их с тонущих транспортов и доставляли к себе на базу (рядом с которой и происходила эта трагедия).
Таких спасённых вскоре скопилось свыше 12.000.
Отряд главных сил прибыл в Кронштадт днем 29 августа. К 18 часам туда же подошел отряд прикрытия. Остальные уцелевшие боевые единицы подтягивались к кронштадтским причалам в полоть до полудня следующего дня.
Последние корабли из состава конвоев самолеты Люфтваффе добили также 30 августа.
Полного списка военных кораблей, катеров, вспомогательных судов и транспортов, находившихся перед прорывом в Таллинне, не опубликовано до сих пор. А сведения о потерях, понесенных советскими моряками и эвакуировавшимися армейскими частями крайне невнятны и противоречивы.
По самым скромным подсчётам (то есть, учитывая только те корабли, чьи названия упоминаются в открытой печати) они превышают 60 вымпелов – не считая тех, что были просто брошены в Таллине. Удачливее всех оказались катера «москитного флота», составлявшие около половины всех боевых единиц КБФ, ушедших из главной базы. Малые размеры, маневренность и скорость послужили им хорошей защитой как от мин, так и от авиации.
Их потери составили около 15%.
Судьба больших кораблей, в которых и заключалась основная ценность флота, сложилась куда хуже. Из трех с половиной десятков транспортов уцелели лишь три. «Кумари» и «Эверанна» добрались до Кронштадта сами. Позднее туда же дотащили обгоревший и разбитый «Казахстан». Из двух лидеров один сразу же пришлось поставить в ремонт. Из десяти эсминцев погибло пять, а два получили тяжелейшие повреждения.
Из девяти сторожевиков недосчитались трех.
Из 30.000 военнослужащих, покинувших Таллин, около половины погибло в водах Финского залива. Вместе с военными на кораблях уходило и немало гражданских беженцев. Однако точных цифр – как принятых на борт, так и выживших к концу перехода советские источники не называют…
Самое удивительное, что противник добился столь выдающейся победы, практически не понеся потерь. Действуя над Финским заливом, Люфтваффе выполнило 29 августа 156 вылетов. На аэродром не вернулся всего один бомбардировщик (4 члена экипажа пропали без вести) Ju-88А из группы KGr.806.

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

БАЛТИЙСКАЯ ЦУСИМА- ТАЛЛИНСКИЙ ПЕРЕХОД. То, что Таллин не удастся удержать, стало ясно уже в ходе первого месяца войны. К 10 июля 1941 года войска Северо-Западного фронта откатились на рубеж

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *