СВИДАНИЕ В ЭРФУРТЕ. Часть 2

СВИДАНИЕ В ЭРФУРТЕ. Часть 2 В общем, Бонапарт потребовал прекращения австрийских вооружений и вдобавок признания его брата Жозефа королем Испании. «Как только эти два условия будут выполнены,

В общем, Бонапарт потребовал прекращения австрийских вооружений и вдобавок признания его брата Жозефа королем Испании. «Как только эти два условия будут выполнены, Силезия будет очищена от французских войск», а прусский двор сможет наконец вернуться в Берлин. Заявление весьма определенное, и австрийцы вряд ли смогли бы устоять, однако буквально несколькими часами позже Винцент попал на прием и к русскому царю, которому взмолился: «Только вы в состоянии предотвратить готовую уже разразиться грозу!» По его словам, австрийский император никак не мог свернуть свои приготовления, пока не получит твердых гарантий безопасности для его страны. Посланник, конечно, ожидал, что Александр, как и прежде, станет мягко советовать не спорить с Наполеоном. Каково же было его изумление, когда вместо этого он услышал: «Ни один государь не имеет права принудить другого изменить данных им повелений». Самодержец уверил Винцента, что в любом случае у Австрии нет лучшего друга, чем Россия, и никогда она не поможет французам в деле противодействия Австрии, если только та сама первой не начнет войну!

В течение всего эрфуртского съезда каждый вечер давал спектакли парижский театр «Комеди Франсез» — Наполеон привез с собой весь основной состав труппы и, кроме того, отлично разбираясь в достоинствах французского классического театра, лично отобрал все «гастрольные» пьесы. В пятницу 30 сентября в придворном саксонском театре играли «Британика» Расина: в главных ролях блистали трагики, чьи имена памятны по сей день Франсуа Жозеф Тальма и Франсуаза Сосеротт, выступавшая под псевдонимом мадемуазель Рокур.
Неизвестно, появился ли Талейран на этом представлении, но позже вечером в салоне той же Турн-унд-Таксис он вновь встретил Александра, который спросил его: «Говорил ли с вами ваш император на этих днях» «Нет, Ваше Величество, — и рискнул добавить, — но если бы я не встретил Винцента, то подумал бы, что в Эрфурте собрались только ради развлечений». «О чем же говорит Винцент» «О вещах весьма благоразумных: он надеется, что Ваше Величество не позволит императору Наполеону подтолкнуть вас к принятию мер, каковые могли бы угрожать Австрии или быть оскорбительными для нее. Осмелюсь заметить, Ваше Величество, что я питаю такие же надежды». «Я тоже этого хочу, — прямо ответил русский император, — но сего весьма трудно достигнуть».

Тем не менее, как выяснилось, он принял слова обер-камергера и к сведению, и к действию. Но это позже, а пока продолжались важные культурные события, которые уже в ту эпоху часто сопутствовали большой политике.
Скажем, рано утром 1 октября, пробегая глазами список приглашенных на прием и увидев там имя Гёте, Наполеон тотчас послал за ним, так что уже при утреннем выходе императора пожилой тайный советник при своей неизменной звезде на парадном сюртуке присутствовал. Император французов был большим знатоком беллетристики, писал сам и, конечно, сочинения первого поэта Германии читал не раз: «Господин Гёте, я в восхищении от того, что вижу вас». «Ваше Величество, я замечаю, что когда вы путешествуете, то не пренебрегаете бросить взгляд и на самые ничтожные предметы» (опытный веймарский царедворец не был бы самим собой, если б не произнес этих слов).
Беседа длилась долго и доставила удовольствие победителю при Маренго и Аустерлице, ведь говорили о литературе и истории, а отнюдь не о политике, которая наводила императора на все более мрачные мысли.

Переговоры вступали в решающую фазу, и между участниками все чаще возникало напряжение — в первую очередь из-за прусских дел. Александр в желании облегчить положение Фридриха Вильгельма упорно настаивал, чтобы французские гарнизоны были выведены из его крепостей. Наполеон отказывался понимать: «И это мой друг и союзник! Предлагает мне покинуть единственную позицию, с которой я могу угрожать австрийскому флангу, если Австрия нападет на меня. Впрочем, если вы непременно требуете вывода войск, я согласен, но немедленно разрешу свой спор с Австрией». Перед лицом этой прямой угрозы российский император несколько отступил и увел разговор в сторону, и даже всячески попытался сгладить инцидент. Когда несколькими днями позже, 4 октября, на знаменитом с тех пор представлении вольтеровского «Эдипа» в первом же действии Тальма произнес слова монолога: «Дружба великого человека есть благодеяние богов» — Александр вдруг встал и протянул руку Наполеону. Тот, конечно же, поднявшись, пожал ее, и, пока оба монарха задерживали рукопожатие, зал неистово аплодировал. Непосвященным казалось — вот оно освящение достигнутого соглашения и торжественное возобновление союза

А уже в среду 5 октября австрийские дела едва не стали причиной окончательного разрыва. Наполеон утверждал, что англичане и австрийцы абсолютно готовы вступить в новую коалицию, и настаивал на жестких совместных мерах против, хотя и соглашался дать Австрии гарантии, если она разоружится. Однако «сердечное согласие» между Талейраном и российским императором приводило к тому, что на встречи Александр приходил уже осведомленным обо всем, что собирается говорить союзник, а потому успевал подготовиться к умелому уклонению от любых его предложений. По свидетельству Коленкура, которому, впрочем, доверять особенно не следует в силу его дружеских отношений с тем же Талейраном (кроме того, разговоры государей ведь велись с глазу на глаз, кто же поручится за их содержание), между монархами произошла бурная сцена. Устав от глухого сопротивления своим планам, Наполеон якобы вышел из себя, швырнул шляпу на пол и принялся ее топтать. А Александр, мол, с подчеркнутым достоинством и довольный, что заставил соперника потерять лицо, улыбнулся: «Вы вспыльчивы, а я упрям. Гневом от меня ничего не добьешься. Давайте беседовать и рассуждать, или я ухожу». С этими словами он направился к двери. Наполеон удержал его. Переговоры продолжались в дружеском тоне, но дело вперед не продвинулось.

«Ваш император Александр упрям как осел, — бросил потом Наполеон Коленкуру. — Он притворяется глухим к тому, чего не хочет слушать» К слову отметим, что русский царь и вправду был несколько туг на левое ухо.
Во всяком случае, традиционная послеполуденная прогулка двух монархов в тот день не была отменена. Чтобы создать хотя бы видимость выхода из тупика, император французов взял с Александра слово чести, что тот поддержит Францию, если Австрия начнет боевые действия первой, но ведь тот и раньше с легкостью давал такое уверение
Вообще, внешне и на сей раз ничто не обнаружило серьезных разногласий — рядовые гости Эрфурта наверняка поразились бы тогда, услышав историю о шляпе. Государи продолжали расточать друг другу знаки личной симпатии. Вместе присутствовали на смотре 17-го легкоконного полка, вместе смотрели «Федру» Расина, вместе 6 октября поутру отправились в Эттерсбергский лес на охоту, вместе обедали у великого герцога Саксен-Веймарского в компании шестнадцати весьма заметных персон европейской истории.

Во время оживленной трапезы зашла речь о Золотой булле, которая вплоть до учреждения профранцузского Рейнского союза в 1806 году служила конституцией и определяла порядок избрания императоров упраздненной Священной Римской империи, число и обязанности голосующих и прочее. Рассказывая обо всех этих подробностях, принц Карл Теодор фон Дальберг вскользь упомянул, что булла была принята в 1409 году.
— Полагаю, вы ошибаетесь, — вдруг вмешался Наполеон. — Это произошло в 1336-м, в царствование Карла IV.
— Да, вы правы, Ваше Величество, — смутился принц, — теперь я это припоминаю; но как случилось, что Ваше Величество так хорошо осведомлены о подобных вещах
— Когда я имел честь быть простым подпоручиком артиллерии, я провел три года в гарнизоне Валанса. Я не любил общества и жил довольно-таки уединенно. Счастливый случай поселил меня рядом с одним книготорговцем, просвещенным и любезным человеком. За три года службы в гарнизоне я перечитал всю его библиотеку и с тех пор ничего не забыл, даже о предметах, не имеющих особого отношения к теперешним моим занятиям.
Это было чистой правдой. И великим своим успехам император был в немалой степени обязан удивительным свойствам своей памяти (слух, что он помнил по именам всех солдат своей армии, конечно, преувеличен, но реальную почву под собой имел) и не менее удивительной способности заниматься многими важными делами одновременно.

Тем временем стало совершенно ясно, что обсуждать больше нечего. Позицию русских в угодную для Франции сторону подвинуть никак не удастся. Незачем зря терять время.
В пятницу 7 октября министры Румянцев и Шампаньи с секретарями готовили окончательный текст Эрфуртской конвенции, а императоры для препровождения времени отправились на поле сражения при Йене, где двумя годами раньше Наполеон разбил пруссаков. Тогда Александр был их союзником, а теперь победитель непринужденно рассказывал ему о подробностях боя. Более того, оба завтракали под тентом, а перед их глазами войска воспроизводили картину баталии. «Йенское действо» было частью официально-парадной стороны эрфуртского свидания, которая, собственно, и заняла все формально оставшиеся дни. Снова спектакли, балы, приемы, «милые» символические жесты вроде случая, когда царь заметил, что забыл взять на очередной смотр войск свою шпагу. Бонапарт предложил ему свою, а Александр, принимая, торжественно изрек: «Я никогда не обнажу ее против Вашего Величества». Обмен подарками, среди которых и великолепные несессеры из позолоченного серебра, и севрский фарфор для русской императрицы

В среду 12 октября союзная конвенция была подписана министрами и тут же ратифицирована. Преамбула и три первые статьи просто подтверждали тильзитские соглашения и устанавливали главную цель, к которой стремились стороны: всеобщий мир. Еще договорились «предложить» вступить в диалог Англии, причем непременными условиями таких переговоров с «врагом континента» считать признание Лондоном: а) присоединения Финляндии, Молдавии и Валахии к России, б) нового порядка вещей во Франции и Испании Еще «обменялись» определенными гарантиями сохранения целостности для Турции. Ну и Александр опять подтвердил, что выступит на стороне Наполеона, если австрийцы нападут на него.

В пятницу наступила пора прощания. Неожиданно оно контрастировало с бодрым фоном самой встречи — истинные чувства в известной мере прорвались. Наполеон и Александр молча выехали из города верхом по дороге в Веймар и около того же места, где почти три недели назад они встретились, расстались. Расстались как братья и союзники, формально, во всяком случаеВторой сын корсиканского адвоката, бывший артиллерийский подпоручик долго смотрел вслед удалявшейся карете праправнука Петра I. Потом он медленно повернулся и направил лошадь обратно, храня полное молчание. По воспоминаниям Савари, будущего министра полиции, с ним никто не решался заговорить — так он был мрачен. Тем же вечером император покинул Эрфурт. Примерно в это же время Александр написал несколько слов матери: «Мы покинули эрфуртскую крепость (намек на несостоявшееся пленение) и с сожалением расстались с императором Наполеоном. Пишу Вам из Веймара»

Наполеон имел все основания быть недовольным. Конечно, он чувствовал, как эрфуртской встрече далеко до тильзитского триумфа. Даже просто для того, чтобы финал ее оказался похож на успешный, ему пришлось приложить массу усилий В 1808 году «русский союз» еще сохранял для него свое значение, но стал обретать новые черты, по зрелому размышлению странные и непонятные. Во всяком случае, российский император уже вошел в роль полноправного союзника, хотя в недавнем прошлом и побежденного. Если в Тильзите Александр, озабоченный участью своего прусского союзника, в остальном был готов поддерживать любое требование французов, то теперь ничего подобного не наблюдалось.

Что же до практических результатов Свидание с царем разве что отсрочило франкоавстрийскую войну на полгода. Долгосрочные требования наполеоновской политики ни в коей мере не были удовлетворены.
Одно время предполагалось, что после Эрфурта Наполеон посватается к одной из русских великих княжон, сестер Александра, но император французов пока что отложил это.
Что касается самих монархов, то более они никогда лично не встречались, хотя союз их сохранял силу до самого того момента, когда российский посол во Франции князь Куракин в 1812-м покинул Париж, что в XIX столетии считалось признаком разрыва отношений и начала войны.

Ну, а определенно выиграл от эрфуртского свидания, пожалуй, один Талейран: с этих пор он ни на месяц не прерывал секретных контактов с Петербургом. Постоянным посредником в этих отношениях стал советник российского посольства в Париже Карл Нессельроде. В донесениях этого будущего министра иностранных дел России к статс-секретарю Михаилу Сперанскому, доверенному лицу Александра I, ценнейший агент при наполеоновском дворе даже получил несколько кодовых кличек «мой кузен Анри», «Анна Ивановна», «наш книгопродавец» и «юрисконсульт». Минуя канцлера и главу министерства иностранных дел Румянцева, Нессельроде таким образом конфиденциально доводил до императорского сведения все, что заслуживало внимания.

Правда, вскоре после Эрфурта, в январе 1809-го, Талейран все же попал под подозрение на родине. До Наполеона дошли не вполне ясные известия о существовании сговора, нити которого сходились к принцу Беневентскому, и корсиканец не стал дожидаться неопровержимых улик. Он заставил обер-камергера выдержать публичную сцену острастки, в ходе которой едва не набросился на «Анну Ивановну» с кулаками: «Вы вор, мерзавец, бесчестный человек! — услышал не только Талейран, но и бывшие при том. — Вы не верите в Бога, вы всю вашу жизнь нарушали все ваши обязанности, всех обманывали, всех предавали, для вас нет ничего святого, вы бы предали родного отца! Вы — дерьмо в шелку! Дерьмо! Дерьмо!»

Но прямых доказательств измены так и не нашлось, и изворотливый Талейран сохранил свое положение при дворе и преспокойно продолжал свои предательские дела. К примеру, сделался платным осведомителем еще и для австрийцев — сблизился с их послом и предложил свое участие в «общем деле» за несколько сот тысяч франков. Долго ждать не пришлось, эрфуртские «заслуги» Талейрана были оценены по достоинству. Как только деньги появились, французский аристократ не только не замедлил в подробностях сообщить новым друзьям, что участие Александра I в войне против Австрии будет чисто номинальным, но и предоставил венскому двору несколько важнейших военно-стратегических сведений, а также советы, как ими воспользоваться.

Принц Беневентский прекрасно понимал, что вечное желание российского императора блеснуть порою либеральной фразой о священном союзе народов и о прочих возвышенных предметах — это сиюминутное удовольствие, а на самом деле им владеет жгучая мысль о реванше за Аустерлиц. «Наполеон или я, он или я, но вместе мы существовать не можем!» — эту фразу царь произнесет только в 1812 году, но думал он так, несомненно, с самого начала. Не мог не понимать старый епископ-расстрига — «рожденному для трона» Александру невыносимо царствовать в одной Европе с «узурпатором».
Неудивительно, что, придя с войсками в Париж в 1814-м, российский император поселился в доме принца Беневентского. Некогда «цареубийца» (голосовал за казнь Людовика XVI), а затем наполеоновский министр теперь мог с легким сердцем сыграть очередную роль поборника мира, порядка и горячего сторонника законной династии. И сыграл он ее, как всегда, умело, хотя ни у кого в Европе давно уже не оставалось сомнений на его счет.
В Вене вскоре после падения Империи известному острослову принцу Шарлю де Линю Талейран «поведал тайну»:
— Представьте, вот уже семь лет, как Бонапарт начал меня подозревать
— Как Только семь — воскликнул де Линь. — А я вас вот уже двадцать лет как подозреваю!»
http://www.vorugsveta.ru/vs/article/6334/

СВИДАНИЕ В ЭРФУРТЕ. Часть 2 В общем, Бонапарт потребовал прекращения австрийских вооружений и вдобавок признания его брата Жозефа королем Испании. «Как только эти два условия будут выполнены,

СВИДАНИЕ В ЭРФУРТЕ. Часть 2 В общем, Бонапарт потребовал прекращения австрийских вооружений и вдобавок признания его брата Жозефа королем Испании. «Как только эти два условия будут выполнены,

СВИДАНИЕ В ЭРФУРТЕ. Часть 2 В общем, Бонапарт потребовал прекращения австрийских вооружений и вдобавок признания его брата Жозефа королем Испании. «Как только эти два условия будут выполнены,

СВИДАНИЕ В ЭРФУРТЕ. Часть 2 В общем, Бонапарт потребовал прекращения австрийских вооружений и вдобавок признания его брата Жозефа королем Испании. «Как только эти два условия будут выполнены,

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *