ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА

ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность

Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность узнала всего девять лет назад.
И для многих специалистов это стало откровением. О месте последнего пристанища Александра Васильевича помнил только настоятель местной православной церквушки для русских эмигрантов отец Антоний. Выходец из Крыма, после женитьбы на француженке переехавший в Болье-сюр-Мер, он задался вопросом: где покоятся останки классика А когда выяснил, стал рассказывать об этом русским прихожанам, туристам из России никак иначе узнать о том, что кладбище Болье-сюр-Мер стало последним пристанищем известного соотечественника, они не могли.
Сухово-Кобылин последние три года жизни провел в этом городе на Лазурном Берегу. Здесь он жил вместе с дочерью, здесь и был в 1903 году похоронен.
В 1988-м французы ликвидировали могилу, так как закончился срок ее оплаты, а прах драматурга перенесли в колумбарий. Но никакой опознавательной надписи, таблички не сделали. Освободили кусок земли, и дело с концом.
Емкость с прахом простояла безымянной 21 год. Выделил средства на мемориальную табличку бывший вице-мэр Москвы Валерий Шанцев , к которому обратились за помощью биографы Сухово-Кобылина. Чиновник приехал в Ниццу, удивился беспечности французов и от щедрот ссудил необходимую сумму. Так у последнего пристанища Сухово-Кобылина появились «координаты»: в местной префектуре сохранились архивные документы с записью номера ячейки, в которую когда-то перенесли прах из могилы русского драматурга.
Не зря, видимо, Александр Васильевич Сухово-Кобылин называл судьбу Великим Слепцом.
Убил или нет
Отчего Сухово-Кобылин пенял на провидение Оттого, что баловнем судьбы он, при всех своих достоинствах, не был.
Породистый дворянин, красавец, выходец из благородной богатой семьи, крестник Александра I, талантливый драматург, которого критики то и дело сравнивали с Гоголем, но по воле того же Великого Слепца не снискавший при жизни гоголевской славы, автор смелых пьес «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина», Александр Сухово-Кобылин страдал от предвзятости цензоров, а его имя чаще упоминается в связи с убийством француженки Луизы Симон-Деманш.
В 1841 году в Париже Сухово-Кобылин познакомился с молодой француженкой Луизой Симон-Деманш. Ей было немногим больше двадцати лет и отличалась она замечательной красотой. Через 60 лет сам Сухово-Кобылин рассказал об этой встрече В.М. Дорошевичу, который тогда же изложил это воспоминание в печати.
«Дело происходило при крепостном праве. В одном из парижских ресторанов сидел молодой человек, богатый русский помещик А.В. Сухово-Кобылин, и допивал, быть может, не первую бутылку шампанского. Он был в первый раз в Париже, не имел никого знакомых, скучал. Вблизи сидели две француженки: старуха и молодая, удивительной красоты, по-видимому, родственницы. Молодому скучающему помещику пришла в голову мысль завязать знакомство. Он подошел с бокалом к их столу, представился и после тысячи извинений предложил тост: «Позвольте мне, чужестранцу, в вашем лице предложить тост за французских женщин». В то «отжитое время» «русские бояре» имели репутацию. Тост был принят благосклонно, француженки выразили желание чокнуться, было спрошено вино, Сухово-Кобылин присел к их столу, и завязался разговор. Молодая француженка жаловалась, что она не может найти занятий. «Поезжайте для этого в Россию. Вы найдете себе отличное место. Хотите, я вам дам даже рекомендацию. Я знаю в Петербурге лучшую портниху Андрие, первую у нее всегда шьет моя родня. Она меня знает отлично. Хотите, я вам напишу к ней рекомендательное письмо» Сухово-Кобылин тут же в ресторане написал рекомендацию молодой женщине…». Через год они встретились в России. Завязался роман.
Ровно восемь лет прожила Луиза Деманш в России. Положение ее было неопределенное, двойственное и странное. Принятая в семье Сухово-Кобылина, она не считалась его женою и в обществе не могла с ним появляться. «Писала себя вдовою, но была девица». Сухово-Кобылин дал ей капитал на заведение винно-торгового магазина около 60 тысяч рублей ассигнациями. И вот блистательная парижанка получила тяжеловесное звание «московской купчихи». Мало склонная к коммерческой деятельности, она вела дело без особого успеха и «по скудости доходов» прекратила его в 1849 году. Винную торговлю заменяет другая лавка на Неглинной, где изящная куртизанка ведала продажей патоки и муки из наследственных вотчин Кобылиных.
Луиза, которую свидетели описывали как милую и заботливую девушку, считала Сухово-Кобылина мужем, ухаживала за ним, вила любовное гнездышко и страшно ревновала к другим женщинам. Это дворянина раздражало. Самой большим расстройством для мадемуазель Деманш была светская львица Надежда Нарышкина. Позже именно Нарышкину молва записала в сообщницы убийства француженки.
Летом и осенью 1850 года происходили бурные сцены, тяжелые объяснения. По свидетельству одной из горничных Деманш Пелагеи Алексеевой, «иногда случалось, что она с Кобылиным что-то крупно говорила, и Кобылин, как бы с сердцем, хлопнет дверью и уйдет». Они все чаще ссорились. Деманш упрекала его увлечением Нарышкиной.
«В 1850 году, рассказывал о героях этой любовной драмы Феоктистов, одна из любовных его интриг возбудила в ней, между прочим, сильное беспокойство. В это время в московском monde’e засияла новая звезда Надежда Ивановна Нарышкина, урожденная Кноринг, которая многих положительно сводила с ума; поклонники этой женщины находили в ней прелесть, на мой же взгляд, она далеко не отличалась красотой: небольшого роста, рыжеватая, с неправильными чертами лица, она приковывала, главным образом, какою-то своеобразною грацией, остроумной болтовней, тою самоуверенностью и даже отвагой, которая свойственна так называемым «львицам». Нарышкина страстно влюбилась в Кобылина…». На момент знакомства с Сухово-Кобылиным она была замужем за Александром Григорьевичем Нарышкиным.
К тому времени Луиза надоела русскому дворянину, и он отправил было ее обратно во Францию, но на родину девушка не вернулась. 9 ноября 1850 года труп Луизы Деманш обнаружили в сугробе недалеко от Ваганьковского кладбища. «Кругом горла на передней части шеи находится поперечная, с рваными разошедшимися краями рана, длиною около трех вершков», приводит запись из полицейского протокола тех лет писатель Владислав Отрошенко в книге-расследовании «Сухово-Кобылин». Во флигеле особняка Александра Васильевича на Страстном бульваре следователи нашли кровь, что послужило поводом для первого ареста.
После был второй, были допросы, Александра Васильевича то отпускали (когда трое его крепостных, отряженных работать у Луизы, признались в ее убийстве), то снова вызывали для беседы (когда слуги неожиданно отказались от показаний, сославшись на то, что они были выбиты под пытками). Семь лет длилось разбирательство.
Следственное мнение склонялось к убийству на почве ревности. Один из современников писал: «7 ноября 1850 года Луиза, застав у Александра Васильевича Нарышкину, оскорбила ее. Вне себя от ярости Сухово-Кобылин ударил ее тяжелым подсвечником и, попав в висок, убил наповал».
В итоге дело было закрыто. Доказать причастность к преступлению Сухово-Кобылина не удалось. Равно как вину его крепостных. Только отсутствие каких-либо доказательств, огромные связи и огромные деньги освободили молодого помещика и его слуг от незаслуженного наказания. «Не будь у меня связей да денег, давно бы я гнил где-нибудь в Сибири», уже по закрытии дела говорил Сухово-Кобылин.
Светская молва продолжала приписывать ему преступление. Сидя в тюрьме, он от скуки и чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей создал свою первую и самую популярную пьесу. «Свадьба Кречинского», написанная в 18501854 годах, возбудила всеобщий восторг при чтении в московских литературных кружках, в 1856 году была поставлена на сцену в бенефис Шумского в Малом театре и стала одною из самых репертуарных пьес русского театра. Все три пьесы трилогии («Свадьба Кречинского», «Дело», «Смерть Тарелкина») изданы в 1869 году под заглавием: «Картины прошедшего».
Барские замашки
У многих из тех, кто знал Александра Сухово-Кобылина, его участие (прямое или косвенное) в преступлении сомнений не вызывало. Слишком крут был нравом. Читаем у В. Отрошенко:
«Внешностью он поражал всех, кто с ним встречался.
Вот знаменитый портрет, перед которым слуги Кобылина замирали в паническом страхе, когда им случалось зайти в барский кабинет в отсутствие хозяина. Его написал художник Тропинин в 1850-х годах, в самый разгар следствия по делу об убийстве Деманш.
Александр Васильевич смотрит с портрета холодными черными глазами. Взгляд его исполнен самообладания, смуглое лицо с заметными восточными чертами выражает горделивую независимость и непреклонную волю, крутой и властный характер; огромные усы заострены на концах, смоляные волосы зачесаны назад, на галстуке бриллиантовая брошь с фамильным гербом.
До глубокой старости сохранял он лоск и осанку родовитого барина. Знавшие его в один голос твердят, что в 70 лет он выглядел крепким сорокалетним мужчиной, был красив и статен.
Борода росла у него полумесяцем, круто загибаясь концами вверх, и только на девятом десятке полумесяц разогнулся, превратился в широкую лопату, под глазами появились мешки, сгладились черты восточного властелина, унаследованные им по материнской линии от рода Шепелевых потомков татарского хана».
«Грубым и нахальным» называл Александра Васильевича бывший домашний учитель племянников Сухово-Кобылина Евгений Феоктистов, описывая его в мемуарах: «Этот господин, превосходно говоривший по-французски, усвоивший себе джентльменские манеры, старавшийся казаться истым парижанином, был, в сущности, по своим инстинктам жестоким дикарем, не останавливающимся ни перед какими злоупотреблениями крепостного права. Дворня его трепетала. Мне не раз случалось замечать, что такие люди, отличающиеся мужественной красотой, самоуверенные до дерзости, с блестящим остроумием, но вместе с тем совершенно бессердечные, производят обаятельное впечатление на женщин».
Действительно, Сухово-Кобылин был резок. В источниках есть подробности того, как он обходился со своими крепостными девушками. Право первой ночи, когда кто-то из них собирался замуж, принадлежало ему.
Причем он мог приковать жениха цепью к воротам, а невесту уводил в покои. Девушек он нещадно порол. И только потом допускал до своего ложа. Такими «развлечениями» Сухово-Кобылин грешил уже в нежном возрасте. У семьи было имение в Птичном (сейчас это поселок в Новой Москве), где Сухово-Кобылин прожил до 16 лет. Здесь он начал взрослую, полную острых ощущений жизнь.
Шерше ля фам
Причастна ли была к трагедии Нарышкина Подозревали, что именно она подослала к Луизе слуг — убийц. Через несколько месяцев после убийства, в декабре 1850 года, она уехала в Париж. Правда, была еще одна причина срочного отъезда во Францию «для поправки здоровья» Надежда Нарышкина ожидала ребенка, отцом которого был Сухово-Кобылин. В 1851 году родилась девочка, которая жила в доме своей матери под именем сироты Луизы Вебер. Кстати, под старость, когда Александра Васильевича мучило одиночество, он обратился к императору Александру III с просьбой об удочерении Луизы. Разрешение было получено. В 1889 году Луиза вышла замуж за графа Исидора Фаллетана, и от их брака родилась дочь Жанна.
Нарышкина замуж за Сухово-Кобылина не вышла, она сошлась с братом Наполеона III, герцогом де Морни, бывшим одно время послом в Петербурге. Этот виднейший государственный деятель Второй империи был отчасти и драматургом. Первые чтения его водевилей происходили, по словам его биографа, в интимной обстановке, при закрытых дверях, у г-жи Нарышкиной, урожденной баронессы Кноринг. Нарышкина, по словам биографа Морни, была начитанной, образованной, красивой женщиной с замечательными «ручками и ножками ребенка», весьма ценившей людей и дела театра. После ее сотрудничества с де Морни она вышла замуж за одного из первых мастеров французской сцены Александра Дюма-сына.
Через девять лет после гибели Симон-Деманш Александр Васильевич женился на француженке Мари де Буглон. Уже через год молодая жена его умерла от туберкулеза. Еще через девять лет, в 1868 году, он женился снова, на англичанке Эмилии Смит. Но не прошло и года, как его жену унесло в могилу воспаление мозга. С пятидесяти лет Сухово-Кобылин жил один, отдавая всю свою нежность единственной дочери Луизе, которую он горячо любил.
Биографы Сухово-Кобылина уверяют: он никогда не стремился безвыездно обосноваться за пределами России. Про себя и свою дочь Александр Васильевич писал: «Мы с Луизой русаки!»
В настоящее время возникла идея перевезти прах драматурга в Россию, и захоронить в усадьбе Птичное, где Александр Васильевич родился, и где настоятель местной церкви до сих пор упоминает его имя в молебнах.

ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность

ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность

ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность

ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность

ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность

ДЕЛО СУХОВО-КОБЫЛИНА Кладбище французского городка Болье-сюр-Мер в Ницце, ячейка 9 колумбария 2: о том, что здесь хранится прах драматурга Александра Сухово-Кобылина, широкая общественность

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *