«Самое страшное, если нищета тут начнется». Переводчик Виктор Голышев о пренебрежении власти к низам.

Самое страшное, если нищета тут начнется. Переводчик Виктор Голышев о пренебрежении власти к низам. Виктор Петрович Голышев (род. 1937) русский переводчик англо-американской литературы,

Виктор Петрович Голышев (род. 1937) русский переводчик англо-американской литературы, «патриарх отечественной школы художественного перевода»/ Сын переводчицы Елены Голышевой. Ниже размещена подборка его высказываний, опубликованная Зоей Ершок в «Новой газете».

Голышев. Прямая речь

Когда умер Сталин, я не плакал. Мой приятель заплакал, мы пришли в школу, а нас не пускают, и он заплакал. А я ему сказал: «Ты что, дурак, хорошо же, школу пропустим». Хотя мы все тогда были сталинистами. И я тоже. Поскольку нам впаривали, что без него ничего не может бытьПоэтому когда он помер, то, конечно, было какое-то такое чувствону, не то что опасности, но тревоги, что же теперь будетПри всем при том знаешь, что науки гуманитарные отвратительная ложь, это я лет с тринадцати чувствовалИ знаешь: того расстреляли, этого посадили Все это происходит, а самый главный вроде ни при чем. Такая была пропаганда. Как-то не соединялось: расстрелы и Сталин. Но это для дурачков малолетних не соединялось. А для взрослых, нормальных, не сумасшедших, все прекрасно соединялось. И какие-то старики, я думаю, его ненавидели.

После Сталина власть это уже не один человек, а целая пирамида. И теперешний начальник страны не сидит на пустоте, он сидит на пирамиде, которая доходит до самых нижних слоев.

* * *

Я учился в третьем классе, когда в доме отчима поселился отставной критик Гурвич. Ну, негде было мужику жить, его и пристроили (тогда все время кто-то кого-то куда-то пристраивал). Гурвич в 1937 году написал большую разгромную статью о Платонове. А после войны сам попал в космополиты, в буржуазные эстеты. Потом его удар хватил Бумеранг прилетает. После статьи Гурвича в 1937-м Платонова не тронули. Его печатали. Потом перестали. Потом опять печатали. Накрылось это все в 1946 году. После платоновского рассказа «Возвращение».

Когда я учился в третьем классе, а Гурвич попал в буржуазные эстеты, я видел: этот Гурвич добрый человек. Это потом я уже понял, что бумеранг к нему за Платонова прилетел, но все равно злодеем Гурвич не был. А фамилию Платонов я впервые в 1962 году от приятеля услышал, который узнал о нем из Хемингуэя. Хемингуэй, прочитав Платонова, написал: «Вот у кого надо учиться сжатости». Я пошел в библиотеку, взял «Реку Потудань». Книжка, кстати, была 1937 года издания. Очень понравилась.

* * *

Самое страшное, если нищета тут начнется. Революции 1917 года не было бы, если бы не чванство богатых и дворян и не пренебрежение к нижним. Пренебрежение к низам и сегодня осталось. В этом смысле ничему не научились.

В богатых странах, где сильное профсоюзное движение было, давно поняли, что надо кусок откидывать. Форд стал так платить своим рабочим (не забывая при этом их эксплуатировать), что они смогли его машины себе покупать. А когда ты просто сам тупо наживаешься Может, кто на нефти сидит, у них и хорошие зарплатыНо высокомерие по отношению к бедности у нас прежнее.

* * *

В то время, как у нас был Иван Грозный, у них Шекспир.

***

Принципы часто лишь способ экономить умственную энергию.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *