Малая Земля и оберштурбаннфюрер СС. Часть 1.

Малая Земля и оберштурбаннфюрер СС. Часть 1. 3 февраля 1943 года началась высадка легендарного морского десанта Цезаря Куникова на Малую Землю. Героическая оборона захваченного десантниками

3 февраля 1943 года началась высадка легендарного морского десанта Цезаря Куникова на Малую Землю. Героическая оборона захваченного десантниками плацдарма продолжалась 225 дней и завершилась тяжелым поражением вермахта и его румынских союзников. Такое событие, естественно же, не могло пройти мимо одного из крупнейших немецких исследователей ВМВ, в годы войны оберштурмбаннфюрера СС — Пауля Кареля:

«События в поселке Станичка — особая глава истории войны в России. В ту ночь, когда в Озерейке осуществлялась главная десантная операция, диверсионно-десантный отряд в несколько сотен человек высадился у Станички, предместья Новороссийска, в качестве отвлекающего маневра. Командовал майор Ц.Л. Куников, офицер морской пехоты. Куников набрал себе людей в самых разных частях Черноморского флота. Все они были отчаянные смельчаки и получили специальную подготовку для ближнего боя и диверсий.

4 февраля за два часа до рассвета бойцы Куникова погрузились в Геленджике на суда 4-й флотилии под командованием лейтенанта Н.Я. Зипядона. Когда корабли подошли к мысу Мысхако, советская артиллерия, находившаяся на восточной стороне бухты, открыла огонь по немецким сооружениям береговой обороны и береговым батареям.

Под прикрытием этого заградительного огня небольшая флотилия Зипядона понеслась к берегу у Станички. Когда глубина была примерно по грудь, десантники Куникова выпрыгнули за борт и пошли к берегу по воде. Через четверть часа первые двести пятьдесят моряков оказались на берегу. Они были у самых ворот в Новороссийск и уже захватили несколько домов на окраине поселка Станичка.

В морской крепости Новороссийск сравнительно хорошо закрепилась 73-я пехотная дивизия. В городе находились пехотные, инженерные части и части истребителей танков, а также штаб 186-го гренадерского полка, там же располагались и два главных управления — 16 и 18-е управления базой флота. Западный мол занимала батарея 105-мм гаубиц. Ядро обороны бухты и порта составляло зенитное боевое подразделение 164-го резервного зенитного дивизиона с двумя 88-мм орудиями, собственно береговая оборона внизу на берегу находилась в руках частей 10-й румынской дивизии.

И под носом этих сил майор Куников высадился у Станички! При первых лучах восходящего солнца его небольшая флотилия вошла в Цемесскую бухту. Мимо корабельных орудий. Мимо грозных 88-мм пушек, установленных на голом холме в трехстах метрах над входом в бухту. С немецкой стороны не последовало ни единого выстрела. «Я хорошо видел корабли. Но тревоги не было, и я не мог знать, свои это или нет», — впоследствии говорил трибуналу лейтенант, командовавший зенитным подразделением с двумя 88-мм орудиями. В итоге, когда заговорила русская артиллерия и лейтенант понял, что происходит, действовать было уже поздно: береговой плацдарм Куникова находился в мертвом пространстве, вне досягаемости немецких орудий. У второго 88-мм орудия, согласно свидетельству унтер-офицера Эберса, вообще не видели десантных судов, а телефонная связь с батареей прервалась, как только был открыт заградительный огонь. Более того, орудие очень скоро получило несколько серьезных ударов и потеряло боеспособность.

Прикрывающие берег отряды 10-й румынской пехотной дивизии были полностью деморализованы мощным артиллерийским огнем русских, и, как только перед их разрушенными оборонительными сооружениями появился первый советский солдат, румыны побежали, не выпустив ни единой пули. Через полчаса один из штурмовых отрядов Куникова достиг позиции еще боеспособной 88-мм пушки. Поскольку это была не самоходная пушка и без тягача, немецкий лейтенант приказал взорвать орудие и отступил вместе с расчетом. Впоследствии его отдали под трибунал, но оправдали. Второе орудие, поврежденное, расчет взорвал, когда все попытки восстановить связь с ротой не дали результата.

При такого рода обороне неудивительно, что первая волна майора Куникова не только не понесла никаких потерь, но и быстро продвинулась вперед, смогла закрепиться и создать плацдарм для остальных сил. Шестьсот русских десантников, пришедших со второй волной нашли, таким образом, хорошо подготовленные позиции.

У немцев, напротив, все шло не так… Никто не знал, что произошло. Владевшие необходимой информацией румынские части отступили в горы. Бойцы Куникова окопались поодиночке или маленькими группами и так бешено отовсюду стреляли, что у непосвященных складывалось впечатление, будто высадилась целая дивизия. Абсолютное незнание ситуации лишило немецкое командование твердости.

Советские источники позволяют нам очень точно представить ход событий в решающие первые несколько часов десантирования у Станички. Лейтенант Романов с первой группой передового отряда уже с первой попытки захватил румынский бункер, находившийся непосредственно на берегу. Румыны бросили там неповрежденными свой пулемет и 37-мм орудие. Романову только оставалось поставить за них своих людей и ждать немецкой контратаки. В итоге, когда взвод 14-й роты 170-го гренадерского полка пошел в атаку, немцев скосили огнем из этого бункера.

Вторая группа Куникова пробилась в Станичку и закрепилась в здании школы, чтобы прикрыть фланг берегового плацдарма против Новороссийска. Саперы и гранатометчики 73-й пехотной дивизии старались вытеснить русских. В конце концов немцам удалось выбить бойцов Куникова из школы и окружить эту ударную группу.

Для русских наступил опасный момент. Если прикрытие фланга плацдарма будет смято, под угрозой окажется вся операция, немцы смогут атаковать фланги берегового плацдарма из Станички и не позволить основной части советских морских пехотинцев достичь необходимой им цели — расположенных за поселком господствующих высот с горой Мысхако, склоны которой, покрытые густым подлеском, предоставят нападающим хорошее укрытие.

В ту минуту решалась битва, которая длилась потом семь месяцев. Героем той минуты стал советский старшина Корницкий. Он определил исход первого боя. Когда ему стала ясна безнадежность положения его ударной группы, он привязал к поясу пятнадцать ручных гранат, выдернул чеку, вскочил на стену школьного двора и прыгнул в место сосредоточения немецкого пехотного взвода. Живая наземная мина, он взорвался сам, но при этом взорвал и немцев.

Кольцо разомкнулось. Пример Корницкого придал русским силы. Двум ударным группам удалось соединиться и создать оборонительный рубеж, дорога к высотам за Станичкой и 430-метровой горе Мысхако была обеспечена. Куников занял господствующие высоты. Старшина Корницкий, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза, разрешил опасный кризис первого часа и открыл дорогу главному удару. Сражения выигрывают солдаты.

Утром 4 февраля и немецкое, и советское командование оказалось перед совершенно неожиданной ситуацией. Советский командующий Черноморской группой генерал Петров, до последнего момента угнетенный провалом главного десанта в заливе Озерейка, понял, что, вопреки всем ожиданиям, горстка его солдат захватила береговой плацдарм непосредственно у Новороссийска и, более того, захватила стратегически ключевую позицию на Новороссийском фронте. То, что планировалось как ложный маневр, обернулось главным успехом.

Генерал фон Блинау, командир 73-й пехотной дивизии в Новороссийске, и генерал Вецель, командир 5-го корпуса, с удивлением признали успешность операции русских. Однако они также обратили внимание на то, что высадились лишь небольшие силы русских. Обе стороны, следовательно, имели перед собой одни и те же факты, но выводы, которые они из них сделали, были прямо противоположны. Вот откуда пришла настоящая беда.

Любой знакомый с советскими методами ведения боев и русскими солдатами должен был бы понимать, что, когда они совершают прорыв, меры нужно принимать немедленно. Если русским позволить окопаться и организовать оборону, выбить их с позиций чрезвычайно сложно.

Необходимо было тут же предпринять контратаку всеми доступными силами. Привлечь военно-морской штаб, личный состав, руководителей управлений порта, а также все имеющиеся в распоряжении части, такие, как 73-я пехотная дивизия, румыны и 10-й штрафной батальон. Всех нужно было бросить в бой туда и тогда. Включая поваров и писарей, сапожников и пекарей и бесчисленных чиновников. Всех. И сразу.

Однако дивизия и корпус хотели действовать наверняка, начали подготовку. Роты и батальоны подтягивались из самых разных участков фронта корпуса, и контратаку назначили на 7 февраля. Но 7 февраля — три раза по двадцать четыре часа. Генерал Петров, напротив, ждал только двенадцать часов. И начал действовать.

В ночь с 4 на 5 февраля под прикрытием поразительно точных советских береговых орудий, расположенных лишь в полутора километрах на восточном берегу Цемесской бухты, он двинул на плацдарм целый воздушно-десантный полк на катерах и небольших десантных судах. У берега русские солдаты прыгали за борт и плыли в ледяной воде. В последующие две ночи Петров решительно перебросил на береговой плацдарм все те формирования, которые первоначально предназначались для главного десанта в заливе Озерейка — три бригады морской пехоты и войска специального назначения, в целом более восьми тысяч человек. Среди них такие отборные формирования, как 225 и 83-я Краснознаменные бригады морской пехоты, 165-я стрелковая бригада, располагающая бронебойным оружием. Этими силами плацдарм увеличили до двадцати квадратных километров…»

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *