БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ

БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного

В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного мироустройства для этого были. Республика обладала правовой самостоятельностью, политической и территориальной независимостью. На пути к независимости уже были сделаны первые решительные шаги, как неожиданно вмешалась «третья сила». Православный мир несколько раз «перевернулся в воздухе» и рухнул. Наш рассказ о неизвестной странице белорусской истории.
Советское государство «назначило» духовенство враждебным классом, подлежащим уничтожению, а Церковь — вредоносной организацией. Священников лишили средств к существованию и ограничили в гражданских правах. Люди боялись посещать богослужения, опасаясь насмешек, обвинений в «темноте» и в «помощи врагу». В тяжелом положении находились и высшие церковные иерархи. Уничтожение влияния Православной Российской Церкви (официальное название современной РПЦ того времени) «сердца и умы» советских людей государство начало с создания искусственных экономических трудностей и искажения сакрального значения. Первый удар был направлен на ликвидацию института монашества. Согласно Декрету «О земле», монастыри лишили возможности получать доход от использования недвижимого имущества, которое с этого момента становилось общенародной собственностью.
Власти приказали проверить «подлинность» христианских реликвий, к которым совершались паломничества. В феврале 1919 года наркомат юстиции РСФСР издал постановление об организации вскрытий чудодейственных святых мощей, а уже в августе 1920-го исполкомы местных советов получили циркуляр об их полной ликвидации. Документ предписывал избегать «всякой нерешительности и половинчатости при проведении мероприятий». Газета «Звязда» открыла специальную рубрику «Мракобесие». Одна из публикаций рассказывала о показательном судебном процессе по делу иеромонаха Досифея и игуменьи Серафимы, яростно защищавших от уничтожения святые мощи «Виленских мучеников» национальную белорусскую церковную реликвию.
После завершения Поместного собора ПРЦ столкнулась с проблемой легитимизации церковного управления, которая имела две грани общегосударственную и церковную. Первая из них была связана с регистрацией основных руководящих структур, обеспечивавшей легальную деятельность приходов, а вторая с необходимостью исполнения решений Собора самим духовенством.
Уже в начале 1919 года в работе Священного Синода и Высшего Церковного Совета по разным причинам участвовало менее половины членов. В 1921 году трехлетний срок их полномочий закончился, а для переизбрания было необходимо собирать очередной Поместный собор. Этого сделано не было, что вызвало волну недовольства среди иерархов и духовенства, ратовавших за введение патриаршества, восстановленного в 1917 году, и создало повод для атаки их теологических противников.
14 мая 1922 года церковные «революционеры» изложили свое видение ситуации в большевистской «Правде», опубликовавшей «Призыв представителей группы прогрессивного духовенства», которых стали называть «обновленцами». Они объявили о необходимости «демократических реформ», призванных сблизить православие с «революционным народом». Нововведения предусматривали упрощение структуры церковного управления, усиление роли приходской общественности, разрешение епископам жениться, а священникам вступать в брак более одного раза, сокращение обязательных служб, введение русского языка в богослужение, введение григорианского календаря, отмену монашества и много другое.
Весной 1922 года «обновленцев» Церковь объявила раскольниками.
Советская власть официально поддержала «прогрессивное духовенство» и зарегистрировало Высшее церковное управление (ВЦУ). Таким образом, в период 1922-1926гг. обновленческая церковь была единственной официально признанной православной организацией с легальной структурой управления. Это позволило ее адептам официально именовать себя Православной Российской Церковью, поскольку канонической ПРЦ патриарха Тихона, как бы, не существовало. Впоследствии наименование «обновленцев» трансформировалось в Православную церковь в СССР.
Чтобы руководство ПРЦ не препятствовало функционированию структур, лояльных к советской власти, чекисты изолировали патриарха Тихона в московском Донском монастыре, фактически лишив внешних контактов. Для контроля церковных проблем в ОГПУ были созданы специальные отделы, на которые возложили задачи уничтожения веры, церкви как вредоносной организации и духовенства как враждебного класса.
В этих условиях духовенство белорусских епархий, которые тогда называли «северо-западными», приступило к формированию Белорусской Православной Церкви (БПЦ). Руководил этим процессом епископ Минский и Слуцкий Мелхиседек (Паевский). В качестве конечной организационной формы выбрали церковную автономию.
Автономия это распространенное явление в истории православия. Под ней понимается Церковь, которая действует на территории суверенного государства и обладает широкой (но не полной) самостоятельностью, дарованной Церковью-матерью. Основанием для предоставления автономии могли служить самые разные факторы. Чаще всего встречалась географическая удаленность и этническая своеобразие. В качестве современного примера можно привести Японскую Православную Церковь, которая имеет автономию от РПЦ.
Зависимость церкви-дочери определена так: ее предстоятель назначается материнской структурой, изначально даровавшей данный статус. Она обязана у нее приобретать святое миро, подчиняться решениям и обращаться по важнейшим вопросам церковной жизни. В рамках своих территориальных границ автономная церковь имеет право самостоятельно решать любые внутренние проблемы.
В мае 1922 года Председатель белорусского ОГПУ Ольский передал епископу Мелхиседеку «приглашение» посетить Центральный аппарат «в любое удобное для него время». Священник принял предложение, как впоследствии докладывал Сталину секретарь КПБ Богуцкий, «с большим воодушевлением». По рассказам людей, лично знавших Михаила Паевского, он был добродушным и вежливым, спокойно выслушивал предложения и никогда не спешил с ответом. Говорил медленно, интеллигентно и доброжелательно. Не лукавил, не лгал, не пробовал выкручиваться, не навязывал своего мнения. Ему удалось ужиться со всеми оккупационными властями и найти общий язык с разными правительствами. И партийные власти, и чекисты отмечали, что епископ был «большим дипломатом».
В середине июня 1922 года Мелхиседек прибыл в Москву. Столичная церковная жизнь его смутила и еще больше осложнила понимание происходящих процессов. Патриарх Тихон фактически находился под домашним арестом. Поговаривали, что, скорее всего, его расстреляют. Митрополит Сергий (будущий патриарх), совместно с двумя архиепископами публично признали «обновленческое» ВЦУ единой канонической православной властью, что оформили, в так называемом, «Меморандуме трех». Сергий участвовал в хиротонии Мелхиседека и поэтому был для него, как и для всего русского духовенства, богословским авторитетом, мнение которого игнорировать было крайне сложно. Паевский выслушал своего наставника, но в раскол не пошел. Для православного верующего участие в расколе является одним из самых тяжких грехов. Позже митрополит Сергий принес покаяние патриарху Тихону за участие в «обновленчестве». Епископу Мелхиседеку каяться было не в чем.
Документальных свидетельств о предложениях, полученных им в ОГПУ, нет. Исходя из общего контекста событий, можно с определенной долей уверенности говорить о том, что ему предложили легализацию БПЦ в случае поддержки ВЦУ.
По возвращении в Минск благословил духовенство на обретение независимости от разрушительных процессов, происходящих в Москве. Первым шагом на этом пути должна была стать автономия Белорусской Православной Церкви в составе российской Церкви-матери.
Слово «автономия» было популярным в среде белорусской партийной и творческой интеллигенции, а также среди верующих. В основном, оно звучало в сочетании со словом «национальная». Мелхиседек имел все основания полагать, что провозглашение автономии БПЦ будет поддержано сторонниками национально-культурной самобытности в государственном и партийном руководстве БССР.
17 июня 1922 года, когда епископ Мелхиседек еще находился в Москве, в центральные органы КП(б)Б поступил «Призыв к православным белорусам», авторы которого просили разрешения на распространение. Он был составлен на белорусском языке и подписан известными и уважаемыми людьми, среди которых были протоиерей Стефан Кульчицкий, протоиерей Владимир Бируля, писатель и преподаватель геологии и минералогии Михаил Громыко, общественный деятель и работник Наркомпроса Степан Некрашевич, доцент кафедры русской истории Белорусского университета Александр Савич, Якуб Колас и другие.
В тексте, в частности, говорилось: «В дни великого государственного переворота и революционного сдвига в России, среди шума и разрушения военных бурь, пронесшихся над нашим краем, родилась свободная Беларусь. Многострадальный народ на протяжении долгого исторического существования почти не знал доли, кроме доли раба, имел мужество вслух всем заявить, что он хочет жить свободно, подобно другим народам, работать на своей земле, создавать собственное счастье и благополучие. Чутко следя за судьбой национальной белорусской идеи, Церковь ждала того момента, когда разоренная вражескими нашествиями страна вздохнет свободно и приступит к культурной работе. Момент этот наступил. Кровавый призрак войны, видимо, разошелся, и белорусский народ вступает в полосу мирного культурного строительства. А потому нами, православными белорусами, преданными Церкви и не забывших уроков истории, должно быть сделано то, что указывается самим ходом событий и представляется назревшим вопросом. Белорусская церковь в своей внутренней жизни должна встать на начала автономии, согласно церковным правилам и канонам Православная церковь в Беларуси именно потому, что она белорусская, хочет отныне идти собственным путем » Партийная власть публикацию призыва не позволила.
О том, как происходило создание автономии, изложено в докладе Мелхиседека Патриарху Тихону от 15 декабря 1923 года: « Вопрос об автономии Белорусской церкви не нов. Он не раз поднимался в западнорусских церковных и общественных кругах. Можно сказать, что он давно уже назрел, и если не поднимался официально в полной мере, то только потому, что условия жизни Беларуси в последние годы часто менялись и усложняли общение с высшей церковной властью. Это не позволило провести его разрешение в должной последовательности и порядке.
Настал 1922 год, когда Православная Церковь Российская попущением Божьим, вступила в полосу тяжелой смуты и разделения. Лишенная своего руководителя, раздираемая отсутствием внутреннего мира и единения, она переживает усиленный кризис на всем пространстве своем. В Беларуси этот кризис ощущается острее, чем где бы то ни было »
Митрополит Мелхиседек сетовал, что в республике усилилась пропаганда католицизма и униатства в то время, как православная церковь занята внутренними распрями. «Пропаганда эта приняла самые широкие размеры, простой народ дрогнул. Опасность положения стала очевидна».
«После неоднократного и тщательного обсуждения сложившейся ситуации, был твердо поставлен первоочередной вопрос об автономии Белорусской церкви, как наилучшего средства для решения нужд данного момента церковно-исторической жизни», писал Мелхиседек.
«Особое общественное положение Беларуси как независимой республики, входящей в состав федерации (здесь есть свой ЦИК, свой Совнарком, в Москве имеется белорусское представительство при РСФСР и т.д.), дает возможность осуществления этого проекта, которое не противоречит церковным канонам. В основу проекта положены два постулата: 1) стремление сохранить, путем автономии, законную иерархию и 2) оказать противодействие пропаганде, которая приняла угрожающие размеры».
Письменного ответа на свой доклад митрополит не получил. Среди российских иерархов не было сторонников образования самостоятельной Белорусской Православной Церкви. Мелхиседека обвинили «в самовольном присвоении чина» и «расколе».
Сам факт провозглашения Белорусской Митрополии совершился 23 июля 1922 года в Минском Кафедральном Соборе пред Божественной Литургией при огромном стечении народа. Верующие заполнили не только все внутреннее пространство, но и прилегающую площадь. После обычной встречи архиерей остановился на амвоне посреди церкви. Кафедральный протоиерей, приняв благословение, с солеи громко зачитал текст, в котором, в частности говорилось о том, что православная церковь, находящаяся в границах независимой Белоруссии, объявляет себя автономной и испрашивает на это благословение Православной Русской Церкви.
:
С точки зрения советского законодательства митрополит Мелхиседек и возглавляемое им церковное Управление были абсолютно легитимны и могли формировать полноценную митрополию. И хотя территория Беларуси в этот период была невелика по сравнению с похожими образованиями в РСФСР, священник обратился в ВЦУ за разрешением на хиротонию трех новых епископов. Весной официальные бумаги были получены. Для участия в мероприятиях в Минск пригласили архиереев «старой формации», то есть, законных с точки зрения существовавшего церковного права. Это были два викарных епископа из Смоленской епархии Венедикт (Алентов) и Феофан (Березкин). Оба считались «обновленцами», а, значит, «лояльными к Советской власти», что не вызвало ни подозрений, ни нареканий со стороны белорусских чекистов.
В 1924 году Михаила Паевского арестовали под надуманным предлогом сокрытия церковных ценностей от конфискации в пользу государства. Приговорили к условному сроку. Через год вновь задержали по тем же основаниям. Суд и условный срок. В 1927-м новый арест «за использование религии в антисоветских целях». Остался на свободе только потому, что согласился уйти в «григорианский раскол», созданный ОГПУ для развала Церкви изнутри. До 1931 года служил на Красноярской кафедре. Скоропостижно скончался от сердечного приступа в Москве.
7 апреля 1925 умер патриарх Тихон. Официального решения по вопросу образования автономной Белорусской митрополии он так и не принял. В ПРЦ начался период полного безвластия.
Процесс национального самоопределения, который набрал темп к концу 20-х годов, вынудил тогдашнее партийно-советское руководство республики по-другому взглянуть на роль Церкви. Негласный сигнал был понят белорусским духовенством, которое, не дождавшись автономии от ПРЦ, приняло решение о подготовке к автокефалии БПЦ.
Но это уже другая история.
фото:
1) Митрополит Минский и Белорусский Мельхиседек (Паевский).
2) Фрагмент иконы «Собор Белорусских Святых.»
3) Мемориальная доска в память Мельхиседека на здании Института теологии БГУ.
4) Докладная записка. Часть первая.
5) Докладная записка. Часть вторая.
6) Мельхиседек (Паевский) на смертном одре.

БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного

БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного

БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного

БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного

БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного

БЕЛОРУССКАЯ ЦЕРКОВЬ: ОТОБРАННАЯ АВТОНОМИЯ В самом начале 20-х годов прошлого столетия в Беларуси могла быть провозглашена церковная автономия. Все необходимые условия с точки зрения религиозного

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *