ОНА БЫЛА КРАСИВА ВО ВСЕХ СМЫСЛАХ СКАЗАННОГО…

ОНА БЫЛА КРАСИВА ВО ВСЕХ СМЫСЛАХ СКАЗАННОГО... О, я в России рождена, Я тоже русская жена! К твоей руке моя рука, От родины до рудника... Пожалуй, ни одной из жен декабристов не довелось столько

О, я в России рождена,
Я тоже русская жена!
К твоей руке моя рука,
От родины до рудника…
Пожалуй, ни одной из жен декабристов не довелось столько претерпеть и выстрадать, сколько выпало на долю Александры Васильевны Ентальцевой.
Она рано лишилась родителей, ее воспитывали старшие сестры. Сиротское детство очевидно и явилось причиной того, что главной мечтой жизни Александры было желание иметь семью — доброго супруга, здоровых детей, собственный дом.
Молодая, красивая, умная (сама немало потрудилась над своим образованием), она недолго сидела в невестах. Ее избранником стал некто Лисовский. Александра родила ему дочь, и будущее рисовалось ей только в розовых тонах. Увы… Супруг оказался игроком. Но даже с этим разочарованием она могла бы смириться, когда бы не одно обстоятельство. Лисовский решил использовать свою красавицу жену в качестве приманки она должна была завлекать в дом молодых людей, которых хозяин потом весьма успешно обыгрывал в карты. Александра долго противилась бесчестным замыслам супруга, плакала, умоляла пощадить ее и дочь, но тот оставался глух и непреклонен.
Отчаявшись, она решилась на последний шаг ушла от него.
Для женщины начала XIX века это было поистине героическое решение, ибо по действующим тогда канонам церковь могла разрешить развод только в случае нарушения одной из сторон супружеской верности. Александра обрела свободу, но заплатила за нее страшную цену: Лисовские не отдали ей дочь.
Познакомившись с Андреем Васильевичем Ентальцевым, она полюбила его и ответила согласием на его предложение руки и сердца. Командир конно-спортивной роты, участник военной кампании против Франции (1806-1807гг.) и Отечественной войны 1812 года, он особо отличился в битвах под Смоленском и Красным. Все его образование уложилось в 2 года. Ентальцев был старше, некрасив, угрюм, неразговорчив, но с доброй душой, и это искупало все его недостатки. Александра полная противоположность: молода, прекрасно образованна, очень хороша собой, общительна.
Выйдя замуж за сурового подполковника-артиллериста, Александра Васильевна обрела семью, покой, статус супруги, а с ним и определенный вес в обществе. Очень скоро она искренне привязалась к буке-мужу. Вот только счастье ее оказалось недолгим.
В начале 1820-х годов Ентальцев вступает в Союз Благоденствия, затем в Южное общество. В январе 1826-го он был арестован и осужден по IV разряду. Сам Андрей Васильевич считал себя невинно пострадавшим. Да, в тайном обществе состоял, бывал на совещаниях заговорщиков, но не участвовал ни в восстании на Сенатской площади Санкт-Петербурга 14 декабря 1825 года, ни в событиях 3 января 1826-го под Белой Церковью. Впрочем, таких как он, из 121 осужденного по делу антиправительственного заговора, было большинство. По сути, их наказали за недонесение. И Ентальцеву еще повезло: его приговорили всего к году каторжных работ с последующим поселением в Сибири. В 1827 году он был доставлен в Читинский острог, после чего Александре Васильевне оставалось либо остаться в Москве в роли жены государственного преступника, одной, без семьи, без друзей, без средств к существованию, либо последовать за мужем в Сибирь.
В первопрестольной ее ничего не держало. Александре Васильевне было 36 лет, и рассчитывать на то, что удастся в 3-й раз начать жизнь сначала, не приходилось. В Сибири же был шанс вести пусть не столичную, пусть трудную, но все-таки семейную жизнь.
Добившись дозволения разделить участь супруга своего, она в мае того же 1827 года прибыла в Читу. Поселилась в доме вместе с Екатериной Трубецкой и Марией Волконской. Несмотря на то, что среди декабристок Александра Васильевна была старшей, она сохранила внешнюю привлекательность и живость характера. За 8 месяцев ее пребывания в Чите, подруги по изгнанию успели оценить и другие ее высокие качества. «Александра Васильевна прекрасная женщина, умная, начитанная она прочла все, что тогда было на русском языке и разговаривать с ней было приятно. Она была предана душой своему угрюмому мужу…», писала Мария Волконская в своих «Записках».
В 1828 году Ентальцевы были направлены на поселение в город Березов Тобольской губернии, где уже отбывали ссылку два декабриста: И.Ф.Фохт и А.И.Черкасов. Благодаря живому и общительному характеру Александры Васильевны, их маленький домик обратился в своеобразный клуб 3-х декабристов. Конечно, ее угнетал суровый климат и постоянное безденежье, но более всего тревожило здоровье супруга. Год, проведенный в камере Петропавловской крепости, Нерчинские рудники, лютые северные морозы не могли не сказаться на его состоянии. Физические недуги усугублялись страданиями моральными. Возможно, из-за несдержанного вспыльчивого характера, но Ентальцев, как никто другой, подвергался бесконечным придиркам и проверкам полиции. На него писали ложные доносы с обвинениями в разных, подчас нелепых противогосударственных умыслах.
Симптомы будущей тяжелой болезни появились уже в Березово. Александра Васильевна стала писать письма губернатору с просьбой перевести супруга на поселение в место с более мягким климатом, и в начале 1830 года он был направлен в город Ялуторовск.
Здесь Ентальцев неожиданно и страстно увлекся медициной. Обзаведясь всевозможными лечебниками, постоянно штудировал их, сам приготовлял лекарства простые и безвредные, которыми бесплатно и весьма успешно лечил всех, кто обращался к нему.
Бедняки долго вспоминали потом этого доброго бессребреника…
Между тем и на новом месте поселения на Ентальцева вновь посыпались доносы. Местная администрация направила их Бенкендорфу, а тот поручил генерал-губернатору Западной Сибири «произвести дознание для проверки действительности существования в Сибири мятежного духа в государственных преступниках». В итоге окружной суд распорядился произвести обыск в доме Ентальцевых. Ночью отряд военного караула исследовал все их небольшое хозяйство. В сарае нашли пушечные лафеты екатерининской поры и большие деревянные шары уж не к ожидавшемуся ли прибытию Его Императорского Высочества в Ялуторовск приготовлено все это Андрей Васильевич пояснил, что лафеты он приобрел для использования железа, а шары для украшения ограды, окружающей дом…
С доносами в конце концов разобрались. «Ентальцев ни с кем не дружных связей не имеет,- писал Бенкендорфу полковник корпуса жандармов Кульчевский после очередного дознания, и никуда не выходит, ведет жизнь замкнутую…».
Но умопомешательство все чаще давало о себе знать.
Иначе и не объяснить внезапное увлечение немолодого ссыльного крепостной девкой Пелагеей, которую его жена привезла с собою в Сибирь в качестве прислуги. Можно себе представить, какое чувство стыда и унижения должна была испытывать Александра Васильевна. Кстати, высокое начальство факт прелюбодеяния Ентальцева ввиду невозможности его доказать (не брать же в свидетели жену!), оставило без внимания. Пелагею же предложили продать либо выслать в Россию.
А болезнь все прогрессировала: он сжигал все, что попадалось под руку, исчезал из дома, был опасен для окружающих… В июне 1841 года случился частичный паралич, потеря речи, а вскоре наступило полное помешательство. Александра Васильевна как могла боролась за мужа. Чтобы отвезти его в Тобольск, она продала дом со всей мебелью и утварью. Но лечение не помогло. «Ентальцев поразил меня,- писал И.И. Пущину декабрист Н.В. Басаргин,- у него паралич подействовал на мозг и сделал его идиотом,- смотрит в глаза, улыбается и медленно скажет бессмыслицу…».
Александра Васильевна до конца осталась верна супружескому долгу. Еще 4 года она безропотно ухаживала за больным мужем. В 1845 году Андрей Васильевич Ентальцев скончался. Похоронив его, вдова обратилась к правительству с просьбой позволить ей вернуться в европейскую Россию. Согласия на это не последовало. Она прожила в Сибири еще долгих 10 лет, получая небольшое пособие от казны. После амнистии вернулась в Москву, где часто навещала своих сибирских знакомых. Самые теплые отношения сложились у Ентальцевой с четой Волконских, у которых она каждый день проводила по несколько часов.
В апреле 1858 года Волконские отправились за границу. Их отъезд стал ударом для Александры Васильевны. «Я люблю над собой власть, какую люблю, а не власть этой нелепой хандры», пишет она в одном из писем. В том же 1858 году Ентальцева умерла.
Увы, но до нас не дошел портрет этой необыкновенной женщины. В воспоминаниях приемной дочери декабриста Никиты Муравьева упоминается миниатюра на кости, привезенная в Москву после смерти Ентальцевой ее единственной дочерью от первого брака. Миниатюра подтверждала слухи о том, что в молодости Александра Васильевна славилась необычайной красотой своей наружности. Но еще красивее была ее душа верная, добрая, самоотверженная…

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *