РЕАЛЬНЫЕ ПРЕДКИ ВЫДУМАННОГО ГЕРОЯ: ИСТОРИЯ РОДА ДВОРЯН ГРИНЕВЫХ И ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОТОТИП ГЕРОЯ ПОВЕСТИ А

РЕАЛЬНЫЕ ПРЕДКИ ВЫДУМАННОГО ГЕРОЯ: ИСТОРИЯ РОДА ДВОРЯН ГРИНЕВЫХ И ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОТОТИП ГЕРОЯ ПОВЕСТИ А С. ПУШКИНА «КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА» В одном из самых замечательных персонажей А.С. Пушкина

С. ПУШКИНА «КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА» В одном из самых замечательных персонажей А.С. Пушкина Петруше Гриневе воплотился образ русского провинциального дворянина второй половины XVIII в. Однако у этого выдуманного героя был реальный прототип, предки и биография которого не менее интересны.
Происхождение дворянского рода Гриневых относится к XVI веку. Наиболее раннее упоминание о состоявших на службе в Российском государстве Гриневых встречается в 1598 году тогда Андрей Гринев служил в Стародубе.
В 1613 году мценский выборный дворянин Порфирий Петрович Гринев подписал грамоту об избрании на царство Михаила Федоровича Романова.
Вероятно, в начале XVII в. в Мценском уезде родился Тимофей Дмитриевич, родоначальник одной из ветвей рода Гриневых. Впервые он упоминается в писцовых книгах 1628 года: за ним числились земли в селе Усох, вдоль реки Зуши (80 четвертей). С этого времени он состоит в местной служилой корпорации помещиков, а затем в 1650-е годы, когда русская армия стала стремительно переходить на новую систему организации, перешел в полки копейного строя. Известно, что многие представители старых помещичьих родов считали бесчестьем переходить на службу в полки «нового строя», но Тимофей Дмитриевич, вероятно, не относился к числу таковых. Пройдя положенный для обучения срок, в 1666 году он уже значился в Мценске в списке пятисот копейщиков 1-й шквадроны (военное подразделение) копейного строя полка Ивана Сасова.
Немолодой уже Тимофей Дмитриевич (ему было около 60 лет) принимал активное участие в войне с Османским империей. Он участвовал в различных военных кампаниях с 1673 по 1681 гг. За военную службу в 1686 году ему была пожалована вотчина в том же селе Усох, размер которой был очень большим 750 четвертей. В грамоте от царей Петра и Ивана Алексеевичей говорилось, что эти земли даются и «его детям, внучатам и правнучатам в роде их неподвижно, и вольно им ту вотчину продати и заложити и в приданое дати».
Через несколько лет Тимофей Дмитриевич скончался. Большую часть своей жизни он провел вне своего дома: в походах, учениях, смотрах, и только в конце жизни он получил довольно большие земли в полное пользование, которые можно назвать целым состоянием для провинциального дворянина.
Земли Т.Д. Гринева унаследовали его сыновья, старшим из которых был Федор по прозвищу Истома. Другой информации об этих людях нет. Между тем хорошо известен сын Федора Авдей, родившийся около 1633 году и умерший в 1699 году. В годы русско-польской войны 1654-1667 гг. он успешно участвовал в боевых действиях под Мстиславлем, где сумел захватить в плен нескольких литовских людей, сделав их своими холопами (5 мужчин и 3 женщин). Затем его служба протекала в Москве в рейтарском полку Я. Билса. Он участвовал в подавлении московских волнений 1662 года (т.н. «Медный бунт»). В 1678 году Авдей владел землями в Мценском уезде в 46 четвертей, которые после его смерти в 1699 году перешли жене и детям Филиппу, Степану, Фоме, Богдану и Алексею. Супруга Авдея, Агафья Павловна, продала оставшееся от мужа поместье своему зятю (мужу дочери) Луке Артемьевичу Милюкову за 35 рублей.
Об этом человеке следует сказать отдельно. Л.К. Милюков (до 1669 ок. 1729) был дружен с детьми Авдея Богданом и Фомой. Это был сын тверского помещика. В 1692-1693 гг., будучи простым дворянином, он был назначен воеводой города Салтов, а в 1700-1701 гг. на реке Битюг надзирал за «рыбной и звериной ловлей». Вероятно, уже в эти годы он с Богданом и Фомой Гриневыми занимался различными махинациями, связанными со своей официальной деятельностью, но каждый раз выходил «сухим из воды».
В 1701 году Милюков был назначен воеводой города Ольшанска. Во время воеводства здесь на него поступали многочисленные жалобы жителей на «творимые им бесчинства». В борьбе за удержание власти в этом городе ему опять активно помогали братья его жены Фома и Богдан. По словам современников, в Ольшанске началось настоящее «смутное время». Тем не менее расторопный Л.К. Милюков и на этот раз выкрутился при поддержке Гриневых и сохранил свою власть, пока в 1704 году не был переведен воеводой в город Верхнесосенк.
Все это время Богдан и Фома жили вместе в одном доме в своих новых владениях в деревне Бекетова в Старооскольском уезде.
В 1710 году Фома скончался бездетным. А вот ревизия 1727 года зафиксировала 60-летнего помещика Богдана Гринева, проживающего здесь с детьми Иваном и Матвеем. Он активно занимался скупкой пахотных земель, покосов и угодий, иными операциями, вплоть до самой смерти около 1744 года.
Дети Богдана, Матвей и Иван, поступили на военную службу в драгуны.
Матвей уже в 1734 году был отправлен в отставку по болезням в чине подпрапорщика. Он вернулся в Бекетово где и жил до самой смерти .
Жизнь Ивана Богдановича была схожей с жизнью брата. Около 1755 года он вышел в отставку в чине майора, отслужив в Ревельском драгунском полку. Судя по сохранившимся документом, он активно занимался покупкой и продажей земель и крепостных крестьян. Женат не был, хотя имел незаконнорожденного сына Якова Ивановича Макарова (до 1763 после 1837) от крепостной крестьянки.
История с этим незаконным представителем рода весьма интересна. Не признаваемый родней Яков был крепостным крестьянином, но называл себя Гриневым. Иван Богданович долго не признавал его, однако в духовном завещании, составленном в 1763 году, все-таки назвал Якова Макарова (Гринева) своим сыном и завещал ему часть имущества. Однако впоследствии это завещание не было признано, и крестьянин Я.И. Макаров поступил во владение к своему двоюродному брату Алексею Матвеевичу Гриневу, затем к его сыну Степану, а после его смерти в 1816 г. к его племяннику и внуку А.М. Гринева Льву Николаевичу Гриневу. Тот сделал его своим дворовым слугой. В 1836-1837 гг. Я.И. Макаров подавал прошение об отыскании вольности, но безуспешно. Об освобождении просил также его сын Николай Яковлевич, взявший себе фамилию Гриневский, однако и его просьба была оставлена без удовлетворения.
Официальным же прямым наследником этой ветви Гриневых стал Алексей Матвеевич (ок. 1736/1740- после 1782). В 1756 году он поступил на службу в знаменитый Преображенский полк кадетом, далее произведен был в капралы (1760) и фурьеры (1763), а в 1764 году отставлен от воинской службы по болезни с награждением чином подпоручика. Военной комиссией Алексей был определен в Штатную команду города Алексина, но по собственному желанию зачислен в Крапивенскую Штатную команду, где в течение 6 лет порученные ему должности «исправлял добропорядочно и с крайним радением». В 1770 году Алексей Матвеевич был отставлен от воинской и штатской службы по болезни («болезнь головная и в ногах ломота») с награждением чином поручика. В этот момент в своей деревне Бекетовой он имел 70 душ крестьян. Он был женат.
Прославился же Алексей Матвеевич тем, что был обвинен по ложному оговору отставного солдата, ливенского крестьянина Ф.А. Неустроева в связях с Емельяном Пугачевым. В комментариях к протоколам указов, относящихся к пугачевскому бунту, сказано, что обвиненный в связях с Пугачевым отставной поручик, помещик Старооскольского уезда Алексей Матвеевич Гринев в 1774 году был арестован и доставлен в Харьков, где на допросе в губернской канцелярии решительно отвергал выдвинутое против него обвинение в получении от Неустроева указа Пугачева. Аналогичные показания Гринев дал и на допросе в Москве в Тайной экспедиции Сената. На очной ставке с А.М. Гриневым Е.Пугачев снял свои обвинения, и Алексей Матвеевич был освобожден с выдачей оправдательного паспорта.
Совершенно неясно, откуда взялись подобные обвинения и были ли для этого какие-либо основания. Но в тогдашнем обществе ходили слухи о каких-то приятельских отношениях поручика А.М.Гринева с Е.Пугачевым. Кстати, в связи с этими же событиями его имя упоминается в комментариях Я. Грота к переписке Г.Р. Державина и П.И. Бартенева к «Запискам» Г.Р. Державина. Оба историка полагали, что А.М. Гринев отчасти стал прототипом героя повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка». П.И. Бартенев в примечаниях к «Запискам» Г.Р. Державина писал: «Имя Гринева увековечено Пушкиным в «Капитанской дочке» Верный своему обыкновению, Пушкин взял основу этого произведения из события действительного. Гринев был подозреваем в сношениях с Самозванцем, и не столько тот, о котором говорит здесь Державин, как один поручик. В Допросах Пугачеву <> читаем: «По предложению одного солдата посылал злодей ложный свой указ к поручику Алексею Матвееву сыну Гриневу. Сей солдат сказывал, что он с Гриневым весьма знаком, одобрял злодею оного поручика и обнадеживал, что будет к Самозванцу преклонен. На сие послание никакого ответу не было».
Приведенных здесь двухсот лет из истории рода Гриневых достаточно, чтобы сделать несколько выводов. Как бы различно не сложилась судьба представителей рода Гриневых, неизменным оставалась их тяга к приобретению новых земель и личному обогащению. В XVII в. это можно было сделать только на длительной и успешной военной службе в течение всей жизни, а в XVIII в. было достаточно только поступить на службу, а затем выйти из нее «по болезни» лет через десять. Во второй половине XVIII в. земельные и крестьянские вопросы уже полностью занимали Гриневых. Стремление к обогащению выражалось как в храброй службе на войне (где Авдей сумел захватить и привести в свою деревню несколько литовских пленных как хорошую прибавку к денежному жалованию), так и в участии в махинациях (участие Богдана и Фомы в деле одиозного воеводы Л.К. Милюкова). Была или нет реальная связь Алексея Матвеевича с Емельяном Пугачевым никто никогда не узнает, а вот содержание в крепостной неволе двоюродного брата Якова, с которым пришлось бы делиться землей в случае его признания, является историческим фактом.

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *