Причины любви викторианцев к волосяным реликвиям.

Причины любви викторианцев к волосяным реликвиям. Викторианцы были очарованы волосами мёртвых что многое говорит о том, как они воспринимали жизнь. В этом году исполняется 200 лет со дня

Викторианцы были очарованы волосами мёртвых что многое говорит о том, как они воспринимали жизнь.
В этом году исполняется 200 лет со дня рождения американского поэта и публициста Уолта Уитмена. По этой причине Нью-Йоркская публичная библиотека и «Клуб Гролье» устраивают выставки, на которых будут представлены образцы настоящих волос Уитмена. Да, волос.
В викторианскую эпоху украшения из волос были на пике популярности. В 1854 году писатель Уилки Коллинз отмечал, что браслеты, сделанные из человеческих волос, были «одними из самых распространённых женских украшений в Англии». Спустя десять лет Чарльз Диккенс написал, что цепочки для карманных часов, сделанные из волос, считались настоящим признаком респектабельности среднего класса.
Викторианцы по обе стороны Атлантики были особенно очарованы волосами мёртвых. Викторианский литературовед Дебора Лутц исследует «материальность смерти и её артефактов» той эпохи. Она обнаружила истоки в христианской традиции, где части тела святых, как считалось, обладали чудодейственными свойствами. Протестантизм и секуляризация перенесли это увлечение на востребованные части тела королевских особ и известных личностей (например, Это касается полового члена Наполеона, который, предположительно, находится сейчас в Нью-Джерси). К середине XIX века эта давняя западная традиция стала «более светской, личной и частной». И сосредоточилась на волосах.
Близкие и родственники могли дарить волосы в знак любви и дружбы. Члены семьи или влюблённые сплетали свои волосы вместе. После смерти человека его волосы сохраняются надолго; доказательством тому служат пряди, некогда принадлежавшие Уитмену. Волосы служили осязаемым напоминанием о жизни и теле. Возможно, они вызывали ощущение, что вы можете встретиться снова.
Лутц пишет, что такие реликвии «работают как следы завершённой и исчезнувшей жизни и тела, в этом смысле они представляют собой что-то вроде последних слов, однако они также служат в качестве кадров или фрагментов момента потери». Эти нынешние напоминания о тех, кто умер, говорят «о желании видеть смерть не постоянной, эти материальные останки могут служить доказательством того, что любимый человек всё ещё существует где-то, так или иначе». Поклонение реликвиям также демонстрирует готовность «пребывать в самом моменте потери, задерживаться на этом свидетельстве присутствия смерти, вплетённого в текстуру жизни на всех поворотах».
Романтизм, евангельское возрождение 1830-40-х годов и подъём спиритизма в 1850-60-х годах всё это способствовало «посмертному повествованию» и популярности «предметов из волос» в середине столетия.
Лутц приводит отрывок из «Грозового перевала» Эмили Бронте (1847 год), в котором Хитклифф убирает волосы своего соперника Линтона из медальона на шее мертвой Кэтрин и заменяет их своими собственными. «Вместо того чтобы самому оставить что-либо на память от Кэтрин, Хитклифф заботится о том, чтобы материальный фрагмент его тела ушёл в могилу вместе с её трупом и смешался с её плотью», пишет Лутц.
Художественная литература отражала суть времени. После смерти мужа в 1861 году королева Виктория заказала, по меньшей мере, восемь украшений из волос, включая пряди принца Альберта. Викторианцы «нашли в реликтовой культуре средство уважать неодолимым «Я»». Такая культура, по словам Лутц, «рассматривает смерть и само тело как начало истории, а не её конец». muz4in·net

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *