«ОТЕЧЕСТВЕННАЯ» ИЛИ «ГРАЖДАНСКАЯ»

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИЛИ ГРАЖДАНСКАЯ Одним из наиболее активно раскручиваемых в современной псевдонаучной публицистике, посвященной кампании 1812 года, мифом является положение о том, что для

Одним из наиболее активно раскручиваемых в современной псевдонаучной публицистике, посвященной кампании 1812 года, мифом является положение о том, что для России это была не столько Отечественная, сколько Гражданская война с собственными крестьянами, которые якобы видели в Наполеоне не врага, а своего избавителя от крепостничества и открыли против русской армии целый фронт. Проблема в доказывании этого мифа одна — он не имеет совершенно никакого обоснования в источниках. Да, в России в 1812 году случилось несколько бунтов, но крестьяне то в одной, то в другой губернии бунтовали ежегодно, так что соотносить эти мятежи с нашествием французов и их союзников совершенно не верно.
Что ещё более удивительно — сами французы совершенно не заметили того, что русское крестьянство «оказывается» было на их стороне, зато едва ли не все оставившие воспоминания ветераны кампании двенадцатого года указали на то, что русское простонародье с самого начала боевых действий активно участвовало в борьбе против Бонапарта и в какой-то момент вместе с армейскими партизанами и казаками практически уничтожило всю систему снабжения Grande Armee, внеся большой вклад в её сокрушительный разгром и последующую гибель.
Вообще подобная война, когда даже мирное население шныряет по лесам, паля в тебя из-за каждого дерева и постоянно нападая на бивуаки, очень пагубно действовала на моральное состояние французских солдат. Еще сильнее действовал категорический отказ русских крестьян снабжать солдат Бонапарта провизией, что для последних было весьма необычно: сельское население остальных стран были куда более смирным и безропотным, в отличие от русских мужиков, которые не только насмерть резались с французскими фуражирами, но и убивали собственных односельчан, которые таки начинали сотрудничать с врагом.
Вот, что по этому поводу написал бригадный генерал Филипп-Поль де Сегюр, в 1812 году служивший в Главном штабе в свите Наполеона (его брат, кстати, был в первых боях захвачен казаками в плен): «Нельзя было, следовательно, ни провести обоза, ни сделать фуражировки без битвы…Каждая мера овса, каждая связка фуража оспаривалась, у нас; надо было отнимать их у неприятеля. Нападения врасплох, битвы, потери не прекращались! Вмешались крестьяне и наказывали смертью тех, кто, соблазняемый выгодой, приносил нам в лагерь какие-нибудь припасы. Некоторые из них поджигали собственные деревни, чтобы прогнать оттуда наших фуражиров или же, узнав их, передавали казакам, которые держали нас в осаде. Те же крестьяне захватили Верею, соседний город возле Москвы… (на самом деле Верея была взята казаками и гусарами партизанского отряда генерала Ивана Дорохова — героя штурма Праги, Прёйсиш-Эйлау и Бородинской битвы, но и крестьяне в его отряде воевали — примечание автора). Итак, война была везде: перед нашими флангами, позади нас. Армия ослабевала. Неприятель становился с каждым днем все более смелым и предприимчивым.»
А вот, что писал другой участник похода Анри-Мари Бейль — в будущем известный писатель Стендаль: «Так как мы были атакованы в тот вечер огромной ордой пеших людей, то перед нами, по-видимому, было четыре или пять тысяч русских, частью регулярных войск, частью восставших крестьян. Нас окружили, и отступать было так же опасно, как и идти вперед… если бы нас стали теснить, мы бы бросили наши повозки, снова построились бы маленьким батальонным каре и скорее бы дали перебить себя до единого, чем сдались бы крестьянам, которые все равно не спеша закололи бы нас ножами или убили бы другим каким-либо приятным способом.»
Массовое участие русского простонародья в войне против Наполеона отметил и офицер 11-го гусарского полка Великой армии голландец Гайзвайт ван дер Неттен, взятый в плен на Березине: «После нашего прибытия множество ополченцев прошло через город, от 5 до 6 тысяч ежедневно. Это были крестьяне, вооружённые большей частью пиками, некоторые из них мушкетонами, карабинами, или старыми ружьями, одетые в серое и не имевшие других знаков различия, кроме медного креста Св. Андрея на передней стороне своих шапок.»
А вот отрывок из воспоминаний обер-лейтенанта Вюртембергского полка Христофора Людвига фон Иелина: «Им было бы, конечно, выгоднее идти впереди, но на это они не смели решиться, опасаясь погибнуть мученической смертью при нападении бродивших повсюду крестьян и казацких отрядов.»
Военный медик Главной квартиры 1-го армейского корпуса Франсуа Мерсье: «Легкие отряды врага почти беспрестанно производили нападения на обозы и изолированные отряды французов, а русские крестьяне расправлялись со всеми отставшими. » — заметим, что эта цитата относится не к периоду преследования уже разгромленных французов, а касается времени пока успешного продвижения Наполеона от Витебска к Смоленску и далее к Москве.
Вообще русские мужики и нередко бабы, действуя в лесах и на дорогах, причинили множество ущерба Великой армии, перебив и пленив множество французских, немецких, австрийских, итальянских, польских и прочих солдат и офицеров. Так, например, французский врач Бурбон-Гравье писал, что 130 000 человек, числящихся по армии дезертирами, на самом деле — пленные, захваченные русскими крестьянами. Это число особенно велико с учетом того, что всего в плен к русским попало около 210 000 солдат и офицеров Великой Армии.
Таким образом при ознакомлении с иностранными источниками начала 19 века рассыпается еще один современный пропагандистский миф.

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *