О совестливом лапландце и патриотическом зеркале

О совестливом лапландце и патриотическом зеркале Лапландец Кей был, как все лапландцы: мал ростом, скуласт и косоглаз. Он жил в юрте, держал оленей и бил китов. У него было зеркало, данное ему

Лапландец Кей был, как все лапландцы: мал ростом, скуласт и косоглаз. Он жил в юрте, держал оленей и бил китов. У него было зеркало, данное ему шаманом, которое, по уверению последнего, отражало лицо каждого народа, каким оно должно было быть. Так как Кей других наций не видел, то он думал, что на свете только и существуют лапландцы, и нисколько не удивлялся, видя в зеркале всегда одну и ту же косоглазую рожу. Но вот, однажды, Кей попал в Амстердам. Это довольно странно, но ведь мы пишем сказку и можем делать со своими героями, что хотим. В Амстердаме он встретился с людьми самых разных национальностей. Там были и голландцы, и немцы, и французы, и итальянцы, и испанцы, и всякий другой народ. Когда они напивались в кабачке, то каждый начинал восхвалять свою страну и свой народ. Кею было это обидно, потому что он ничем похвастаться не мог, а когда он говорил про необозримые снежные равнины, северное сияние, или беззакатный летний день, или пел заунывные лапландские песни, то это никому не было интересно. Кей подумал: это оттого, что у меня нет национального лица, недаром мое зеркало показывает мне всегда мою собственную, одну и ту же рожу. И он стал рассуждать так: что есть лицо И особенно национальное лицо Чтобы иметь свое лицо, нужно быть непохожим на других. Чтобы быть непохожим на других, нужно изучить качества каждого народа и развивать в себе противоположное, тогда и получится то национальное лицо, которое ни на какое другое не похоже. Для этой цели он купил старый календарь, где между сведениями о восшествии на престол, о количестве рожденных младенцев, о землетрясениях, между толкованиями простейших снов и рецептами для соления огурцов, была и такая рубрика: свойства европейских наций и их приметы. Там он вычитал:
Англичане молчаливы и питаются непрожаренным мясом.
Французы преимущественно любезны и с женским полом обходительны, но в денежных делах скареды и собственных жен держат в строгости.
Гишпанцы горды и надменны, и к католической вере весьма привержены.
Итальянцы от природы ленивы, потому охотнее всего пением занимаются.
Греки прирожденные сутяги и торгаши, о чём еще у комедийного сочинителя Аристофана упомянуто.
Немцы изрядные пьяницы, однако, для приплода весьма полезны; сказывают, что у немецких девиц от одного взгляда может дитя родиться.
Всё это наш лапландец вычитал, и теперь все его старания сводились к тому, чтобы поступать как раз наоборот тому, что он вычитал. Он только не знал, как соединить противоположность болтливости французов и английской неразговорчивости. Но тут помогло то обстоятельство, что он говорил по-лапландски, так что его никто не понимал. С одной стороны, посмотришь, будто болтливый господин, а, с другой, эта болтовня ни к чему не обязывала, так как её никто не понимал. Мясо он ел всегда пережаренное, с дамским полом обращался зверски, и, в пику французскому обыкновению, нарочно женился, чтоб держать свою жену очень вольно. Был расточителен, отнюдь не надменен, на тычки и подзатыльники не обижался, и не только католическую, свою собственную веру ругал на всех перекрестках. Никакими сутяжными делами не занимался, в коммерческих делах всегда попадал впросак и всё чего-то попусту хлопотал, чтоб не быть похожим на ленивых итальянцев. Устроился так, что никаких детей не только от взгляда, но и от чего другого не народилось; только от одного не мог избавиться от пьянства. Но утешал себя тою мыслью, что это в его национальном лице будет легкою немецкою примесью.
А главное, как можно чаще повторял: Мы, лапландцы удивительный народ, у нас всё не по вашему, и мы этим гордимся. Может быть, лапландцам было чем гордиться, но уж Кею-то гордиться было решительно нечем. Так, однажды, попусту пробегав целый день и проболтав на лапландском языке, которого никто не понимал, разный вздор, Кей вечером зашел в кабачек и напился. Подтащив к себе за волосы двух девиц, Кей начал хвастаться: Мы, лапландцы удивительный народ, у нас всё самобытно, ни на что не похоже, мы не скареды, как французы, с дамами вот как обращаемся, а жена моя Бог с ней, наверно, за эту неделю у неё человек 10 перебывало. Я на это не смотрю, а если кто меня побьет, я очень рад, я сам на себя наплевать готов: мы не испанцы. Чего гордиться.. а только мы удивительный народ. А что там попы говорят, это всё вздор, умрем лопух вырастет, и всякую там римскую курию давно нужно бы раскассировать. И детей у меня целой кучи не будет, мы не немцы, я одну такую штуку знаю какое ты мне мясо подаешь Я англичанин, что ли, сырое мясо жрать А вот, что я не скуп, так это правда, и он выбросил весь свой кошелек на прилавок.
Кей шел домой, пошатываясь, и всё сам себе хвастался, что, вот, теперь у него прекрасное национальное лицо, и полез за пазуху вытащить зеркальце. Но в зеркале, вместо пьяной рожи расхваставшегося Кея, отразилось совсем другое лицо. Оно было скуласто и косоглазо, было, очевидно, лапландским, но смотрело задумчиво, упорно и серьезно. И представлялось, что за ним расстилается необозримая снежная равнина, где, при переливном свете северного сияния, бегут запряженные собаки на далекое ржание оленей. А шаман-то меня, верно, надул. Какое же это волшебное зеркало! и Кей, бросив его на землю, пошел, пошатываясь, домой, где у его жены сидел одиннадцатый любовник.
Михаил Кузмин, 1914

Источник

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *