ПОСЛЕДНИЙ НАПОЛЕОНОВСКИЙ МАРШАЛ

ПОСЛЕДНИЙ НАПОЛЕОНОВСКИЙ МАРШАЛ «Имя последнего наполеоновского маршала обычно вспоминают в связи с вопросом, который Бонапарт не раз задавал себе во время битвы при Ватерлоо: «Где же Груши»

«Имя последнего наполеоновского маршала обычно вспоминают в связи с вопросом, который Бонапарт не раз задавал себе во время битвы при Ватерлоо: «Где же Груши» Император считал, что от своевременного прибытия корпусов маршала зависит судьба не только сражения, но и всей кампании. Груши не пришел. Его имя навсегда осталось покрытым презрением поклонников Наполеона. На этом фоне затерялись или остались в тени подлинные заслуги Эммануэля Груши, потомственного дворянина, не жалевшего сил и крови для защиты обновленного отечества.»
— В.Н. Шиканов: «Созвездие Наполеона: маршалы Первой империи.»
Эммануэль де Роберто Груши родился 23 октября 1766 года в городе Вилетт департамента Иль-де-Франс в семье маркиза Франсуа Жака де Груши. Как и многие отпрыски знатных фамилий, Эммануэль решил посвятить свою жизнь служению Марсу и в 14 лет поступил в Страсбургское артиллерийское училище, успешно закончив которое, начал службу в батареях Безансонского полка. Через три года службы артиллеристом, Груши уже в чине капитана переводится в Иностранный кавалерийской полк королевской гвардии. Как замечает тот же Шиканов: «Можно не сомневаться, что при «старом порядке» его будущее было бы обеспечено, хотя, наверняка, в нем не нашлось бы места маршальскому жезлу.»
Однако далее происходит весьма неожиданное. На почве революционных событий молодой офицер — представитель знатного нормандского рода уходит из гвардии, поступает в армейский конно-егерский полк, а затем и вовсе отказывается от дворянства. Как заметил по этому поводу английский историк Рональд Делдерфилд: «Друзья двадцатитрехлетнего Эммануэля Груши были потрясены, услышав, что сын маркиза не только отдался делу революции, но и ушел добровольцем в армию рядовым! А молодой Груши сделал именно это, намеренно отвернувшись от богатства и привилегий, и вскоре затерялся в рядах патриотов. Ему еще раз предстоит затеряться через двадцать шесть лет, но на этот раз с маршальским жезлом в руках и во главе 33 тысяч вооруженных солдат.»
События развиваются стремительно: 1 февраля 1792 года Груши переведён во 2-й драгунский полк в чине полковника. Затем началась серия революционных войн и Груши принимает участие в боевых действиях в Италии, быстро выдвигаясь вперед за счет своей храбрости. Таким образом бывший капитан королевской гвардии становится генералом республики. Успехи Груши вызывают не столько удивление, сколько негодование представителей дворянского сословия. Племянник короля герцог Ангулемский выразил свои чувства следующими словами: «Можно понять, когда какой-то Массена, какой-то там Сульт и прочие дети мужланов служат революции, но когда это делает дворянин, маркиз возмутительно!»
15 мая 1793 года Груши переведён в Армию Брестского побережья. Участвовал в подавлении Вандейского восстания: руководил обороной Нанта и окрестностей от вандейцев, при этом был ранен в руку (это было первое, но далеко не последнее ранение героического кавалериста).
Однако внезапно «с тыла» на Груши посыпались неприятности — в августе 1793 года Конвент, выполняя волю Робеспьера, отдает распоряжение убрать с командных постов в армии всех офицеров-дворян. Груши пишет письмо, в котором подчеркивает свою верность делу свободы, но тщетно — генерала выдворяют из армии.
На военной службе Груши будет восстановлен после термидорианского переворота и вновь направлен воевать в мятежную Вандею, после приведения которой к покорности, примет участие в отражении десанта роялистов на полуострове Киберон.
Далее Груши переводится в Итальянскую армию и занимает Турин, где принуждает сардинского короля отречься от престола. Однако на этом боевая удача отворачивается от Франции и на то была веская причина — противником французов становится непобедимый русский полководец, гений уничтожения вражеских армий фельдмаршал Александр Суворов.
В битве при Нови 15 августа 1799 года французские войска были полностью разгромлены суворовскими чудо-богатырями, командующий отважный генерал Жубер — убит, а генерал Груши — также храбрейший военачальник, оказавшийся в самом пекле схватки за город, куда ворвались гренадерские батальоны князя Андрея Горчакова и казаки атамана Адриана Денисова, был взят в плен, получив аж 14 ранений: 4 сабельных удара, пулю и 9 штыковых ран.
После обмена пленными Груши был направлен в Германию, в армию генерала Моро. 2-3 декабря 1800 года он отличается в знаменитой битве у Гогенлиндена, окончившейся решающим разгромом австрийской армии. 30 августа 1805 года назначен начальником 2-й дивизии 2-го корпуса генерала Мармона и принимает участие в сражениях при Вертингене и Гюнцбурге, в операции по окружению австрийского генерала Макка. 20 сентября 1806 года назначен начальником 2-й драгунской дивизии, с которой принял участие в войне против Пруссии. В кампанию 1806 года преследовал армию князя Гогенлоэ. 8 ноября 1806 года его дивизия присутствовала при капитуляции генерала Блюхера. 23 декабря 1806 года отличился в бою при Бежуне, нанеся поражение прусским войскам генерала Дирике.
Далее страшное побоище с русской армией при Прейсиш-Эйлау: когда заблудившийся во время метели пехотный корпус генерала Ожеро был фактически расстрелян русской артиллерией и добит штыками солдат Московского гренадерского, Шлиссельбургского пехотного, Полоцкого, Тобольского и Тульского мушкетёрских полков, наступила критическая минута сражения. Остатки французского корпуса преследовались кавалерией под командованием блистательного военачальника генерал-лейтенанта князя Дмитрия Голицына, которая едва не прорвалась к самому Наполеону и его штабу. В этот момент огромная масса французской конницы, куда входила и дивизия Груши бросилась спасать положение. Вот как описал этот эпизод участник битвы и будущий легендарный партизан Денис Давыдов:
«Наполеон, коего решительность умножалась по мере умножения опасности, приказал Мюрату и Бессьеру с тремя дивизиями Гопульта, Клейна и Груши и с конною гвардиею ударить на гнавшиеся при криках ура войска наши. Движение, необходимое для спасения хоть части сего корпуса, и притом для предупреждения общего с нашей стороны натиска, в случае, если Беннингсен на это отважится. Более шестидесяти эскадронов обскакало справа бежавший корпус и понеслось на нас, махая палашами. Загудело поле, и снег, взрываемый 12 тысячами сплоченных всадников, поднялся и завился из-под них, как вихрь из-под громовой тучи. Блистательный Мюрат в карусельном костюме своем, следуемый многочисленною свитою, горел впереди бури, с саблею наголо, и летел, как на пир, в средину сечи. Пушечный, ружейный огонь и рогатки штыков, подставленных нашею пехотою, не преградили гибельному приливу. Французская кавалерия все смяла, все затоптала, прорвала первую линию армии и в бурном порыве своем достигла до второй линии и резерва, но тут разразился о скалу напор волн ее. Вторая линия и резерв устояли, не поколебавшись, и густым ружейным и батарейным огнем обратили вспять нахлынувшую громаду. Тогда кавалерия эта, в свою очередь преследуемая конницею нашею сквозь строй пехоты первой линии, прежде ею же смятой и затоптанной, а теперь снова уже поднявшейся на ноги и стрелявшей по ней вдогонку,- отхлынула даже за черту, которую она занимала в начале дня. Погоня конницы была удальски запальчива и, как говорится, до дна (a fond). Оставленные на этой черте неприятельские батареи были взяты достигшими до них несколькими нашими эскадронами; канониры и у некоторых орудий колеса были изрублены всадниками, но самые орудия остались на месте от неимения передков и упряжей, ускакавших от страха из виду.
В этой рукопашной схватке и в приливе и отливе кавалерии дивизионные генералы: кавалерийский Гопульт, гвардейский Далман, генерал-адъютант Корбино и пехотный Дежарден, легли на месте битвы. Сам маршал Ожеро, дивизионный генерал Гюдле и бригадный Лошет были ранены; некоторые другие бригадные генералы и множество штаб-офицеров, как Лакюе, Маруа, Бувьер и прочие, понесли подобную же участь. Два эскадрона гвардейских конных гренадеров, которые составляли хвост уходившей неприятельской кавалерии, были охвачены нашею конницею и положили жизнь между первою и второю линиями, 14-й линейный полк лишился всех офицеров, а в 24-м линейном осталось в живых только пять. Весь корпус Ожеро, три кавалерийские дивизии и конная гвардия представляли лишь одни обломки. Шесть орлов было взято нашими.»
Тем не менее несмотря на страшные потери (так, например, из 4 тысяч драгун у Груши сталось около 1200) эта жертвенная атака французской конницы выполнила свою задачу, не дав русской армии одержать решительную победу. Сам генерал Груши, кстати, получил тяжелую травму, когда убитая под ним лошадь едва не задавила его при падении. Ранен был и его сын — су-лейтенант 10-го драгунского полка Альфонс де Груши, получивший удар казачьей пикой в плечо, а потом и контузию.
Через полгода Груши отличается под Фридландом, где он 15 раз лично водил свои эскадроны в атаку. Битва закончилась тяжелым поражением русской армии, которую от полного разгрома спасли только великолепная выучка и храбрость солдат и офицеров, и привела к скорому подписанию Тильзитского мира. За эту победу Эммануэль Груши становится кавалером Большого креста ордена Почётного Легиона.
В феврале 1808 года он был назначен командующим кавалерией Армии Испании. 2 мая отдал приказ о подавлении восстания в испанской столице, что и было успешно выполнено, но в дальнейших боях в этой стране генерал не участвовал, так как отправился на лечение. 28 января 1809 года Груши получил графский титул. В кампании 1809 года новоиспеченный граф командует кавалерией Итальянской армии, и его стремительная атака принесла французам победу в битве при Раабе 14 июня.
В знаменитом Ваграмском сражении войска Груши действуют против левого крыла австрийской армии. После того, как пехотинцы Даву взяли Нейзидль, все больше отодвигая назад австрийский левый фланг, эрцгецог Карл бросил в бой большую часть своей кавалерии, чтобы ликвидировать прорыв французов. Груши встал на пути австрийской кавалерии и в ожесточеннейшем бою, в котором обе стороны выказали большую доблесть, самоотверженность и решимость, отбросил противника, чем обеспечил дальнейшее победное продвижение пехоты Даву.
Столь же отважно и доблестно сражался генерал Груши и во время похода в Россию. Командуя при Бородино 3-м кавалерийским корпусом, он действует против конницы Платова и Уварова, а затем против центральной позиции русской армии — Курганной высоты, при атаке на которую был контужен. После взятия высоты, корпус Груши получил приказ атаковать русские войска, находящиеся севернее поверженного «большого редута», с тем, чтобы прорвать линию русской обороны, однако все атаки оказались тщетны — сбить русских с позиции в ходе сражения у французов не получилось. Сам бесстрашный Груши, который несмотря на контузию в очередной раз лично водил своих солдат в сабельные атаки, получает пулевое ранение в грудь.
Затем, едва оправившись от ран, Груши участвовал в неудачном для французов сражении под Малоярославцем, а на завершающем этапе войны возглавил так называемый «священный эскадрон», сформированный из остатков кавалерии Великой армии для защиты Наполеона. Принял участие в сражении под Красным, закончившейся катастрофой для армии Бонапарта, которая только убитыми и пленными потеряла там 39 тысяч солдат при общих потерях русских войск в чуть более 2 тысяч человек.
По окончании Русской кампании Груши подал рапорт об отставке в связи с состоянием здоровья, однако в конце 1813 года возвратился на службу, возглавив всю французскую кавалерию. Участвовал в сражениях при Бриенне, Ла-Ротьере, Монмирале, Вошане. При взятии Труа 23 февраля 1814 года был ранен. 7 марта вновь получил ранение в сражении с русской гвардией при Краоне и более в боевых действиях не участвовал вплоть до капитуляции Франции под натиском русской и союзных ей армий.
При первом воцарении Бурбонов во Франции в 1814 году Груши, как и большинство высших офицеров, принес присягу на верность королю Людовику XVIII, однако во время знаменитых Ста дней он переходит на сторону императора и руководит подавлением мятежа, поднятого герцогом Ангулемским. За подавление роялистского выступления, Груши получает от Наполеона маршальский жезл, став таким образом последним маршалом Наполеона. 16 июня 1815 года Груши участвовал в сражении при Линьи, после которого был назначен, с двумя пехотными и двумя кавалерийскими корпусами, преследовать разбитую прусскую армию, а через два дня нанес пруссакам поражение при Вавре. А далее было Ватерлоо, после которого Наполеон всю ответственность за поражение взвалил именно на Груши — прав были император или нет, мы разбирать не будем, а историки до сих пор не пришли к единому мнению.
После второй реставрации Бурбонов Груши был внесён в проскрипционные списки, не признан в маршальском звании и лишён пэрства. Чтобы избежать казни, бежал в Америку, но 24 ноября 1819 года король разрешил ему вернуться во Францию. После июльской революции ему возвращено звание маршала Франции и достоинство пэра Франции.
Умер маршал Груши 29 мая 1847 года в Сент-Этьене. Похоронен на кладбище Пер-Лашез. Сердце его находится в склепе Дома инвалидов.
Использована статья Сергея Захарова «Маршал Груши».

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *