ХУЛИАН РОМЕРО: ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. Часть 2

ХУЛИАН РОМЕРО: ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. Часть 2 К концу XVI века местных жителей категорически не устраивало владычество испанцев. Во-первых, по причинам национального характера: Карл V Габсбург

К концу XVI века местных жителей категорически не устраивало владычество испанцев. Во-первых, по причинам национального характера: Карл V Габсбург приходился сыном герцогу Бургундскому и являлся фламандцем по рождению (родился он в Генте, ныне территория Бельгии), а вот испанцы для голландцев и фламандцев «своими» не были. Во-вторых, обострились религиозные противоречия: разгар Реформации, территория преимущественно протестантская, хозяева католики. В-третьих, жители будущих Нидерландов и Бельгии уже склонялись к республиканскому строю.
Йемминген сегодня находится на территории Германии, но 21 июля 1568 года это была территория Нидерландов. Возле этого города столкнулись 15-тысячная армия герцога Альба и 12 тысяч местных повстанцев гёзов, под командованием Людвига фон Нассау-Дилленбурга (брата Вильгельма Оранского, лидера восстания).
Ромеро командовал сицилийским контингентом и в тот день напрямую подчинялся Фернандо Альваресу де Толедо герцогу Альба, главному военачальнику Испании тех лет. Людвиг фон Нассау стремился задержать продвижение Альбы и выбрал для этого очень удачное место: местность между двумя реками со сложным рельефом. Ко всему прочему, гёзы разрушили дамбы и затопили поле: испанцам пришлось наступать по колено в воде.
Около 500 испанцев сумели захватить тактически бесценный мост и позиции вокруг него: несмотря на атаки противника, восьмикратно превосходящего их числом, они продержались до прибытия подкрепления с Хулианом Ромеро во главе.
Опытный командир тут же понял, что дело плохо. Людвиг фон Нассау не собирался оставлять переправу в руках испанцев, чтобы основные силы Альбы в любой момент смогли преодолеть реку: он бросил в контратаку практически все силы.
Ромеро просил у Альбы еще солдат, но, по непонятным причинам, не получил их. Испанская армия числом превосходила противника, но оказалась сильно растянута и теперь Ромеро, оказавшемуся с малыми силами на острие, предстояло либо бросить позиции, либо удержать их. Положение казалось безнадёжным: возможно, потому Альба и не отправлял подкреплений, что не желал терять солдат впустую.
За счёт несравнимо более эффективной стрельбы людям Ромеро удалось не только удержаться на позиции они перешли в контратаку и обратили противника в бегство без помощи основных сил. В результате армия Людвига фон Нассау-Дилленбурга была полностью разбита: более половины личного состава погибло (не только от рук испанцев многие утонули), остальные разбежались. Сам предводитель гёзов скрылся в Германии, оставив брата продолжать освобождение страны самостоятельно. Четыре года спустя фон Нассау, успешно повоевав за гугенотов во Франции, вернётся в Нидерланды и снова столкнётся в бою с Ромеро, на этот раз под Монсом. Испанцы вновь победят.
Утрата ноги не стала последним тяжёлым увечьем командира. В 1572 году он потерял сначала руку (как раз под Монсом и снова из-за пули), а затем ещё и глаз (при осаде Гарлема), и всё равно оставался в строю! Это был солдат, которого не могло остановить ничто.
Не стоит воображать Ромеро исключительно героем. В его биографии были и весьма мрачные, можно сказать, грязные эпизоды, относящиеся именно к Восьмидесятилетней войне. Речь идет о кровавых событиях в Мехелене, Зютфене, Наардене и особенно о разграблении Антверпена.
Furia Española
В октябре-декабре 1572 года, как раз перед осадой Гарлема, испанская армия взяла три города, прежде занятых нидерландскими повстанцами: Мехелен, Зютфен и Наарден. Испанцами командовал Фадрике Альварес де Толедо, старший сын герцога Альба. Фадрике унаследовал от отца жестокость, но не являлся столь же блестящим командиром, поэтому роль Хулиана Ромеро в этой армии была весьма значительна.
Мехелен сдался испанцам без боя: войска Вильгельма Оранского покинули его, едва услышав о приближении терций. Испанцев встречали мирно, распевая католические псалмы и всячески демонстрируя полную покорность. Несмотря на это, дон Фадрике отдал приказ разграбить город. Этот приказ Хулиан Ромеро, только что лишившийся в бою руки, с немалым удовольствием исполнял в течение трёх дней. Позже король Испании получил отчёт о событиях, содержащий ёмкую фразу: «Ни один гвоздь не был оставлен в стене».
Впрочем, в случае Мехелена ситуация неоднозначна. Во-первых, трёхдневная вакханалия с массовыми убийствами, изнасилованиями и грабежами сильно запугала врага: вплоть до Гарлема мятежные города также будут открывать испанцам ворота. Во-вторых, солдатам были необходимы трофеи: терции долгое время не получали жалования, а их специфическая ментальность была чем-то средним между регулярной армией Нового Времени и ландскнехтами: конечно, отсутствие денег испанцы могли перетерпеть, но дисциплину теряли стремительно.
Далее на пути терций Альбы лежали Зютфен и Наарден, которые тоже сложили оружие заблаговременно но дон Фадрике оба раза повторил свой приказ. Здесь Ромеро, непосредственно управлявший солдатами, проявил ещё большее рвение: были убиты вообще все жители обоих городов, которые не успели сбежать.
В итоге Гарлем, разумеется, повторять этой роковой ошибки не стал. Усилиями дона Фадрике и Хулиана Ромеро испанцы получили ту же репутацию, что и османы: людей, обещаниям которых верить нельзя и сдаваться которым верная смерть. Результат закономерный: в Гарлеме голландцы защищались отчаянно, и испанцы заплатили за город большую цену.
Даже сам герцог Альба, известный своей жестокостью к протестантам (для Нидерландов он был тем же, кем Ермолов для Кавказа), открыто осудил действия сына он применял подобные методы при необходимости, а не по любому поводу, что ярко показывает та же история завоевания Португалии. Филипп II, правивший к тому моменту Испанией, тоже не одобрил излишнюю жестокость. Больше дону Фадрике никаких серьёзных военных вопросов не доверяли.
Казалось бы, в этом эпизоде кровь невинных людей можно было списать на представителя «золотой молодёжи» (Фадрике, правда, был уже отнюдь не молод), но события 4 ноября 1576 года, в которых Хулиан Ромеро сам играл ключевую роль, доказали обратное. По сравнению с резней в Антверпене предыдущие события однозначно меркнут. Именно они и получили в историографии звучное название «Испанская Ярость», позже экстраполированное и на другие кровавые эпизоды Нидерландской революции. Впрочем, даже история разграбления Антверпена имеет разные прочтения.
Чёрный день Антверпена
На первый взгляд, ситуация похожа на разграбление Рима в 1527 году: терции долгое время не получали денег и потому решились фактически на бунт. Причиной задержки выплат стали и экономический кризис в Испании, и перехват отправленных по морю средств англичанами. Пикантная деталь состояла в том, что Антверпен не был вражеским городом, не был даже нейтральным. Его контролировали испанцы с союзниками, и Санчо де Авила являлся комендантом крепости. Городом распоряжался швабский граф фон Эберштейн, располагавший немецкими войсками.
Люди Эберштейна были весьма многочисленны, чего нельзя было сказать о начинающем голодать войске де Авила: гарнизон крепости насчитывал 400-500 человек. Санчо твёрдо решил поднять в войсках бунт и разграбить принадлежащий Испании город на тот момент самый большой и богатый во всём регионе.
Чтобы реализовать этот замысел, де Авила начал подговаривать прочих командиров, чьи войска стояли возле Антверпена, в том числе, и Хулиана Ромеро. Понимания он, однако, не нашёл (одни сохранили дисциплину, другие уже давно бунтовали самостоятельно), и тогда решил обратиться к Эберштейну.
Швабский граф был возмущен подобной идеей. Он доложил обо всём городским властям, после чего Антверпен начал готовиться к бою против испанцев, сидящих в городской крепости. Местные успели вызывать к городу 6 000 валлонских солдат под командованием маркиза Гавра человека, который служил испанскому королю, но родные нидерландские города всё-таки любил больше. Ещё удалось собрать до 10 тысяч местных жителей, способных обращаться с оружием и готовых защищать Антверпен от взбунтовавшейся испанской пехоты.
Всего против Санчо де Авила встало не менее 20 тысяч человек. Положение стало отчаянным, но офицеры из окрестностей, которых прежде без особого успеха подбивал на участие в грабеже де Авила, услышали шум боя (местные палили по испанцам из пушек), и вот тут проявились лучшие качества испанской армии.
Бунт или нет, свой город или чужой командиры терций своих бросать не собирались. Со всех сторон к Антверпену быстро стянулось, по разным данным, от 2 000 до 5 500 испанцев. Поначалу солдаты не нашли лодок и пересекали водные преграды вплавь (дело было в ноябре). После этого кольцо осады цитадели было легко преодолено: городские укрепления нуждались в восстановлении после прежних событий и не могли помешать испанцам прорваться к своим. Затем де Авила и Хулиан Ромеро, перегруппировав объединившиеся силы, повели людей в контратаку.
Колоссальное численное преимущество противника не сыграло никакой роли: испанцы практически не понесли потерь, захватывая город (оценки от пары десятков до пары сотен погибших). Швабы и антверпенцы недаром с подозрением смотрели на валлонцев: все люди маркиза Гавра бежали. Швабы и горожане остались наедине с несколькими тысячами разъярённых солдат, причём лучших солдат Европы. Судьба города была предрешена. Граф фон Эберштейн утонул, пытаясь спастись.
Даже в бунте испанцы умудрились проявить профессионализм, храбрость и взаимовыручку, но после этого начался настоящий кошмар. Антверпен и его окрестности грабили несколько дней. Как красочно выражаются нидерландские хроники, «они насиловали женщин, убивали мужчин, и собаки лакали кровь мёртвых».
Во время бунта сгорела городская ратуша, выгорели и многие другие строения; число погибших от огня и дыма, а не от испанских солдат, истории неизвестно. В сражениях погибло около 7 000 человек, в том числе множество знатных и уважаемых горожан. Что характерно, в резне приняли участие и некоторые швабы с валлонцами, вовремя сменившие сторону.
Разграбление Антверпена имело колоссальный общественно-политический резонанс. Испанцы надругались над огромным и дружественным им городом не по приказу высшего командования, а бунтуя из-за отсутствия жалования. Это выходило за рамки любых представлений о допустимом поведении на войне: даже по меркам Тридцатилетней войны подобное считалось бы неприемлемым инцидентом. Из окрестных земель начался массовых исход беженцев; многие, напротив, брались за оружие, в том числе те, кто раньше поддерживал испанцев. Местные католики также встали на сторону борцов за независимость.
Ни де Авило, ни Хулиан Ром
еро, ни другие предводители этой кровавой резни не понесли никакого наказания. Некоторые вскоре даже выросли в чинах, а герцог Альба в будущем возьмёт Санчо де Авило с собой в Португалию Лиссабон будет готов сдаться, лишь бы в город не пустили участников «Испанской Ярости» в Антверпене. Ромеро останется командиром Сицилийской терции: прежние заслуги, видимо, искупили преступления в глазах короля и грандов. В конце концов, главой Испанских Нидерландов был всё тот же герцог Альба.
Сколь много подвигов ни совершил Хулиан Ромеро и как боец, и как командир, на другой чаше весов всегда будут лежать его злодеяния. Оправданием ему может служить только то, что, несмотря на титулы, Хулиан Ромеро всегда был простым солдатом, бесконечно далёким от рыцарских идеалов.
«Извините, сеньор, но это испанская терция!»
Многое случилось с нашим героем за годы службы: и хорошее, и плохое. На войне полегли родные братья Ромеро и один из его нидерландских бастардов, но сам он, уже солидный, семейный человек в генеральском чине, продолжал сражаться «во славу Бога и короля Кастилии».
Та самая осада Гарлема, в которой Ромеро потерял глаз, вольно процитирована в начале фильма «Капитан Алатристе», хотя события его и происходят много позже: именно Хулиан пробирался во вражеский форт по грудь в ледяной воде эпизод весьма известный. В отличие от героя романов Переса-Риверте, реальный герой терций был к тому же инвалидом.
Ромеро в какой-то мере и есть прототип Диего Алатристе: только куда менее романтический и более успешный в жизни. В 1572 году Хулиан даже исполнял обязанности штатгальтера Нидерландов (с момента смерти бывшего штатгальтера и до приезда Хуана Австрийского), то есть фактически управлял целой страной.
Кистью его портрет написал Эль Греко, словами Лопе де Вега. Простой пехотинец достиг самых головокружительных высот, но его не интересовали ни богатство, ни титулы, ни двор. Хулиан ушёл из дома в 15 лет и до последнего своего дня оставался в рядах действующей армии, пусть с одной ногой, одной рукой и одним глазом. В жизни его интересовала лишь война.
Скончался Хулиан Ромеро в возрасте 59 лет, 13 октября 1577 года, в начале очередного похода, прямо в седле. Ромеро остался неоднозначным историческим персонажем на стыке понятий «герой войны» и «военный преступник», но зато он безупречен в качестве примера воинского духа и профессионализма.
Хулиан Ромеро всю жизнь упрямо шёл вперёд, несмотря на трудности, на безнадёжно складывающиеся обстоятельства, на свою тяжёлую инвалидность. Этот человек не сдался в бою, оставшись с рапирой против тяжело вооруженного всадника, не сдался он и суровой судьбе. Был беспощаден к врагу, но и себя никогда не жалел.
Оглядываясь назад, можно уверенно заявить, что все завоевания Испании это плоды стойкости, бесстрашия и целеустремлённости таких людей, как Хулиан Ромеро де Ибаррола.
https://fael-history.ru/xulian-romero-ispansaya-yarost/

ХУЛИАН РОМЕРО: ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. Часть 2 К концу XVI века местных жителей категорически не устраивало владычество испанцев. Во-первых, по причинам национального характера: Карл V Габсбург

ХУЛИАН РОМЕРО: ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. Часть 2 К концу XVI века местных жителей категорически не устраивало владычество испанцев. Во-первых, по причинам национального характера: Карл V Габсбург

ХУЛИАН РОМЕРО: ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. Часть 2 К концу XVI века местных жителей категорически не устраивало владычество испанцев. Во-первых, по причинам национального характера: Карл V Габсбург

ХУЛИАН РОМЕРО: ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. Часть 2 К концу XVI века местных жителей категорически не устраивало владычество испанцев. Во-первых, по причинам национального характера: Карл V Габсбург

ХУЛИАН РОМЕРО: ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. Часть 2 К концу XVI века местных жителей категорически не устраивало владычество испанцев. Во-первых, по причинам национального характера: Карл V Габсбург

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *