Шпицрутены Льва Толстого.

Шпицрутены Льва Толстого. «Дёргаясь всем телом, шлёпая ногами по талому снегу, наказываемый, под сыпавшимися с обеих сторон на него ударами, подвигался ко мне, то опрокидываясь назад и тогда

«Дёргаясь всем телом, шлёпая ногами по талому снегу, наказываемый, под сыпавшимися с обеих сторон на него ударами, подвигался ко мне, то опрокидываясь назад и тогда унтер-офицеры, ведшие его за ружья, толкали его вперёд, то падая наперёд и тогда унтер-офицеры, удерживая его от падения, тянули его назад»

Лев Николаевич Толстой написал свой рассказ «После бала» летом 1903 года, ровно через сорок лет после отмены в России чудовищного наказания прогона сквозь строй. Подразделение строилось в две шеренги, лицом друг к дружке. Провинившегося вели по этому коридору, и каждый солдат должен был его ударить по голой спине шпицрутеном палкой, ивовым прутом, вымоченным в солёной воде, или шомполом.

Подобная казнь существовала ещё в Древних Греции и Риме, но в Новое время её ввели шведы, и армия короля Густава Адольфа в ходе Тридцатилетней войны подарила её и союзникам, и противникам. Немцы и англичане сразу полюбили этот способ восстановления дисциплины, а государь наш Пётр Алексеевич, за гуманизм прозванный Великим, перенял его как славный европейский обычай.

Восемнадцатый век расцвет наказания шпицрутенами. Вольтер прозрачно намекает своему покровителю Фридриху Великому, что это недостойно просвещённого монарха. В «Кандиде» герой присутствует на экзекуции, происходящей в воображаемой Болгарии. Когда осуждённого очередной раз проводят сквозь строй, он замечает, что гуманнее было бы проломить несчастному голову. Но Пруссия первой отменяет шпицрутены, хоть и после смерти Фридриха и Вольтера. Это произошло в 1806 году. Примеру следуют другие германские государства, Британия сохраняет только флотский вариант наказания побиение матроса страшной плёткой, «кошкой о девяти хвостах». Россия упраздняет прохождение сквозь строй только во времена реформ Александра II, в 1863 году.

Шпицрутенами наказывали за совершенно определённые провинности. От их тяжести зависело количество ударов. Нерадивость в службе, нарушение формы одежды каралось сотней шпицрутенов. Иногда чуть более. За пьянство от 300 до 500, за воровство у товарищей 500. Ужасна была участь совершивших побег: за первый раз они получали полторы тысячи ударов, рецидивы могли привести к пяти тысячам и более. Так что у беглого солдата-татарина, которого били в рассказе Толстого, было мало шансов выжить.

Если император Николай Павлович и был в чём-то «пращуру подобен», так это в упорядочении всего государственного хозяйства. Петровскую военно-бумажную бюрократию он довёл до совершенства. И в его царствование мы видим неустанную работу по регламентации наказания шпицрутенами. Вверх и вниз ходят распоряжения и предложения. Стоит ли давать более 3000 ударов за один раз или делать перерыв, чтобы раны успели немного зажить Но не будет ли это незаслуженной милостью по отношению к провинившемуся А если осуждённый теряет сознание, не положить ли его на воз и не продолжить ли наказание, приставив лекаря с нашатырным спиртом Это государственно важные рассуждения, поскольку наказание применяется не только к солдатам, но и к гражданским лицам к беглым крепостным, к крестьянам, убившим помещика, а также к обывателям, покинувшим, например, зону карантина во время эпидемии. Николай, испытывая рыцарственное отвращение к смертной казни, охотно заменял её проведением сквозь строй. При этом наказание шпицрутенами не заменяло последующей каторги. Если, конечно, преступник выживал.

Но рассказ «После бала» не только об ужасе экзекуции. Он о загадке: как в одном человеке могут уживаться смелый офицер, нежный отец, трогательно и безупречно танцующий с дочерью, и потное, разъярённое, сопящее животное, идущее за несчастным татарином, вперив воспалённый взгляд в его окровавленную спину, и орущее: «Подать свежих шпицрутенов!»

«Очевидно, он что-то знает такое, чего я не знаю, думал я про полковника. Если бы я знал то, что он знает, я бы понимал и то, что я видел, и это не мучило бы меня», терзается толстовский рассказчик. И мы, в нашем веке, часто замираем перед такими загадками. Ведь говорит же внучка генерала Ивана Серова, лично повинного в страшных преступлениях, руководившего депортацией более миллиона жителей Кавказа и Крыма, что дедушка так чудесно учил её танцевать вальс.

© diletant·media

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *