СВИДЕТЕЛЬ АПОКАЛИПСИСА. Часть 1

 

СВИДЕТЕЛЬ АПОКАЛИПСИСА. Часть 1 «Трагедия состояла в том, что воины, направившиеся для освобождения доступа христианам к Святой Земле, обернули оружие против своих собратьев по вере. То, что они

«Трагедия состояла в том, что воины, направившиеся для освобождения доступа христианам к Святой Земле, обернули оружие против своих собратьев по вере. То, что они принадлежали к Римской церкви, наполняет католиков глубочайшим сожалением». Так папа римский Иоанн Павел II в 2001 году во время визита в Грецию извинился перед православными за Четвертый крестовый поход.
Ватикану потребовалось почти восемьсот лет для того, чтобы решиться назвать эту позорную кампанию «трагедией». Некоторые западные историки пришли к подобной мысли гораздо раньше. Королевский историограф Шотландии Уильям Робертсон, живший в XVIII веке, именовал Четвертый крестовый поход «исключительным памятником человеческой глупости». Знаменитый британский историк Эдуард Гиббон, был уверен, что этот поход затормозил развитие Европы. Их современник, обитавший по другую сторону Ла-Манша, выражался более категорично. «Единственным плодом варварских крестовых походов христиан стало уничтожение других христиан», писал Франсуа-Мари Аруэ, более известный как Вольтер.
А ряд специалистов по истории восточного христианства называют Четвертый крестовый поход, в итоге которого в 1204 году был сожжен и разграблен Константинополь, «малым апокалипсисом Средневековья».
История сохранила немало свидетельств современников этого похода. В их числе мемуары, воспевающие доблести крестоносцев, которые оставили участники кампании — маршал Шампани Жоффруа де Виллардуэн («Завоевание Константинополя») и пикардийский рыцарь Робер де Клари (его труд тоже озаглавлен «Завоевание Константинополя»). А анонимное «Разорение Константинополя» явно принадлежит перу обычного священника, отправившегося вместе с крестоносцами и разочаровавшегося в знатных рыцарях, предавших, по мнению автора, дело Христа. Единственным значительным противовесом всем рассказам представителей нападавшей стороны долгие века оставался только труд византийского историка Никиты Хониата «История со времени царствования Иоанна Комнина». Хониат сам пережил осаду, штурм и разграбление Константинополя в 1204 году, едва спасся с семьей из горящего города, так что в его повествовании западные захватчики больше похожи на стервятников и шакалов.
Лишь в XIX веке в распоряжении ученых оказались еще два важнейших и интереснейших свидетельства, оставленных русскими современниками тех страшных событий: повесть «О взятии Царьграда от фряг» и «Книга Паломник». О том, кто написал первую, ученые спорят до сих пор.
А вот авторство второй не вызывает сомнений — она принадлежит перу новгородского архиепископа Антония. Русский паломник описал монастыри, храмы и святыни Константинополя накануне разграбления великого города. Он дал возможность потомкам оценить масштаб ужасающих разрушений и грабежа, которые пришлось пережить в XIII веке столице восточного христианства.
Исследователи считают Антония Новгородского одной из самых загадочных фигур Руси конца XII начала XIII века. Жизнь этого человека можно восстановить лишь фрагментарно, но и этих «осколков» достаточно, чтобы понять: его судьба оказалась слишком богатой на удивительные события и не менее удивительные знакомства. Его духовным отцом был один из самых почитаемых на Руси святых; он совершил паломничество в Константинополь, и, возможно, даже побывал там дважды; он тесно общался со знаменитыми русскими князьями; скорее всего, на его глазах взрослел Александр Ярославич, будущий князь Невский; в конце концов, сам Антоний трижды возглавлял новгородскую архиепископскую кафедру и был канонизирован в 1439 году…
Неизвестно, в каком году в Новгороде родился будущий автор «Книги Паломник». Можно лишь предположить, что произошло это в последней трети XII века. До пострига звали его Добрыня Ядрейкович. Принято считать, что Добрыня был сыном новгородского воеводы Ядрея, погибшего в 1194 году во время похода на Югру. Неизвестно, по какой именно причине Добрыня Ядрейкович решил отправиться в паломничество в Константинополь. Но в конце концов, в те времена хождения в Царьград и Святую землю уже не были чем-то необычным для Руси.
Выбор Добрыней в качестве цели паломничества Константинополя, а не Палестины также понятен: в результате мусульманского натиска к концу XII века европейские крестоносцы стали быстро терять земли, завоеванные чуть менее столетия назад — во время Первого крестового похода. Настоящая трагедия разразилась 4 июля 1187 года, когда в битве при Хаттине, неподалеку от Тивериадского озера, крестоносное войско было наголову разбито армией победоносного султана Египта и Сирии Саладина. Следующий тяжелый удар также не заставил себя ждать: 2 октября 1187 года после непродолжительной осады пал Иерусалим. Крестоносцы с плачем оставили святой для иудеев, христиан и мусульман город, в который триумфально вошел Саладин.
На Руси эта новость вызвала уныние. Летописи в один голос твердят о том, что потеря христианами Иерусалима «грех наших ради», а также сообщают о природных катаклизмах и бедствиях как о знаках грядущей катастрофы.
На Западе трагические события в Палестине вызвали настоящий шок. Когда новость о поражении при Хаттине дошла до Рима, папа римский Григорий VIII немедленно призвал всех христиан отправиться в Третий крестовый поход. Его возглавили сразу три европейских монарха: император Священной Римской империи Фридрих I, прозванный Барбароссой за свою рыжую бороду, король Франции Филипп II Август и король Англии Ричард Львиное Сердце. Монархи враждовали между собой, армии действовали несогласованно, несли большие потери из-за засад и стычек с мусульманскими отрядами. И хотя благодаря нескольким победам, одержанным Ричардом Львиное Сердце, крестоносцам удалось продержаться на Святой земле еще около века, итоги похода можно считать провальными. Итоги Третьего крестового похода погрузили Западную Европу в скорбь.
Неизвестно, как долго пребывало бы в подобном настроении европейское общество, если бы в 1198 году на престол Святого Петра в Ватикане не взошел бы Лотарио ди Сеньи, принявший имя Иннокентий III. Организацию Четвертого крестового похода Иннокентий III, судя по всему, считал главным делом своей жизни. Он без устали рассылал воззвания и буллы, призывающие католиков освободить Святую землю, рекрутировал целую армию проповедников, выступавших во всех крупных европейских городах, вел переписку с королями и сеньорами, убеждая их принять крест.
В то время как подобные пламенные воззвания рассылались по всей Европе, новгородский паломник Добрыня Ядрейкович уже приближался к Константинополю. И еще никто ни в Европе, ни на Руси, ни в самом Царьграде не знал, какие испытания доведется пережить всем участникам этой печальной истории всего через несколько лет. Приближался 1204 год…
Конечно, Добрыня был не первым средневековым автором, описавшим святыни столицы восточного христианства. Но Добрыня превосходит всех своих предшественников: он описывает 97 храмов Константинополя и окрестностей, перечисляя 126 мощей и святынь. И честно говорит, что многие реликвии он «не писал»! Более подробного «реестра» в распоряжении современных историков просто нет. Мало того, он сообщает о «русском уболе» Царьграда (квартал, где жили русские купцы и паломники), подробно описывает ход богослужения ромеев, упоминает о блюде княгини «Олгы Руской» в Святой Софии, рассказывает о местных иконописцах. Труд Добрыни уникален: «Книга Паломник» дает представление о том, как выглядел и жил Константинополь накануне разгрома крестоносцами в 1204 году…
Вот такой город предстал взору Добрыни Ядрейковича в начале XIII века: «Царский град стоит на семи холмах на три угла, крестообразно, от одного угла до другого угла расстояние равно семи поприщам. Палаты в нем каменные. И стенами, и церквами весьма украшен. А соборная церковь очень велика. Это София Премудрость Божия, подобная небу, яшмой вымощена, украшена всячески, которую создал благочестивый царь Юстиниан, каменную, сорок дней ее расписывали необыкновенно, в длину она 120 саженей, а поперек 56, а в высоту 45 саженей; а столпов в ней 300, а приделов в ней 365. А град стоит между двух морей» так Добрыня приступает к описанию Константинополя.
До того он кратко сообщает, что добрался до Царьграда благополучно, не останавливаясь на подробностях пути. Позже из текста становится ясно, что в Константинополь Добры¬ня шел в составе посольства галицко-волынского князя Романа Мстиславича. Возглавлял посольство боярин Твердятин Остромирич, остальных «дипломатов» Добрыня перечисляет по именам: Димитрий, Домажир, Недан и Негвар («Книга Паломник» известна в девяти списках, в двух из них к перечню имен послов добавлено «и со дружиною»). Добрыня, скорее всего, шел в Царьград через Галич, где встречался с Романом Мсти¬славичем. О том, зачем Роман отправил посольство в Царьград, Добрыня умалчивает. Возможно, предметом переговоров была военная помощь Византии со стороны Галицко-Волынского княжества. С конца XII века империя с трудом выдерживала натиск болгар и половцев. Роман оказался фактически единственным, кто откликнулся на призыв императора Алексея III Ангела. Князь разгромил половецкие кочевья, что заставило половцев вернуться за Дунай, а без них болгары не решились продолжить наступление. В начале XIII века Роман совершил еще два победоносных похода на половцев, принесшие ему славу и на Руси, и в Византии.
Когда Добрыня прибыл в Константинополь — неизвестно, но можно не сомневаться, что в мае 1200 года он уже любовался Царьградом: описывая чудо в соборе Святой Софии, которое он видел вместе с галицкими послами, паломник называет точную дату — 21 мая 1200 года. «В алтаре великом <...> за святым престолом стоит крест золотой, от земли выше, чем два человеческих роста, с камнями драгоценными и жемчугом украшен. А перед ним висит золотой крест полутора локтей в длину, да три ветви золотые, и у тех трех ветвей повешены три кадила золотых, и горит в них масло…». Перед началом литургии на глазах Добрыни малый крест с зажженными «кадилами» вознесся, затем опустился на прежний уровень, и масло при этом не угасло. Добрыня воспринимает это знамение как добрый знак.
В книге описание Софийского собора занимает больше половины текста. Учитывая значение и красоту этого храма, это не¬удивительно. Неслучайно Добрыня восклицает: «думаю, небу подобна церковь та». Он подробно рассказывает связанные с храмом легенды и чудеса, добросовестно перечисляет хранящиеся в нем бесчисленные иконы и святыни. К примеру, указывает, что в малом алтаре находятся кровь и голова мученика Пантелеймона, «и Германова рука, которой ставятся патри¬архи; <...> и -блюдо малое мраморное, на котором Христос ужинал со своими учениками в Великий четверг, и пелены Христовы…» Здесь же хранится и драгоценное блюдо княгини Ольги. Добрыня уточняет: «…и блюдо большое, золотое, служебное великой княгини Ольги Русской, которая взяла дань, ходя к Царьграду, а блюдо она дала святой церкви… В блюде же Ольгин камень драгоценный есть, а на том камне написан, изваян Христос, и от того Христа берут печать люди на все доброе».
Перечень реликвий Святой Софии таков, что только диву даешься. И скрижали Моисеева закона, и манна, и венцы византийских императоров, и серебряная колесница Константина Великого, и его щит, и частицы Честного Креста, плащ и пояс Ильи-пророка, и доска Гроба -Господня, и бесчисленное множество святых мощей, и вериги апостола -Петра, и ковер святого Николая… И это только малая толика. Но помимо детального описания святынь Добрыня приводит и весьма интересные подробности о самом храме. «Пол церкви вымощен красным мрамором, а под ним теплые проходы, и приходят люди и чувствуют сквозь мрамор тепло. А когда войдет царь в церковь ту, тогда принесут под пол немного ксилолоя и тимьяна, и положат на угли, и изойдет запах от них по проходам тем в церковь, и воздух наполнится великим благоуханием…» Или: «А на полатях находятся колодцы и ограда патриарха <...> Фрукты же для патриархов различные: дыни, и яблоки, и груши держат в колодце, связанные веревками в корзинах; и когда есть их патриарху, то вынимают их из воды студеными».
Уникальные сведения сообщает Добрыня и о «русском Константинополе». Так, он рассказывает о том, что в церкви Святого ¬Георгия, что на Черной великой улице, лежат мощи святого Леонтия русского попа: «был телом велик тот человек, он трижды в Иерусалим пешком ходил». «В конце же Русской улицы, продолжает новгородец, есть церковь Сорока святых мучеников, и в ней лежат мощи их…»
Из «Книги Паломник» можно узнать, что в пригородах Константинополя, где жили в основном иностранные купцы и представители других конфессий, находился и русский городок: «А в части Испигаса, в русском городке, есть церковь святых мучеников Бориса и Глеба…» А за Испигасом (одни из крепостных ворот Константинополя), — продолжает Добрыня, на горе есть монастырь Святой Богородицы, в котором каждому пришедшему сюда человеку дают «хлеб, и вареное, и по чаше вина. Каждый же русский, кто идет в Иерусалим или из Иерусалима, каждый день тут питается…».
О том, когда Добрыня покинул Константинополь, единого мнения у исследователей нет. Одни считают, что он пробыл здесь чуть более года, затем вернулся на родину, а в середине первого десятилетия XIII века посетил столицу Византийской империи еще раз. Другие предполагают, что новгородский паломник жил в Царьграде вплоть до 1204 года и, возможно, был очевидцем разграбления города ордами Четвертого крестового похода. Они же считают, что именно Добрыня был автором анонимной древнерусской повести «О взятии Царьграда от фряг», в которой содержатся уникальные подробности осады и штурма Константинополя, отсутствующие во всех остальных хрониках как европейских, так и византийских.
…Кажется, в трех предыдущих крестовых походах в Святую землю людьми уже было продемонстрировано все, что возможно: и высшая доблесть и добродетель, и самая последняя мерзость и подлость. Чего не видела залитая кровью Святая земля Ответ прост: Четвертого крестового похода. Его целью являлось освобождение Иерусалима, захваченного в 1185 году султаном Египта и Сирии Саладином. Но до Иерусалима крестоносцы Четвертого похода так и не дошли. Точнее, они вообще не дошли до Палестины. Ненасытная алчность и всепоглощающая жадность вот что можно было бы начертать на знаменах этого похода…
Продолжение следует

СВИДЕТЕЛЬ АПОКАЛИПСИСА. Часть 1 «Трагедия состояла в том, что воины, направившиеся для освобождения доступа христианам к Святой Земле, обернули оружие против своих собратьев по вере. То, что они

СВИДЕТЕЛЬ АПОКАЛИПСИСА. Часть 1 «Трагедия состояла в том, что воины, направившиеся для освобождения доступа христианам к Святой Земле, обернули оружие против своих собратьев по вере. То, что они

СВИДЕТЕЛЬ АПОКАЛИПСИСА. Часть 1 «Трагедия состояла в том, что воины, направившиеся для освобождения доступа христианам к Святой Земле, обернули оружие против своих собратьев по вере. То, что они

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *