Лепра в Средневековье: от «священной болезни» до отметин греха

Лепра в Средневековье: от «священной болезни» до отметин греха Самой страшной болезнью Средневековья по праву считают чуму, но не она одна пугала людей той эпохи. Пожалуй, не меньший трепет

Самой страшной болезнью Средневековья по праву считают чуму, но не она одна пугала людей той эпохи. Пожалуй, не меньший трепет вызывала лепра: в наши дни ее чаще именуют болезнью Хансена, а тогда называли проказой. Как жили больные лепрой в средневековой Европе, что связывало болезнь с экономическим подъемом и какие древние представления о ней мешают сегодняшним пациентам с различными диагнозами
Что мы знаем о лепре
В XXI веке лепру официально относят к «забытым болезням». Термин может ввести в заблуждение: на самом деле о многих заболеваниях этой группы удалось забыть только жителям экономически развитых стран. По оценкам ВОЗ, в профилактике и лечении хотя бы одной из этих болезней нуждаются около 1,7 миллиарда людей ежегодно. В 2019 году по всему миру зарегистрировали более 200 000 новых случаев болезни Хансена. В России диагноз получают единицы — например, в 2020-м врачи выявили шесть случаев заболевания, а всего на учете состоят около двухсот человек.
Болезнь может поражать кожу, глаза, периферические нервы, слизистую оболочку верхних дыхательных путей. Одна из загадок лепры — ее долгий инкубационный период. В среднем симптомы появляются через три-пять лет после заражения, но в отдельных случаях болезнь «спит» в организме десятки лет. Заразиться лепрой сложно, это возможно только при долгом бытовом контакте с заболевшим. Играет роль и иммунитет: если он ослаблен другими заболеваниями или тяжелыми условиями жизни, риск возрастает.
У заболевания есть множество неофициальных названий, но чаще всего используется термин «болезнь Хансена» — в честь ученого, которому удалось обнаружить бактерию-возбудитель заболевания. Активисты призывают использовать это название либо нейтральный термин «лепра». У слов «проказа» и «прокаженные» за столетия появились негативные коннотации, связанные с отвращением и пожизненным изгнанием из общества. Использование этих терминов закрепляет стигму в отношении заболевших, которая сильна и сегодня, в том числе в России.
Лепра в Средние века
Долгое время считалось, что в Европу болезнь пришла после Первого крестового похода (1096–1099). Это мнение возникло еще в эпоху Просвещения. Ученые не жалели красок, изображая зверства крестоносцев в Святой Земле, а недуг воспринимали как справедливое возмездие за насилие. Впрочем, уже в XIX веке выяснилось, что и до Крестовых походов в европейских странах встречалось немало случаев лепры и даже существовали организованные «дома» для заболевших. Об этом говорят и письменные источники, и данные раскопок.
Тем не менее именно в XII веке в Европе резко выросло число лепрозориев и их обитателей. Например, в начале века во французских документах упоминаются пять учреждений, а в 1130-х годах их уже 18. К концу столетия в одной только Тулузе было восемь «приютов» для больных лепрой. Современные ученые считают, что дело не только и не столько в Крестовых походах. В XI веке в Европе начинают расти города. Совершенствовались сельское хозяйство и ремесла, население росло, и часть людей уходила из деревень и сел в большие укрепленные поселения. Одновременно возникает множество новых торговых связей. В таких условиях заболевания распространяются куда легче, чем в разобщенной Европе раннего Средневековья.
О заразности болезни в Средние века знали. Полагали, что недуг передается через дыхание — врачам и священникам, осматривавшим заболевших, рекомендовали закрывать лицо. Прикосновение больного лекари опасным не считали, в отличие от властей некоторых городов: те предписывали людям с подозрением на лепру носить перчатки. Половой путь передачи недуга считали редким, хотя в Новое время такой стереотип действительно появится. При этом «отталкивающий» облик больных, видимо, беспокоил европейцев сильнее, чем возможность заразиться.
Как выявляли болезнь
«Диагноз» далеко не всегда ставили лекари. Сначала этим занималось духовенство: чаще всего заболевшего осматривал приходской священник. В середине XIII века положение изменилось, в Европе к тому моменту появились профессиональные врачи и хирурги. Первые были относительно высоко образованными, знали медицинскую теорию и занимались не только лечением болезней, но и профилактикой — например, разрабатывали для пациента индивидуальную диету. На вторых ложилось выполнение «грязных» задач, требующих непосредственного оперативного вмешательства в тело больного. Конечно, функции врача и хирурга порой пересекались. Услуги медиков стоили дорого, и на них пытались экономить, особенно если заболевший сам оплачивал осмотр. Поэтому в позднем Средневековье процедуру могли провести работники ближайшего лепрозория, а иногда и его обитатели.
Диагностика не всегда проходила приватно: осмотр могли устроить в доме врача, в церкви или даже на городской площади. Человека расспрашивали о симптомах, внимательно осматривали и ощупывали с головы до ног. Так обнаруживали участки кожи, потерявшие чувствительность, — это действительно характерное проявление лепры. Затем у пациента брали образец крови. Считалось, что при проказе в ней появляются мелкие частицы, напоминающие песок.
Лекари не всегда могли с уверенностью сказать, болен человек или нет. Например, в 1327 году во французском Ниме двое медиков из университета Монпелье осматривали шестерых людей с подозрением на лепру. Сразу поставить диагноз удалось только троим, об остальных лекари долго спорили, но так и не пришли к единому мнению. Возможно, поэтому городские власти стали реже приглашать для осмотров образованных врачей: слишком часто они сомневались, вынося вердикт. Работники-практики из лепрозориев, не отягощенные грузом университетских знаний, видимо, справлялись с диагностикой быстрее. Увы, судить о том, кто выявлял болезнь эффективнее, мы вряд ли можем.
Как пытались облегчить жизнь больных
Средневековая медицина не могла избавить человека от лепры, но по возможности старалась смягчить проявления недуга и уберечь пациента от других болезней. В уставе антверпенского лепрозория XV века было прописано: если постояльцев вдобавок к лепре поразит какая-либо излечимая хворь, работники обязаны вызвать к ним врача. Судя по документам, больным действительно оказывали помощь, хотя иногда квалифицированные врачи пытались переложить работу на практиков-хирургов.
Для облегчения симптомов медицинские трактаты иногда предлагали весьма экзотические средства. Например, богослов и знаток наук о природе Альберт Великий в XIII веке полагал, что на поврежденных участках кожи могут вновь вырасти волосы. Для этого он советовал снадобье из шкуры ежа, сожженной вместе с иглами. А Моисей Маймонид, мыслитель, раввин и врач XII века, считал, что умерить проявления болезни можно средством из высушенного мяса дикобраза. Впрочем, эти лекарства вряд ли были популярны.
Основным практическим средством считался правильный образ жизни. Больным рекомендовали избегать холода и жара, а также пряной, кислой и соленой пищи. Также врачи советовали заболевшим — и мужчинам, и женщинам — воздерживаться от секса (вопреки распространенному тогда народному поверью о том, что он, напротив, помогает и даже исцеляет полностью). Медики с самыми радикальными взглядами рекомендовали кастрацию — решился ли кто-либо сделать это на самом деле, неизвестно.
Все эти ограничения растут из важнейшей для средневековой медицины «теории четырех телесных жидкостей (гуморов)». Согласно ей, здоровье зависит от того, удается ли телу удерживать баланс четырех субстанций: крови, флегмы, желтой и черной желчи. Им приписывали определенные качества — «температуру» (горячую или холодную) и «состояние» (сухое или влажное). Например, кровь считали «влажной» и «горячей». Чтобы сохранить или восстановить равновесие гуморов, средневековые врачи назначали специально подобранный режим, который восполнял недостающие «качества».
Многие лепрозории действительно обеспечивали пациентам мясную диету. При «домах» держали кур, свиней и даже коров, разрешалось ловить рыбу в местных реках. О больных не забывали и жители окрестностей. Помощь страдающим считали богоугодным делом, которое повышает шансы на спасение души, поэтому обеспеченные миряне снабжали больницы пищей — пожертвований становилось меньше только в тех случаях, когда голод грозил самим дарителям. Археолог Кристофер Сильвестр изучил останки людей, погребенных на кладбище при лепрозории в британском Чичестере, и выяснил: его пациенты действительно ели мясо значительно чаще, чем небогатые горожане. На это указало состояние зубов покойных.
Известно, что городские бедняки ели много дешевого хлеба, в который с плохо просеянной мукой попадали мелкие осколки каменных мельничных жерновов. Поэтому их зубы заметно изнашивались, а у постояльцев лепрозория таких отметин было куда меньше.
Помимо диеты применялись и меры по «очищению» организма. В соответствии со средневековыми представлениями тела больных время от времени избавляли от «плохой» крови с помощью кровопускания. Но гораздо лучше помогали водные процедуры: омовения и отшелушивание пораженной кожи. Они могли даже на время вернуть телу чувствительность, утраченную из-за болезни.
Где и как жили больные
Средневековый европейский лепрозорий не был тюрьмой, где людей запирали на всю жизнь. В уставах многих заведений говорилось, что пациент может отлучаться с территории «дома», при этом его должен был сопровождать другой заболевший — такое же правило действовало в монастырях. Более того, ни в римском праве, ни в каноническом праве католической церкви нет общих норм, которые принципиально запрещали бы прокаженным контакты со здоровыми людьми. Не существовало даже единой нормы о том, можно ли развестись с супругом, заболевшим проказой, — такие разводы то разрешали, то запрещали. Некоторые средневековые правители действительно устанавливали на своей территории правила полной изоляции больных, но так было не везде.
Иногда пациента могли даже выселить из лепрозория. Например, устав «дома» в английском Дадстоне гласил: если постоялец несколько раз нарушил правила проживания, ему придется покинуть учреждение. Человек из богатой семьи в такой ситуации должен был найти уединенное жилье в глуши, а бедняк, скорее всего, отправлялся скитаться по округе, выпрашивая милостыню. Именно такие больные-скитальцы в некоторых регионах Европы обязаны были носить характерный головной убор и иметь при себе трещотку, чтобы предупреждать о своем появлении.
Во многом жизнь общины лепрозория напоминала монашескую. В XII–XIII веках это даже вызывало споры о том, стоит ли приравнивать больных проказой к монахам. С одной стороны, они практиковали те же добродетели: отказывались от личного имущества, подчинялись «старшим» и воздерживались от телесных удовольствий. Как и обитатели монастырей, больные обязаны были молиться за тех, кто помогал их «дому» пожертвованиями, а также за покойных пациентов. Совпадали даже некоторые бытовые правила: например, предписание не выходить за пределы обители в одиночку. Поэтому некоторые богословы включали больных лепрой в иерархию людей, живущих в общинах по установленным церковью правилам, наряду с монахами и членами духовно-рыцарских орденов.
В большинство лепрозориев принимали и мужчин, и женщин. Они жили в разных помещениях, но вместе присутствовали в церкви, в трапезной и на общих собраниях, где обсуждались важнейшие дела «дома».
«Сестры» могли отстаивать свои права наравне с «братьями». Например, в 1235 году интересы обитателей лепрозория святой Агаты в Вероне представляла женщина-пациентка по имени Бриана. Этот «дом» был небольшим, и его решили объединить с более крупным лепрозорием. Администрация этого заведения рассчитывала не только приютить больных, но и завладеть их имуществом, в том числе сдавать в аренду их мельницу. Бриана заявила, что пациенты «дома» святой Агаты против такого плана. Женщина требовала разобрать мельницу и перенести на территорию нового лепрозория, чтобы больные пользовались ею, как и раньше. А в одном из «домов» Генуи в начале XV века собрание обитателей как-то раз провели не в общем зале, а у постели пациентки Петрины: она была слишком слаба, чтобы идти в зал, но хотела присутствовать.
Как относились к больным
Стереотипы сохранили память о негативном отношении к больным лепрой. Их изгоняли, считали отталкивающими и опасными, подозревали в самых разных преступлениях. Например, в 1321 году по Франции поползли слухи о том, что прокаженные намерены отравить воду в реках, родниках и колодцах, чтобы распространить свой недуг по всей стране. Причиной называли и ненависть больных к здоровым соседям, и желание присвоить чужие земли и власть, и содействие евреев-ростовщиков. Паника в обществе была такой сильной, что многих прокаженных казнили без суда.
К преследованиям больных могли подтолкнуть и обстоятельства. Например, в начале XIV века во Франции было немало экономических проблем, к тому же по Европе распространялись слухи о возможном вторжении мусульман, связанные с тем, что на рубеже XIII и XIV веков крестоносцы окончательно потеряли все территории в Святой Земле. Так больные лепрой становились козлами отпущения, на которых здоровые сограждане могли выместить недовольство, гнев и страх.
Негативное отношение к больным и связанное с ним насилие действительно существовали и надолго остались в памяти европейцев. Тем не менее у средневекового восприятия лепры была и другая сторона. Отметины, оставленные болезнью, считали знаком избранности, особого благоволения Бога к несчастному. Считалось, что физическое страдание очищает душу от греха, поэтому столь сильная болезнь служит гарантией спасения души после смерти. Посылая человеку мучительный и хорошо заметный со стороны недуг, Господь давал ему возможность прожить праведную жизнь, близкую к монашеской (вспомним о спорах о том, приравнивать ли лепрозории к монастырям). А в житиях святых и проповедях встречается немало сюжетов, где под личиной несчастного прокаженного скрывался сам Христос.
Многие раннехристианские богословы считали ветхозаветные упоминания проказы иносказанием. Они отделяли библейское понятие «цараат» от реальной лепры, считая первую не столько физическим недугом, сколько символическим обозначением греха.
Согласно Кириллу Александрийскому, описанный в Библии обряд, когда исцелившегося прокаженного обрызгивали кровью жертвенной птицы, был прообразом Христовой жертвы за человечество. Реальную болезнь эти авторы сопоставляли скорее со страданиями библейского Иова. Одним из испытаний, посланных ему Богом, была проказа, обезобразившая тело праведника ужасными струпьями. Со временем в текстах Отцов Церкви возник образ «священной болезни», которой Господь отмечает тех, к кому особенно благоволит. Поэтому долг христианина — преодолеть отвращение и страх перед больными и облегчить им страдания в этой несовершенной жизни, чтобы они стали заступниками перед Богом в жизни будущей. Эта точка зрения была влиятельна наряду с «ветхозаветной» и «варварской» — даже спустя века после разделения христианской церкви на католическую и православную. Возможно, именно она заставляла европейцев не просто изгонять больных, но по возможности заботиться о них.
Люди Средневековья воспринимали лепру двойственно: и как отвратительное, но справедливое наказание, и как знак избранности и благочестия. Но о второй стороне со временем почти забыли — ее вытеснили страшные образы пожизненной изоляции и жестоких расправ над прокаженными.
Негативные ассоциации, сопровождающие лепру, переносятся и на другие заболевания. Так, в 1980-х ВИЧ-инфекцию неоднократно называли «новой проказой». Вместе с этим термином восприятие ВИЧ-инфекции унаследовало и негативное отношение к больным.
Диагноз нередко нагружают совсем не медицинскими ассоциациями, связывая его с неодобряемым поведением, распущенностью, в широком смысле — с грехом. Заболевание, имеющее конкретные причины и поддающееся терапии, начинает восприниматься как наказание свыше, которому невозможно препятствовать, а заболевшие — как грешники.

Лепра в Средневековье: от «священной болезни» до отметин греха Самой страшной болезнью Средневековья по праву считают чуму, но не она одна пугала людей той эпохи. Пожалуй, не меньший трепет

Лепра в Средневековье: от «священной болезни» до отметин греха Самой страшной болезнью Средневековья по праву считают чуму, но не она одна пугала людей той эпохи. Пожалуй, не меньший трепет

Лепра в Средневековье: от «священной болезни» до отметин греха Самой страшной болезнью Средневековья по праву считают чуму, но не она одна пугала людей той эпохи. Пожалуй, не меньший трепет

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *