АМАЗОНКИ АТЛАНТИКИ. Часть 1

АМАЗОНКИ АТЛАНТИКИ. Часть 1 Этот июльский вечер 1927 года в лондонском ресторане «Савойя» был самым обычным. Звучала музыка. Пары танцевали чарльстон, фокстрот, танго. За угловым столиком двое

Этот июльский вечер 1927 года в лондонском ресторане «Савойя» был самым обычным. Звучала музыка. Пары танцевали чарльстон, фокстрот, танго.
За угловым столиком двое мужчин и элегантная пожилая дама рассеянно оглядывали зал и вполголоса вели беседу.
— Хорошо, Линдбергу с «райтом» в 250 сил удалось тридцать три часа продержаться в воздухе, — согласилась с кем-то из собеседников дама. — Но вы же понимаете, что основной враг пилота-одиночки — сон
— Я бы ко сну добавил еще и встречный ветер. Если бы ветры дули, как хотят корабли! Но увы… задумчиво проговорил высокий светловолосый ирландец, полковник Фред Минхин.
Шеф-пилот дальних авиалиний Королевского воздушного флота сегодня был в штатском, как и его друг, капитан Лесли Гамильтон, ныне частный коммерческий пилот. Их военные подвиги стали историей, и теперь работа была спокойной, ровной. При такой уравновешенности жизни оба чувствовали, что из нее словно исчезает… соль. Потому предложение принцессы Людвиг Левенштейн-Вертхайм, в авиационных кругах больше известной под именем Анны Сейвл, встретиться и обсудить одну заманчивую идею они восприняли с интересом.
Нет, это не была прихоть скучающей богатой леди. Принцессу они знали как опытного пилота, в одиночку перелетевшую Средиземное море из Египта во Францию, и как отважную спортсменку-горнолыжницу. Как человека, который не бросает слов на ветер.
И Анна Сейвл заговорила об Атлантике. С незапамятных времен ее просторы служили «полигоном» для испытания средств сообщения и связи между Старым и Новым Светом. Их пересекали драккары викингов и крутобокие испанские галеоны. Бороздили первые пароходы и огромные лайнеры. Зимой и летом. С востока на запад и с запада на восток. Соединяли континенты телеграфными подводными кабелями и радиоволнами через эфир. Пытались перелететь на воздушных шарах. И конечно же, проверка возможностей самолета, надежности моторов, точности навигационных приборов и искусства штурманов в многочасовой схватке с пространством и стихией должна была состояться только над Атлантикой, и нигде больше
Лорд Нортклиф, богатейший газетный магнат, обещал десять тысяч фунтов первому авиатору, который пролетит над Атлантикой в том или ином направлении «без посадки и меньше чем за 72 часа». Из-за направления преобладающих ветров полет с запада на восток считался предпочтительнее. И потом, в конце многочасового пути лучше очутиться над густонаселенной Европой, чем сесть в безжизненной тундре Лабрадора.
Первыми приняли вызов англичане Хоукер и Грейв. 18 мая 1919 года они вылетели на одномоторном «Сопвиче» с Ньюфаундленда и через несколько часов приземлились… в океане.
Фортуна улыбнулась месяц спустя двум демобилизованным английским летчикам: 28-летнему Джону Алькоку и 30-летнему Артуру Брауну. 14 июня они стартовали с того же Ньюфаундленда, и через 16 часов 12 минут двухмоторный «Виккерс-Вими» увяз носом в болоте возле ирландского города Клифден. Полет изобиловал драматическими событиями. На высоте 2600 метров при скорости в 160 километров в час Брауну пришлось совершить несколько акробатических путешествий к моторам — счищать лед с карбюраторов. Смельчакам вручили долгожданный приз. А потом долгих семь лет Атлантика не слышала гула авиационных моторов…
Ньюфаундленд — это еще не Америка, а Ирландия не Европа — так считал Раймон Ортег. И предложил награду в 25 тысяч долларов «первому пилоту, который совершит беспосадочный перелет из Парижа в Нью-Йорк или в обратном направлении». На одной чаше весов — 8 тысяч километров над океаном. На другой — тихоходные самолеты, без радиолокаторов, радиокомпасов, с примитивными навигационными приборами.
8 мая 1927 года газеты сообщили, что два француза капитаны Нэнжессер и Коли вылетели из Парижа в Нью-Йорк на одномоторном биплане «Белая птица». 9 мая от них не поступило никаких вестей. Не появились они и позже…
Через две недели приз Ортега на одномоторном аэроплане «Душа Сент-Луиса» завоевывает Чарльз Линдберг. Спустя месяц над океаном проносятся еще три самолета. Эти рекорды фиксировались. Подробно описывались. Смелые летчики в считанные часы становились известнее руководителей самых великих государств.
Но существовала и одна большая несправедливость. В этих захватывающих гонках не участвовали женщины.
И вот теперь, через три месяца после ошеломляющих перелетов Линдберга, Бэрда, Чемберлина и Левинэ из Нового Света в Старый, такую же попытку, но в обратном направлении, что несравненно трудней — ведь навстречу господствующим ветрам! — хочет предпринять женщина…
Минхина не пришлось долго уговаривать.
— Это как раз тот шанс, который я искал, — ответил полковник. Они с Гамильтоном давно уже хотели перемахнуть океан, да не было денег.
Но сейчас Гамильтон колебался. Капитан не любил полеты над открытой водой. Над землей спокойнее. Однако к концу вечера уютная обстановка ресторана, энтузиазм Минхина, решительность Анны сделали свое дело.
— Лечу! — заявил он.
Подходящего английского самолета не нашлось. Выбор пал на голландский одномоторный «Фоккер Ф-УИА». Несколько утешало национальную гордость то, что 450-сильный мотор «Бристоль-Юпитер» все-таки был английским.
Потянулись дни скрупулезных технических расчетов. Выходило, что для перелета в Канаду самолет придется превратить в летающий бензобак. К тому же нелегко подыскать и длинную взлетную полосу. Таковая имелась только в Упейвоне, а от него до Оттавы 5800 километров…
В те времена принято было давать самолетам собственные имена.
«Фоккер» в честь покровителя всех путешествующих по небу окрестили «Святым Рафаэлем». Готовили его тщательно, с британской основательностью. А уже поступали сведения — вот-вот вылетят французы, немцы, американцы…
Вечером 30 августа Анна Сейвл позвонила пилотам из Лондона: «Конкуренты готовы. Мы должны вылететь завтра. Прогноз погоды благоприятный. Я буду в Упейвоне в 6.30».
Как ни хотели вылет обставить поскромнее, вездесущие репортеры были уже на аэродроме. Экипаж поднимается в самолет. Гамильтон нервно сует провожающим деньги:
— Отдайте механикам. Лучше им, чем рыбам…
Анна села в кресло, что сразу за пилотской кабиной, в ногах поставила корзину с провизией, шляпные коробки и уперлась головой в один из многих дополнительных бензобаков.
Разбег страшно перегруженной машины был непомерно длинен. Провожающие — а среди них немало авиационных авторитетов — уже решают: самолет не взлетит, и к концу полосы пора послать карету «Скорой» и пожарный автомобиль.
Но Минхин мастер своего дела. Самолет в воздухе. Телеграммы разлетелись по всему миру. Канада готовится к встрече. Смотрители маяков американского побережья всю ночь ведут наблюдения. Добровольцы пускают в небо ракеты. На Ньюфаундленде наготове бочки с маслом для освещения полосы. Кто-то первым увидит приближающийся самолет
Назавтра после полудня у летного поля Оттавы, где должен приземлиться «Св. Рафаэль», собирается толпа. Но «Св. Рафаэль» запаздывает. К нетерпению ожидающих стала примешиваться тревога: вот-вот в баках самолета иссякнут последние капли бензина… Минули все сроки.
С океана наползает непроницаемый ньюфаундлендский туман…
Спустя три месяца после исчезновения «Св. Рафаэля» в сторону Европы должен был стартовать «Рассвет» — гидроплан-амфибия мисс Френсис Грейсон.
Доктор Кимбел, поставлявший авиаторам прогнозы погоды, показывал Грейсон синоптические карты и взывал к благоразумию. Сороковые широты — область повышенного давления и «хронических» циклонов. За месяц проходит их через Атлантику до десяти. Циклоны и порождают сильные западные ветры, которые дуют с завидным постоянством: почти половину дней в году. Зимой скорости ветров достигают иногда 140-170 километров в час. А ведь это крейсерские скорости «фоккеров», «стинсон-детройтеров», «левассеров»… «За три осенних месяца десять самолетов с английскими, американскими, ирландскими и французскими экипажами пытались проскочить через штормовую Атлантику. Вернулись вследствие непогоды» — так заканчивались газетные сообщения об очередной попытке.
Двенадцатого декабря погода была скверной. Не улучшилась она и завтра, и послезавтра. А тут еще обнаружилась плохая балансировка самолета и неполадки в механизме выпуска шасси.
Только 23-го утром «Рассвет» поднялся в небо. И едва самолет удалось выровнять (пришлось сбросить пять канистр с горючим), как появились клубы дыма из правого мотора. Вибрация вывела из строя тахометр. Стараясь удержать самолет от снижения, пилоты сбросили почти три четверти тонны горючего. Спустя четыре часа с тяжелым сердцем повернули назад, и шесть часов на одном моторе с трудом ползли против ветра.
Опытный Штульц наотрез отказался участвовать в дальнейших попытках, на его взгляд, безрассудных. Фирма «Райт» снова занялась моторами.
Седьмого декабря мисс Грейсон объявляет: летим через три дня! И опять досадный сбой. В конце концов решают изменить место старта. Перенести его из Олд-Орчартда на Ньюфаундленд: оттуда до Европы на 900 миль ближе.
Первая посадка была совершена в гавани Грейс на Ньюфаундленде. Экипаж «Рассвета» к тому времени претерпел изменения. Место Штульца занял Омдаль, старый друг Амундсена, с которым они почти три года назад чудом избежали смерти около Северного полюса. В 21.45 того же дня радисту канадской станции на острове Сейбл показалось, что он различил позывные «Рассвета» и слова: «Что-то не в порядке…»
Больше «Рассвет» никто не видел. Его искали с самолетов, эсминцев береговой охраны, дирижабля. Метеорологи высказали предположение, что самолет обледенел, хотя по совету опытного Омдаля наиболее уязвимые места покрыли глицерином. Погода же в то время была такой, что корабли из Европы возвращались с опозданием на 2-3 суток и с поврежденными волной надстройками. Так что если амфибия мисс Грейсон и села благополучно на воду, шансы выжить практически равнялись нулю…
Продолжение следует…

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *