Восковая торговля Великого Новгорода: Попытка расчёта цен.

Восковая торговля Великого Новгорода: Попытка расчёта цен. Вторым базовым товаром новгородского экспорта был воск. Он пользовался устойчивым спросом в странах Европы, где шёл на изготовление

Вторым базовым товаром новгородского экспорта был воск. Он пользовался устойчивым спросом в странах Европы, где шёл на изготовление свечей для бытовых и религиозных нужд.
Известные письменные источники не содержат данных о сдаче новгородскими крестьянами воска землевладельцам в качестве феодальной ренты (в отличие от тех же белок и куниц). Следовательно, основным источником получения воска были новгородские крестьяне, добывавшие его путём бортничества.
По оценке Хорошкевич, с одной борти в год можно было получить порядка одного килограмма воска. Пасеки на землях Великого Новгорода отмечаются источниками только в конце 15 века, в то время как во Владимирском княжестве – в начале 14 века. «Низовские земли» были крупным поставщиком воска на новгородский рынок.
В своей работе «Торговля Великого Новгорода с Прибалтикой и Западной Европой в XIV-XV веках», она приводит данные о том, что в отличие от экспортёров меха, торговцы воском достаточно рано создали объединение «купцов-вощников», известное с 13 века. По всей видимости, именно это объединение и занималось организацией скупки воска для формирования крупных экспортных партий.
Изначально, ганзейцы покупали в Новгороде как готовый воск, так и вощину. Перетопка воска на Немецком дворе существовала уже в конце 12 века. Позже, они стали покупать только воск, отказавшись от приобретения вощины.
В 14 веке воск стал вывозиться в основном только в кругах, масса которых составляла в среднем 40-80 килограммов. Скорее всего, подобная унификация была связана с размерами бочек (выполнявших роль современных контейнеров), в которые помещался воск для его дальнейшей транспортировки. На каждом круге ставилась печать и указывалась масса.
Порядок купли-продажи воска был подробно регламентирован уставом Немецкого двора.
Благодаря работам Лесникова мы знаем, что ганзейские купцы различали сорта воска, в зависимости от наличия в них осадка и примесей. Самым дорогим был «чистый воск», имевший практически белый цвет и лишённый всяких примесей.
Воск, содержащий около 50% осадка и примесей покупать было запрещено под угрозой штрафа в 10 марок.
Наибольшее количество нареканий вызывал воск, поставляемый из «низовских земель». Именно он содержал наибольшее количество разных примесей и добавок (масло, жёлуди и т.д.).
Дошло до того, что новгородские купцы-вощники отказывались заверять своей печатью качество такого воска.
Приёмка воска по качеству и количеству с определенного времени производилась исключительно на Немецком дворе специальными уполномоченными-досмотрщиками. Принятое досмотрщиком решение оспаривать было запрещено. Только после приёмки на воск ставилась печать и он помещался на хранение в церковь Святого Петра. Вывозить неопечатанный воск со Двора было запрещено. За этим строго следили как на самом Дворе, так и в портах прибытия.
Отмечены случаи выявления и последующей конфискации такого воска.
Объясняется это многочисленными претензиями к качеству товара со стороны конечных покупателей, о чём ганзейцы неоднократно информировали своих новгородских партнёров.
По мнению той же Хорошкевич, восковая торговля с Новгородом была для Ганзы более значима, чем меховая примерно с 14 века.
Объясняет она это тем, что именно русские земли были основным поставщиком воска на рынок Западной Европы.
Если в 14 веке основным поставщиком воска в Ригу было Великое княжество Литовское, то в 15 веке центр восковой торговли сместился в Ревель и Нарву.
По расчётам Лесникова, если в торговом обороте Риги в 15 веке воск занимал порядка 22%, то в Ревеле и Нарве он составлял 73%.
Очевидно, что периодически возникавшие торговые конфликты между Новгородом и Ганзой болезненно отражались на европейских потребителях. К сожалению, мы не располагаем необходимой информацией о том, как сокращение поставок влияло на цены.
Давая характеристику рынку воска, Хорошкевич сделала утверждение о том, что если альтернативой новгородским меховым поставкам могли быть поставки из Швеции, то у поставок новгородского воска альтернативы не было. Собственные добыча и вывоз воска из Ливонии были незначительными.
Сложность оценки реальных объёмов восковой торговли Новгорода и Ганзы обусловлена не только малым количеством источников фактических данных, но и спецификой организации самой торговли.
Новгородцы продавали воск как в самом Новгороде, так и возили его на продажу в Нарву, Ревель и Псков.
Получив право «печатать» воск в 1426 году, Нарва стала реальным конкурентом Риги и Ревеля, ранее эксклюзивно обладавших этим правом.
Важно понимать, что вся средневековая торговля строилась на различных привилегиях и эксклюзивных правах, представляющих собой по сути нерыночные конкурентные преимущества.
Находясь на границе русско-ливонских владений и имея морские и сухопутные пути подъезда, проходящие по новгородским землям, Нарва была исключительно удобна для русских купцов. Входя в Ганзу, но будучи одновременно и Орденским городом, она периодически нарушала общеганзейские правила.
Исследователи новгородской торговли в своих работах не раз упоминали о том, что в период конфликтов Новгорода с Ганзой, центром русско-европейского товарного обмена становился Выборг. Именно там европейские, в том числе неганзейские, купцы встречались с русскими, «прорывая» таким образом торговую блокаду Новгорода. Но это касается уже времён заказа Новгородской республики.
Естественно, такое смещение товарных потоков вызывало негативную реакцию со стороны Ганзейского союза. Однако, на констатации данных фактов исследования данного вопроса заканчиваются.
Благодаря изучению Лесниковым имевшихся в его распоряжении торговых и таможенных книг, мы знаем о том, что воск из Новгорода вывозился отдельными купцами сотнями килограммов и тоннами, а также о его ценах в отдельные периоды времени.
Так, например, известно, что в 1355 году в Любеке 30 шиффунтов новгородского воска было продано за 240 любекских марок.
В 1368 году купец Тиле Падзе по прибытии в порт задекларировал мехов и воска на сумму 8665 любекских марок (2 027,61 кг серебра). Увы, но данных о количестве вывезенного им воска, мы не располагаем.
Исследуя имевшиеся у него материалы, Лесников сделал попытку вычислить примерную доходность торговых операций с Новгородом для ганзейских купцов. Согласно его вычислениям, она крайне редко превышала 20%, часто составляя 5-6% или приносила убыток.
Исключительно правдоподобное объяснение источника прибыли такой торговли дал И.Э. Клейненберг в статье «Цены, вес и прибыль в посреднической торговле товарами русского экспорта в 14-начале 15 века».
По его мнению, прибыль у ганзейских купцов образовывалась за счёт того, что одна и та же мера веса в месте покупки товара и месте его продажи имела разное фактическое содержание.
В качестве подтверждения своей точки зрения, исследователь ссылается на работы К. фон Инама-Штернегг и И.М. Кулишера. Они писали о том, что чем дальше везли от места производства вино германские и испанские торговцы, тем меньшее фактическое содержание товара было в единице объёма Прибыль получалась за счёт разницы в весе.
В 14 веке ласт соли (72 пуда) в Таллинне содержал 15 мешков, а в Новгороде уже 12 мешков. Разница — 20%. Шиффунт воска в Новгороде весил 480 фунтов, а в Ливонии уже 400.
Представив указанный механизм образования торговой прибыли, Клейненберг дал объяснение установленным Лесниковым фактам о практически одинаковом уровне цен на товары во всём балтийском регионе.
Подобная точка зрения позволяет иначе взглянуть на проблему «недопоставки», рассматривая её уже не как результат намеренного обмана, а как сложившийся в Западной Европе обычай делового оборота.
Осталось только разобраться в том, имел ли место быть на Руси аналогичный обычай «справедливой цены».
Отечественные и зарубежные исследователи не пришли к единому мнению о годовых объёмах восковой торговли. Встречаются самые разные данные, но все они носят весьма условный характер. Хорошкевич высказала мнение, что с первой четверти 15 века до его конца, объёмы вощаной торговли увеличились примерно в два раза и к концу 15 века вывозилось «больше 300 тонн». Поскольку методика расчёта автором не представлена, комментировать здесь что-то невозможно.
Для попытки расчёта цены 1 кг воска, можно попробовать опереться на его любекскую продажу 1355 года. 30 шиффунтов стоили 240 любекских марок, то есть 1 кг воска стоил 0,012 кг серебра (11,2 грамма).
30 шиффунтов = 30 х 163,8 кг = 4 914 кг
240 любекских марок = 240 х 0,243 кг = 58,32 кг
58,32 кг серебра/4 914 кг воска = 0,012 кг или же 11,2 грамма.
Если массу марки мы можем принять за константу (0,234 кг серебра), то масса шиффунта в Новгороде и Любеке по всей видимости различалась. Предположим, что в Любеке она была на 20% меньше. Следовательно, стоимость 1 кг воска (11,2 гр. серебра) мы уменьшаем на 20% и получаем 8,96 граммов. Исходя из этого, цена одного круга воска массой 40 кг получается 358,4 грамма серебра.
Если вспомнить цены на меха (1 белка — 0,011 граммов серебра, 1 куница – 0,088 граммов, 1 соболь – 0,143 грамма) и сравнить их с ценами на 1 кг воска (получаемый с одной борти) 8,96 граммов серебра, то выходит, что стоимость 1 кг воска равнялась 8,14 беличьих шкурки.
Ещё раз оговорюсь. Всё это очень условные расчёты, но дающие примерное понимание стоимости товаров и соотношения цен на них. Очевидно, что бортники получали за 1 кг воска меньше, чем 8,96 граммов серебра.
Ещё раз оговорюсь. Всё это очень условные расчёты, но дающие примерное понимание стоимости товаров и соотношения цен на них.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *