ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ САПЁРА ГЕРГИЯ СТРЕЛКОВА

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ САПЁРА ГЕРГИЯ СТРЕЛКОВА Из воспоминаний фронтовика, сапёра 1-й гвардейской Брестско-Берлинской Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова моторизованной инженерной бригады,

Из воспоминаний фронтовика, сапёра 1-й гвардейской Брестско-Берлинской Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова моторизованной инженерной бригады, кавалера орденов Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды и медали «За боевые заслуги» Стрелкова Георгия Александровича (на фото слева):
«Готовить нас начали еще при военкоматах. По нескольку раз в неделю мы приходили в военкомат, изучали устройство винтовки, автомата, занимались строевой подготовкой. А в октябре нашу группу из шести человек направили в Ленинградское военно-инженерное училище, которое тогда находилось в Костроме. Прежде всего, мы изучали мины всех видов. Также изучали стрелковое оружие, тактику, все как положено…
В марте 1943 года я попал в инженерную бригаду Воронежского фронта. После недолгого пребывания меня перевели в 1-ю гвардейскую инженерную бригаду командиром отделения и присвоили звание сержанта. Я как раз попал к началу битвы на Орловско-Курской дуге, и мне довелось принимать участие в подготовке к этому величайшему сражению. Мы занимались обустройством инженерных сооружений, подъездных путей, траншей, на танкоопасных направлениях минировали участки местности, готовили склады с «болванками» — минами без взрывателей. В случае необходимости они всегда находились у нас под рукой в большом количестве, и для их применения необходимо было только вставить взрыватель. Также мы строили ДОТы, ДЗОТы, устанавливали проволочное заграждение. Перед Курской битвой был проделан огромный объем работы. Мы работали, не зная сна и отдыха.
Командир взвода поручил моему отделению установить на переднем крае мины типа «ЯМ-5» — ящичные мины с взрывателем нажимного действия. Они представляли собой деревянные ящики, в которых находилось четыре с половиной килограмма тола и взрыватели. Один копает яму, второй тащит мину, третий устанавливает, остальные следят за местностью. После этого мины замаскировали. Проделывали проходы в минных полях. Перед наступлением нам необходимо было снять и наши и немецкие мины для прохода наступающих частей. Ту же операцию мы проделывали и для разведывательных подразделений, которые уходили во вражеский тыл. Также в наши обязанности входило минирование местности при отступлении. В частности занимались этим на начальном этапе Курской битвы…
Через некоторое время появился, окровавленный, весь в пыли, офицер-артиллерист, который сказал, что в батарее не осталось личного состава и пушек, поэтому мы можем устанавливать мины и взрывать мост, что мы и сделали. Уже после войны я узнал, что на наших минах тогда подорвалось около 40 танков противника. Затем немецкое наступление выдохлось, и инициатива перешла к нашим войскам. Тогда мы снова стали продвигаться вперед, снимая как наши мины, так и немецкие…
Наш отряд должен был в случае остановки нашего наступления и перехода немцев в контрнаступление минировать все танкоопасные направления на переднем крае. Как раз за одно из таких оперативных минирований я получил орден «Красной Звезды». Тогда на наших минах подорвалось четыре танка, а остальные повернули…
Когда я получал задание на минирование определенного участка, то шел к командиру пехотинцев, представлялся ему и докладывал о действиях, которые собирался предпринять. Так же было и с танкистами, и с разведчиками. Правда, с разведкой свои тонкости. Мы выходили в поиск вместе с ними, проделывали проход, пропускали группу, после чего закрывали проход. Пока основная группа выполняла поставленную задачу, мы временно входили в группу прикрытия…
Самоподрывов у нас не было совсем, ребята были подготовлены хорошо. В основном потери случались как раз во время работы подвижного отряда минирования. Ведь устанавливать мины приходилось практически на глазах у немцев! Вот в таких ситуациях наши ребята и гибли чаще всего. Случалось также, как и всем остальным, попадать под бомбежку и артиллерийские обстрелы…
Мины нам попадались самые разные. Например, в Гомеле под мостом я обезвреживал часовую мину, механизм у которой был настроен на 21 сутки. То есть эта «игрушка» через три недели унесла бы еще чьи-то жизни. Тогда нам пришлось в мороз, раздевшись до нижнего белья, в течении двух дней вытаскивали авиационные бомбы, которые должны были сдетонировать при взрыве. И учтите, в любое время года сапер работает голыми руками. К тому же работа сапера постоянно связана с высочайшим нервным напряжением…
Отношения с подчинёнными складывались как в книге про мушкетеров — «Один за всех и все за одного»! Замечательные отношения…
В полосу действия моего взвода входил промышленный район Ван-Зее и Вассен-Зее до самых Бранденбургских ворот. Вот там нам пришлось снять множество мин-ловушек. Нашей группе доверили разминировать здания, которые впоследствии стали командными пунктами генералов Чуйкова и Берзарина. Там, в центре Берлина, в последние дни войны, уже после взятия города, соседний взвод потерял своего командира. Их послали прочесывать подвалы, вытаскивать еще не сдавшихся немцев. И вот возле одного из таких подвалов его убили. Ребята не стали никого брать в плен, бросили в подвал несколько мин и взорвали всех, кто там находился»

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ САПЁРА ГЕРГИЯ СТРЕЛКОВА Из воспоминаний фронтовика, сапёра 1-й гвардейской Брестско-Берлинской Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова моторизованной инженерной бригады,

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ САПЁРА ГЕРГИЯ СТРЕЛКОВА Из воспоминаний фронтовика, сапёра 1-й гвардейской Брестско-Берлинской Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова моторизованной инженерной бригады,

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ САПЁРА ГЕРГИЯ СТРЕЛКОВА Из воспоминаний фронтовика, сапёра 1-й гвардейской Брестско-Берлинской Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова моторизованной инженерной бригады,

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *