Альберт Эйнштейн и его неспособности молчать

Альберт Эйнштейн и его неспособности молчать Из книги Уолтера Айзексона «Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная» (М.: АСТ: CORPUS, 2015): «Эйнштейн покинул нацистскую Германию, объявив публично,

Из книги Уолтера Айзексона «Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная» (М.: АСТ: CORPUS, 2015): «Эйнштейн покинул нацистскую Германию, объявив публично, что не будет жить в стране, где людям отказано в возможности свободно думать и свободно выражать свои мысли. «В то время я не осознавал, насколько был прав, выбрав Америку, написал он в неопубликованной заметке вскоре после получения гражданства. Отовсюду я слышу мужчин и женщин, без страха за последствия выражающих свое мнение о кандидатах на государственные должности и об актуальных проблемах». В Америке, говорил он, терпимость к мнению каждого отдельного человека существует в отсутствии грубой силы и страха, восторжествовавших в Европе. Мое впечатление об американцах позволяет мне думать, что они не считали бы жизнь достойной без свободы самовыражения.
Столь высокая оценка этой основополагающей ценности американцев помогает понять нескрываемую холодную ярость Эйнштейна и его несогласие с происходившим во время начавшейся через несколько лет эры маккартизма, когда для страны настали времена, ознаменовавшиеся преследованием тех, чьи взгляды отличались от общепринятых. <>
В какой-то мере неприятие Эйнштейном Маккарти связано с его страхом перед фашизмом. Он чувствовал, что для Америки самая страшная внутренняя угроза исходит не от подрывной деятельности коммунистов, а от тех, кто использует страх перед коммунистами для подавления гражданских свобод. Собственные коммунисты представляют для Америки несравнимо меньшую угрозу, чем истерические поиски тех нескольких коммунистов, которые здесь имеются, заявил он лидеру социалистов Норману Томасу. Даже незнакомым людям он без обиняков демонстрировал свое раздражение. «Мы уже далеко зашли по пути установления фашистского режима, написал он в ответ на одиннадцатистраничное письмо некоего ньюйоркца, с которым никогда не встречался. Совершенно очевидно, что общее положение дел здесь напоминает происходившее в Германии в 1932 году».
Некоторые коллеги боялись, что высказывания Эйнштейна навлекут неприятности на Институт. Он шутил, что поседел именно из-за этих забот. Действительно, он испытывал ребяческое, чисто американское ликование от свободы говорить то, что чувствует. «На моей новой родине я стал чем-то вроде enfant terrible из-за неспособности молчать и принимать все происходящее за чистую монету, написал он королеве-матери Бельгии Елизавете. Кроме того, я уверен, что старики, которым уже нечего терять, должны быть готовы говорить от имени тех, кто по молодости стеснен гораздо сильнее».
Он даже серьезно, хотя и с долей шутки, объявил, что не стал бы профессором, если бы тогда политика устрашения была такой же, что и сейчас. «Если бы я опять стал молодым и должен был решить, как зарабатывать на жизнь, я бы не пытался стать естествоиспытателем, ученым или учителем, в раздумье сказал он Теодору Уайту из журнала Reporter. Я предпочел бы стать водопроводчиком или разносчиком в надежде, что все же хоть какая-то независимость у меня будет». После этого он получил почетный членский билет профсоюза водопроводчиков, а по всей стране вспыхнули жаркие дискуссии об академических свободах. Даже несколько легкомысленное замечание Эйнштейна содержало в себе большой заряд энергии».

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *