РАЗГРОМ ШВЕДОВ У НОВОДВИНСКОЙ КРЕПОСТИ

РАЗГРОМ ШВЕДОВ У НОВОДВИНСКОЙ КРЕПОСТИ Вечером 24 июня (5 июля) 1701 года у острова Мудьюг, в дельте Северной Двины, появилась группа кораблей в количестве семи единиц. На флагштоках спокойно

Вечером 24 июня (5 июля) 1701 года у острова Мудьюг, в дельте Северной Двины, появилась группа кораблей в количестве семи единиц. На флагштоках спокойно развевались флаги сразу нескольких европейских государств, как бы подчеркивая почти полную невозможность обозначить прибывших комбатантским термином «эскадра». Время было военное тревожное и непростое: второй год Россия вела войну с королем шведским Карлом XII, и слишком свежи были воспоминания о «нарвской конфузии».
Однако война войной, а коммерция оставалась коммерцией, и расположенный неподалеку торговый город Архангельск продолжали посещать иноземные купцы. Этот порт оставался на тот момент единственной гаванью, связывающей Россию с Европой.Так что появление нескольких коммерческих кораблей в этих водах было делом довольно обыденным. Обыденным, если бы не два обстоятельства: во-первых, из источников, заслуживающих доверия, царь Петр знал, что шведы собираются нанести визит в Архангельск, и посещение это будет отнюдь не данью соседской вежливости; во-вторых, мирные иностранные купцы, возникшие у острова Мудьюг, таковыми не являлись.
Точно неизвестно, кто является автором идеи диверсионной операции шведского флота против Архангельска: сам ли Карл XII придумал этот поход или кто-то из его адмиралов 20 марта 1701 г. король подписал указ об организации экспедиции против русского порта. Приготовления велись в строжайшей тайне. Для похода были отобраны семь кораблей: три фрегата (42-пушечный «Варберг», 40-пушечный «Эльфсборг», 26-пушечный «Марстранд»); кроме того, 6-пушечная шнява «Мьёхунден», два галиота (5-пушечный «Фалькен» и 4-пушечный «Тёва-литет»). 4-пушечный флейт «Сулен» был гружен боеприпасами и провиантом.
Подготовка к операции осуществлялась в Гётеборге. Для отвлечения внимания распускались различные слухи, зачастую самые необычные. Например, о том, что корабли готовятся идти к берегам Гренландии для осуществления китобойного промысла. Командование эскадрой «китобоев» было возложено на одного из самых способных и грамотных командиров шведского военно-морского флота капитан-командора Карла Хенрика Лёве.Личный состав эскадры насчитывал 850 человек, и около 600 солдат десантного отряда, погруженных на корабли без привлечения внимания.
в распоряжении воеводы Прозоровского было около 2400 человек солдат и около 100 разнокалиберных пушек, часть из которых отчетливо помнили времена Алексея Михайловича Тишайшего, а некоторые даже знавали беспокойные годы правления Ивана Васильевича Грозного. Непосредственно на сильно недостроенном объекте, лишь условно называемом Новодвинская Цитадель, находилось около 400 солдат, часть была расквартирована в Архангельске, остальные по разным береговым батареям и постам.
До сих пор остается неясным, почему вопреки приказу Иван Седунов (Рябов) находился в море на пути вероятного следования неприятеля. Впоследствии, уже во время следствия, помор утверждал, что ничего не знал о запрете. Хотя есть вероятность того, что Рябов, будучи опытным помором-промысловиком, мог выполнять разведывательную миссию по указанию архиепископа Афанасия.
Так или иначе, пленного рыбака бросили в трюм, и поздно вечером 24 июня (5 июля) 1701 года шведская эскадра встала на якоре, в виду острова Мудьюг. Пока что ей сопутствовала удача нейтральные флаги голландцев и англичан являли собой превосходный камуфляж. В 3 часа утра 25 июня (6 июля) капитан-командору Лёве, продолжавшему держать свой флаг на «Варберге», доложили, что от острова к ним движется гребной бот, на котором, как думалось пришельцам, на борт должны были прибыть лоцманы. На палубу «Варберга» поднялся начальник караула капитан Николай Петрович Крыков, переводчик Дмитрий Борисов, писарь и несколько солдат.
Капитан Крыков через переводчика Борисова на голландском языке пояснил прибывшим «купцам», что в данный момент на Мудьюге лоцманов нет, и за ними следует послать специальную лодку в другое место. А также указал на необходимость передать письмо в Архангельск тем купцам, для которых вновь прибывшие корабли привезли товар. Заметив, что гости начали заметно нервничать, Крыков стал подозревать, что к негоциантским делам суровые господа, на корабле которых царила непривычная для коммерсантов дисциплина, не имеют никакого отношения. Тогда капитан рискнул и напрямую поинтересовался, не шведские ли это корабли Поняв, что дальше играть спектакль не имеет никакого смысла, Лёве приказал схватить русских, что и было исполнено.
Стройный план операции начал спотыкаться на ухабах досадных случайностей. Весь замысел проникновения базировался на захвате лоцманов, поскольку фарватер Северной Двины был весьма сложен. Требовалось выяснить, насколько могут быть полезными пленники. Начался допрос к Лёве поочередно приводили Крыкова и его спутников, которые все в один голос утверждали, что люди они сухопутные и не имеют ни малейшего представления о фарватере. Переводчик Борисов решил усугубить картину восприятия ситуации у врага, сообщив, что в Архангельске уже давно знают о предстоящем визите шведов, однако людей в строящейся крепости совсем немного, и она представляет собой лишь небольшую насыпь. Борисов сознательно умолчал о размещенных в Новодвинской крепости пушках, а также об уже построенных береговых батареях, стерегущих подходы к ней.
Сначала шведы попытались сыграть на человеческой корысти и пробовали подкупить кого-нибудь из пленников. Поняв, что данный способ не срабатывает, приступили к технологии устрашения: на стол перед допрашиваемыми положили обнаженную шпагу и дали им отчетливо понять, какие меры наказания последуют, если они не предоставят нужных сведений. Иван Рябов, насчет которого у «гостей» были подозрения, что тот опытный моряк и знает фарватер, дал понять, что не дает никаких гарантий, поскольку фарватер очень сложный и изобилует мелями. Королевские корсары и не подозревали, что в отношении них у простоватого на вид помора имеются самые недобрые и негостеприимные замыслы.
В полдень 25 июня (6 июля) три шведских корабля двинулись в направлении крепости. Следом на некотором удалении шла остальная эскадра, постоянно осуществляя промеры глубин. Однако вскоре Лёве был вынужден отдать приказ приостановить движение и встать на якорь он не хотел рисковать в незнакомых и небезопасных водах и собирался ждать победных реляций от Вактмейстера. Тот получил приказ атаковать крепость в 1011 вечера, причем пленных разрешалось не брать за исключением лоцманов, поскольку шведы еще не решили, следует ли считать Рябова таковым или нет, поскольку тот утверждал, что, дескать, полностью не помнит фарватер.
Отстоявшись несколько часов на якорях, три шведских корабля авангарда подошли, наконец, к месту, где, по словам Борисова, находилась недостроенная крепость. На флагштоках пришельцев мирно развевались французский флаг и флаг торгового города Гамбург. К борту «Мьёхундена» подошел карбас, на котором находился солдатский голова Григорий Животовский с солдатами Гайдуцкого полка для досмотра пока еще никто не догадывался об истинном лице пришельцев.
Те всячески демонстрировали свое дружелюбие. Когда Животовский начал было уже подниматься на шняву, один из бдительных солдат заметил через открытый орудийный порт притаившихся на палубе вооруженных шведов и поднял тревогу. Русские попрыгали в карбас и поспешно отвалили.
Поняв, что обман разоблачен, шведы открыли огонь. Завязалась перестрелка. Солдат Леонтий Ожгеев застрелил командира «Мьёхундена» Ханса Шёшерну. Но и на карбасе уже были раненые и убитые. Маневрируя, чтобы уменьшить воздействие неприятельского огня, Животовскому удалось пристать к берегу, где ему и его подчиненным удалось укрыться в безопасном месте. В этот момент находившиеся на «Мьёхундене» и «Фалькене» ощутили сильный толчок корабли сели на мель. Только лишь «Тёва-литет» удалось не разделить незадачливую участь своих соплавателей.
Кормщик знал о расположенной тут мели, но не сказал господам европейцам о ее существовании. Из «слабовооруженной» крепости по шведским кораблям внезапно открыли огонь, прикрывая карбас Животовского, что явилось для шведов очень неприятным сюрпризом. Взбешенный тем, что Борисов сказал им неправду, сильно преуменьшив обороноспособность укреплений, и посадкой на мель, капитан Вактмейстер приказал расстрелять Ивана Рябова и Дмитрия Борисова. Переводчик погиб, а помор, получив ранение, притворился мертвым. Позже в разгар боя ему удалось спрыгнуть с борта шнявы и добраться до берега.
К двум часам ночи положение севших на мель кораблей можно было охарактеризовать как критическое: в корпусе шнявы зияло несколько пробоин от восьмифунтовых ядер, ее фок-мачта была снесена. Мелкие попадания сыпались одно за другим. «Фалькен» был не в лучшем состоянии.Ободренные успехом, защитники крепости сели на шлюпки и пошли на абордаж в завязавшейся схватке остатки шведских экипажей были вынуждены эвакуироваться на «Тёва-литет», который был вынужден отступить.
Утром 26 июня (7 июля) капитан-командор Лёве получил отправленное на быстроходной шлюпке донесение о том, что два корабля авангарда сели на мель, а уже в полдень все подробности произошедшего боя стали известны от спасшегося галиота. Был немедленно созван военный совет, на котором благоразумно отказались от дальнейшей атаки на Архангельск. На берег были высажены десанты с целью разорения местных деревень, однако жители собранные в ополчение сумели отразить десант. Это был первый успех в войне против шведского королевства.Россия сохранила в неприкосновенности свой главный порт, через который она получала важные военные материалы. Таким образом, сражение оказало косвенное влияние на ход Северной войны в целом. Еще не раз вражеские корабли пересекали просторы Белого моря но это были уже иные войны и другие истории.

РАЗГРОМ ШВЕДОВ У НОВОДВИНСКОЙ КРЕПОСТИ Вечером 24 июня (5 июля) 1701 года у острова Мудьюг, в дельте Северной Двины, появилась группа кораблей в количестве семи единиц. На флагштоках спокойно

РАЗГРОМ ШВЕДОВ У НОВОДВИНСКОЙ КРЕПОСТИ Вечером 24 июня (5 июля) 1701 года у острова Мудьюг, в дельте Северной Двины, появилась группа кораблей в количестве семи единиц. На флагштоках спокойно

РАЗГРОМ ШВЕДОВ У НОВОДВИНСКОЙ КРЕПОСТИ Вечером 24 июня (5 июля) 1701 года у острова Мудьюг, в дельте Северной Двины, появилась группа кораблей в количестве семи единиц. На флагштоках спокойно

РАЗГРОМ ШВЕДОВ У НОВОДВИНСКОЙ КРЕПОСТИ Вечером 24 июня (5 июля) 1701 года у острова Мудьюг, в дельте Северной Двины, появилась группа кораблей в количестве семи единиц. На флагштоках спокойно

РАЗГРОМ ШВЕДОВ У НОВОДВИНСКОЙ КРЕПОСТИ Вечером 24 июня (5 июля) 1701 года у острова Мудьюг, в дельте Северной Двины, появилась группа кораблей в количестве семи единиц. На флагштоках спокойно

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *