КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

«В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди дам находится немало любительниц этой приятной отравы. Потому, если мы захотим быть справедливыми, то сошлемся, что маленькая, тонкая папироска отнюдь не безобразит хорошеньких дамских губок, а придает им скорее своеобразную пикантность».
И полувека не прошло со времени появления папирос, а отношение к курящей женщине кардинально изменилось. А потом все еще раз изменилось ровно в противоположную сторону.
А ведь тогда
на волне женского движения 1860-х годов интенсивно начали курить студентки и домработницы. Так некая белошвейка по имени Сая, по воспоминаниям ее современника, «курила дешевые папиросы Трезвон (наши говорили: «Папиросы Трезвон, три копейки вагон»). Табак был до того вонючий, что ее выгоняли из комнаты на Кухню, а там Марфуша ее отчитывала, говоря, что курить Грех и за это Бог ее накажет».
Английский полковник Веллеслей, побывавший на берегах Невы в 1870-е годы, заметил: «Петербург отличается от других европейских городов болезненным видом большинства петербургских дам, благодаря привычке курить».
Поэт В. И. Богданов свое стихотворение «Объяснение в любви», написанное в 1864 году, начинал следующими строками:
Закуривши папиросы,
С нею молча шли мы раз
После обеда петербургские мужчины, жившие во второй половине XIX века, обыкновенно удалялись курить в кабинет хозяина. Нередко к ним присоединялись и женщины чтобы выкурить по египетской папиросе. Например, «Nestor Gianadis» или «LeCair». «Египетскими» часто называли папиросы, которые были тоньше других.
От женщин не отставали и мужчины. Комната одного из родственников литератора Н. А. Лейкина была пропитана табаком настолько, что в ней «даже мухи не могли жить». Да что там комната! Курили и в чистом поле! П. И. Чайковский записал как-то в дневнике: «Прогулка. Дождь. Молодой человек, у которого я закуривал в поле папиросу».
Ф. М. Достоевский, когда писал, попивал чай из почти холодного самовара и курил одну папиросу за другой, стряхивая пепел в бронзовую пепельницу. В его кабинете, когда он жил в доме на углу Греческого проспекта и Пятой Рождественской улицы (в 1875-1878 годах), на
большом столе стоял «ящик с табаком да коробка с гильзами и ватою». И больше ничего. Другой мемуарист уточняет: «жестяная коробка с табаком и гильзами».
Любопытный пассаж находим в воспоминаниях В. В. Тимофеевой, корректора в типографии, где печатался журнал «Гражданин», выходивший в 1873-1874 годах под редакцией Достоевского. Как-то раз, отпуская Варвару Васильевну домой, Федор Михайлович сказал ей, вынимая из кармана кошелек: «Сделайте мне божескую милость, возьмите вот этот рубль и купите мне где-нибудь по дороге коробочку папирос-пушек, если можно, Саатчи и Мангуби или Лаферм, и спичек тоже коробочку, и пришлите все это с мальчиком».
Папиросы табачных фабрик «Саатчи и Мангуби» и «Лаферм» пользовались в то время особой популярностью. Далее Тимофеева замечает: «Он курил, он всегда очень много курил, и мне видится до сих пор его бледная и худая рука видится, как рука эта тушит докуренную толстую папиросу, и жестяная коробка из-под сардинок, Поверху наполненная окурками его пушек». (Банка из-под сардин использовалась вместо пепельницы, разумеется, в типографии, а не дома.) Один из гостей Достоевского также отметил: «Он сидел перед маленьким письменным столом набивая свои толстые папиросы, курил их одна за другою». При этом «набивал себе папиросы-пушки из Желтой маисовой бумаги».
Н. Г. Чернышевский курил, когда нервничал, при том «то с живостью затягивался, то ломал папироску, стряхивая пепел, то забывал о ней, и она гасла».
Однажды к Николаю Гавриловичу зашел в гости Л. Ф. Пантелеев. Чернышевский поставил перед ним ищик с сигарами. «Заметив, что я собираюсь закурить папиросу, Н. Г. огорченным тоном сказал:
Что же вы не берете сигару сигары, право, отличные.
Да я перед тем, как идти к вам, уже выкурил сигару, много я их не курю.
Не надо было дома курить, обиженно проговорил Чернышевский».
Достоевский, Чернышевский, Пантелеев не исключение. Не курили в ту пору в Петербурге разве священнослужители и старообрядцы в присутствии последних вообще не принято было дымить. Некоторые староверы, по свидетельству Л. Ф. Пантелеева, придерживались «кой-чего из запретов древнего благочестия; у иных это бессознательно сказывалось в некотором смущении относительно табака».
В обществе же в целом отношение к табаку было весьма снисходительное, к тому же, многие считали его невинной и безвредной забавой. Один автор писал в 1890 году: «Приписывать табаку какое бы то ни было, вредное или полезное, влияние на болезненность и смертность, по крайней мере в европейских государствах, нет никаких оснований». Другой приводил в пользу безобидности этого увлечения такой аргумент: «Курение не доводит человека до мерзкого состояния, как вино». А профессор А. А. Соколовский в опубликованной в 1875 году книге утверждал, что «утром, натощак, сигара с кофе и стаканом воды часто способствует послаблению у людей, страдающих запорами».
Приведу тут же цитату из сочинения одного безвестного автора того времени, решительно выступавшего против табака: «Чрезмерное курение производит обмороки, притупляет чувства зрения и слуха, производит судороги, падучую болезнь и столбняк и доводит до того, что курящие едва держатся на ногах». Автор не ограничился угрозой падучей, а еще и прибавил, что курильщика отличают «глупое выражение в лице, наклонное держание тела, нетвердая походка и отупение всех духовных отправлений. У одного из них явления дошли до совершенной потери сна и мании преследований». Но и это еще не все: «Ослабляющее действие на половое влечение табака известно было в древнее время, когда в итальянских монастырях прямо употребляли табак как поражающее средство».
Мало того, герой романа И. А. Гончарова «Обрыв» считал, а вместе с ним, надо полагать, так же считали и реальные современники, что «никотин очень вредно действует на легкие и на желудок: осадок делает и насильственно ускоряет пищеварение. Притом неприятно дамам».
Шарлатанство на ниве антитабачных настроений цвело буйным цветом. Некто выпустил в Одессе в 1898 году книжонку размером с пачку сигарет и объемом в 15 страниц, на которых извещал читателей о том, что им выпущено средство в виде обыкновенной карамели. При держании во рту ощущается как бы запах табачного дыма И в кус табака, а потом табачный дым делается противным». Изобретатель дал карамелькам незамысловатое и отнюдь не привлекательное название: «Не кури», забыв даже поставить восклицательный знак. Надо полагать, его фантазия с изобретением карамелек дала сбой, либо он в последнюю минуту засомневался в действенности или надобности своего совета.
Разумеется, производители табака подобных книг, издававшихся мизерными тиражами, не читали. Они стремились улучшить свою продукцию, дабы увеличить на нее спрос. Для повышения качества курительного табака к его низким сортам, преимущественно местного происхождения, примешивались высокие сорта привозного табака (турецкого, американского). Был широко распространен крепкий табак, например, «Жуков табак» фабрики известного предпринимателя В. Г. Жукова. Дым от этого табака, прокисая, превращался в смрад. Курившим это нравилось, тем, кто вынужден был находиться рядом, не очень. «Жукова», как и многие в России, курил Ф. М. Достоевский во время ссылки, в Семипалатинске, в 1854 году. Встречавшийся с ним там, А. Е. Врангель отмечал: «Но часто и это ему было не по карману, и он тогда примешивал простую махорку, от которой после каждого визита моего к нему у меня адски болела голова». Бывая у Врангеля, Достоевский курил «Бостанджогло» (тогдашняя московская табачная фирма, имевшая магазин в Петербурге).
Продолжение следует…

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

КАК КУРИЛИ В РОССИИ В КОНЦЕ XIX ВЕКА. Часть 1 «В наше время (в 1892 году.) курят очень многие, даже женщины», писал мемуарист. Другой, подтверждая это, считал, что курение женщин красит: «Среди

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *